Лина Коваль – За деньги (страница 4)
– Я думала, ты управляться встала. Прости.
– Уже управилась. Покемарить легла перед работой.
– Так сегодня же суббота, – удивляюсь.
– Щукиной приспичило, – ворчит.
– А-а-а, – тяну. – Ну если Щукиной…
– Задрала она меня, своими руками пришибу, – грозится мама.
Работа в Пьянковской соцзащите в целом ее устраивает, если не считать двух досадных моментов: голого оклада в один прожиточный минимум и вредной пенсионерки Щукиной, которая от старческой деменции реально постоянно над мамой издевается. То стены в туалете фекалиями измазывает, то под ноги плюет.
– А Зойка как? – спрашиваю, поглядывая на семейную пару с двумя детьми. Приветливо им улыбаюсь.
– Да как твоя Зойка, дрыхнет до двенадцати, потом в телефоне до вечера сидит. Говорю, иди хоть погуляй. Я в вашем возрасте с улицы не вылазила. А ее из дома поганой метлой не выгонишь. Зато вечером намалюется и прямиком на остановку идет.
– Ясно. Я ей позже позвоню.
– Ты-то как сама, непутевая?
– Я нормально, мам. Работаю там же, скоро учеба начнется.
Закусываю губу. Я не вру. В колледж действительно поступлю. Просто не на бесплатное…
– Ну-ну. Ты там смотри аккуратнее в Москве-то.
– Конечно. Я все знаю.
– Все знаешь, – вздыхает мама тяжело. – Дура ты пока у меня… Еще и красивая… Вот беда-то.
– Почему беда? Че ты начинаешь, мам?
– Для бедных красота всегда лишняя. Не нужна она. Слишком много соблазнов появляется. У нас вон сколько девок так сшлюхалось. А потом в подоле родителям принесли.
– Скажешь тоже, мам, – смеюсь. – Ладно, давай. Я завтра позвоню.
– Давай, коза. Отцу-то привет передать?
– Ага, передай.
Убрав телефон обратно в рюкзак, пытаюсь проглотить досадную горечь, которая каждый раз возникает после разговора с домом.
Назагоравшись, отправляюсь обратно. Одна поездка обходится мне в четыре дирхама, что в переводе на рубли граничит с целой соткой. Недешево получается, поэтому часто ездить на пляж у меня не получится. Хотя, если Рубик будет каждый день платить мне, как вчера, можно будет и почаще.
– Ты где ходишь? – бурчит Айка, как только я появляюсь на пороге комнаты.
Первым делом замечаю горчичные туфли «Джимми Чу», на которые я пускала слюни позавчера в молле.
– Зацени, – кружится она, пританцовывая в одном нижнем белье и этих шикарных туфлях.
– Крутые, Ай, – с легкой завистью проговариваю. – Это тебе
– За секс он заплатил. А это так… подарок.
Подарок…
Конечно, он тоже за секс. Как бы она себя не оправдывала.
Щедрый какой, татуированный. «Джимми Чу» подарил.
Заметив на столе пакет, киваю:
– А это что?
– А это Амир
Глава 5. Злата
– Амир так и сказал – передать «костлявым коленкам с принципами». Зря ты так к нему. Хаджаев щедрый и в постели просто огонь!..
С интересом взглянув на новенькие туфли подруги, раскрываю картонный пакет. Оскорбление пропускаю мимо ушей. Ну и что, что коленки костлявые? Зато ноги длинные и ровные.
– Что это? – удивляюсь, вскрывая коробку.
Гордость кричит о том, чтобы вернуть ее Ае, но я малодушничаю. Замираю от того, насколько упаковка приятная на ощупь. Я таких еще не видела, поэтому как ненормальная вожу кончиками пальцев по гладкой поверхности и предвкушаю.
Моя первая брендовая вещь.
У Златки Козловой с Пьянково… «Прада»!
– Ну давай уже. Че как черепаха, Злат?
Зыркнув на нее, вскрываю коробку, затем с благоговением разворачиваю шелестящую бумагу. Тряпичный чехол словно кричит о том, что эта вещь – эксклюзив!
Подруга подгребает к столу.
– Че там?
– Не понимаю.
Нахмурившись, перебираю в руках ремень для сумки. Он очень добротный, разноцветный – с красными, черными и голубыми полосами – и с надписью «Prada».
– Я щас умру от смеха, – хохочет Ая, пока меня с ног до головы окатывает волной отвращения. – Он тебе ремень подарил. Для сумки, которой у тебя нет! Ой, не могу. Видимо, сумку ты получишь, только когда согласишься.
– Я никогда не соглашусь, – мотаю головой, скидывая юбку и отправляя ее на свою полку. – Я не хочу быть содержанкой.
– Ой, Златка, ты такая отставшая, не могу над тобой, – все еще смеется она.
Я облизываюсь на туфли. Атлас цвета горчицы отлично бы смотрелся и с костлявыми коленками, уважаемый Главарь. Голову посещает неожиданная мысль. Может, он просто подарки перепутал?
После того как переодеваемся в домашнюю одежду, идем на общую кухню и готовим обед. Питаемся мы с Айкой вместе. Как-то сразу договорились, потому что так дешевле и проще. В еде обе не сильно привередливы. И, что важно, не обжоры, как та же Ира к примеру.
Пока я раскладываю пышный омлет по тарелкам, наша соседка как раз появляется на кухне.
– Я на запах вышла, – улыбается и потягивается.
Ира – симпатичная блондинка с округлыми формами и длинными стройными ногами. И она очень взрослая. По-моему, ей двадцать три.
– Положить тебе? – предлагаю, не замечая, что Ая незаметно пихает меня в бок.
Яиц, что ли, жалко? У нас в деревне куры каждый день по семь-восемь штук выдают. Всем хватает. Здесь, в Дубае, десяток яиц мы, в пересчете, за двести сорок рублей покупаем. Не такие уж и деньги, чтобы жмотиться.
Достаю из сушки третью тарелку и, положив порцию, добавляю свежеприготовленный тост с ветчиной. Ира благодарно кивает, когда передаю ей еду вместе с вилкой.
– Вот скажи мне, Златка. Женщина, сидящая в декрете на шее у мужа, – разве она не содержанка? – продолжает Ая разговор, который мы начали в комнате.
– Ну вообще нет, – возражаю, орудуя вилкой. – Это жена. И у них с мужем бюджет общий. И ребенок тоже. Они – семья, Ая!
– Это все сказочки, которые придумали жирные бабы. А по факту чем они лучше меня? Или ты?
Ая возмущенно жестикулирует и замолкает.
– Да никто не хуже, – вздыхаю я виновато.
Если честно, эти разговоры с Айкиной совестью немного мне поднадоели.
Одно дело – выбрать такой путь, как она. Ее право. Но сравнивать с собой женщин, которые рожают детей и полтора года воспитывают их, пользуясь благами любимых мужчин, – это уже какая-то профдеформация, как говорит моя мама про свое отношение к работе.