Лина Коваль – За деньги (страница 11)

В отличие от сутенера, в ее глазах страха ни капли. Дура дурой! Еще и бессмертная. Моя природная брезгливость, кажется, куда-то девается, потому что я снова смотрю на ее сморщенные, несуразные коленки. Может, она и девственница, но по борделям уже потаскалась. И на кой хрен мне такая?

Глава 10. Злата

– Вы вырубили меня, – возмущенно выговариваю.

Чувствую, будто из меня всю воду отжали. А еще такая слабость, что даже шатает немного.

– Заткнись. Ты сама вырубилась, а я торопился. Пришлось взять с собой. Скажи спасибо, что рыбам не скормил.

Хаджаев кидает на меня презрительный взгляд. Желваки на скулах поигрывают. Выглядит он фантастически опасно, поэтому я замолкаю.

Нахмурившись, пытаюсь вспомнить события, которые при участии нас обоих произошли возле отеля.

Каждый раз, как господин Хаджаев видит меня, – всегда оскорбляет, а я не могу стерпеть жгучей обиды и хочу ответить ему. Все это похоже на сюжет «Тома и Джерри», только вот дырки в стене, как у Джерри, у меня нет. Спрятаться негде.

Вспоминаю про Рубена и девочек. Тут же пугаюсь, потому что я в мегаполисе, да и вообще – в чужой стране. Без знания английского и без денег.

И податься некуда. Совсем.

Морщусь от боли в ступне.

– Куда мы идем? – спрашиваю только сейчас.

Мы передвигаемся по холлу, а сотрудники отеля стараются не показать вида, что за нами наблюдают.

– Я просил тебя заткнуться, – на выдохе произносит Хаджаев.

Сжимаю зубы и захожу в просторный лифт.

В зеркало на себя не смотрю. Всегда так делаю, когда уверена, что выгляжу ужасно. Зачем расстраиваться?

– Сколько здесь этажей? – спрашиваю восхищенно.

– Сорок четыре, – на удивление отвечает грубиян.

– Вау, а мы на какой едем?

Лицо Амира вдруг становится вытянутым, будто он в шоке от моей глупости. Он переводит взгляд на панель с кнопками, и я замечаю горящий синим номер: «25».

Как только мы заходим в апартаменты, восхищенно осматриваюсь. Белоснежный мрамор, роскошная мебель в классическом стиле, повсюду расставлены живые цветы. Особенно меня привлекают окна в пол с видом на ночной Дубай.

– Я виделся с твоим сутенером.

Амир садится в кресло, снимает часы с запястья и кладет их на стеклянный столик.

– Рубик – мой менеджер, – исправляю его, внимательно разглядывая золотистую чашу на белой гипсовой подставке.

Красиво, конечно. Это «Луи Вюиттон». Я в журнале видела. Интерьерная коллекция из кожи, созданная с помощью техники оригами. Всегда было интересно, какой идиот покупает такую бесполезную ерунду за огромные деньги?

Украдкой поглядываю на Хаджаева. От него веет усталостью и раздражением, но на идиота он не похож.

– Рубен Кляйн – сутенер, – повторяет.

– Он – менеджер.

– Дура! – устало прикрывает глаза Амир. – Просто тупая идиотка, каких еще поискать…

– Почему вы все время обзываете меня? И зачем тогда сюда позвали?

– Потому что у тебя проблемы. А я хочу жрать, спать и …

Он замолкает на полуслове и снова странно на меня смотрит, а я, вспоминая его разговор в машине с той девушкой, пугаюсь.

Он же не будет меня трахать? Я сейчас умру от ужаса.

– Какие… мм… проблемы? – сглатываю ком в горле.

Хаджаев трудно вздыхает, резко поднимается. Быстро идет к окну и, опершись о металлическую перекладину, смотрит на ночной город.

– Какие проблемы? И зачем это вам? – повторяю, обнимая себя руками. – Вы хотите меня выкупить?

Мужской хохот разрезает пространство и обжигает брезгливостью.

– Еще я всяким пидарасам не платил, – уничижительно произносит Амир.

Дальше он, обернувшись, беглым взглядом проходится по моему телу и добавляет:

– И я не трахаюсь со вчерашними детьми.

– А как же Ая?

– Кто?

– Ая. Подруга моя, с которой вы ушли в тот вечер. Помните?

Амир поочередно снимает запонки. Небрежно кидает их к часам.

– Ты что-то путаешь. Твоя девочка в тот вечер уехала с моим израильским партнером. Если бы не он – меня бы на той вечеринке не было.

Вспоминаю мужчину с липким взглядом, который был с ними третьим.

– Но как? Вы же передали мне ремень, – киваю на сумку, которую притащила с собой из машины. – И цветы Ае отправили…

– Ты в уме? – Хаджаев злится. – Цветы? Шлюхе? Фильмов про «Красотку» пересмотрела, деревенщина?

Снова проглатываю оскорбление.

Ты сейчас не в том положении, Злата, чтобы отвечать такому, как он. Там, на улице, рядом были люди: прохожие, сотрудники отеля. Здесь – никого.

– Можешь помыться там, – кивает он вглубь небольшого коридора. – Потом обсудим, что с тобой делать.

Хочется дальше ему возражать, но помыться сейчас реально важнее. Колючая ткань больно впивается в грязную кожу.

Найдя ванную комнату, быстро скидываю вещи и прохожу в душ. Непроизвольно улыбаюсь тому, что в «Хилтоне», слава богу, хороший напор воды. Не то что в наших апартаментах. И снова расстраиваюсь.

О каких проблемах говорил Амир? Не будет же Рубен меня убивать из-за долга?

В настенном шкафу нахожу свернутый квадратом махровый халат, поэтому заворачиваюсь в него, а вещи свои стираю. Еще минут десять разглядываю миллион баночек и бутылочек, расставленных на тумбе рядом с умывальником.

Половина косметики корейская, но есть и селективная. Понимая, что шанса больше не будет, аккуратно втираю в кожу ночной крем «Живанши», ожидая мгновенного эффекта. Должны ведь как-то десять тысяч за него оправдываться?

Не дождавшись чуда, убираю на место банку с кремом и расчесываю волосы предварительно смоченной щеткой. Вообще, я чужим пользоваться не люблю, но от педикулеза еще никто не умирал, а вот нечесаной перед Хаджаевым ходить как-то неудобно.

Как только возвращаюсь в гостиную, замираю от страха.

Амир тоже принял душ. И он тоже в халате.

Разглядываю стройные ноги, покрытые короткими черными волосками.

– Если хочешь – ешь, – говорит он равнодушно.

Сам за стол усаживается. Я иду к стулу напротив.

– Паспорт у тебя с собой? – спрашивает Амир, пока я выбираю с чем бы сделать себе сэндвич.

– Да.

Мотаю головой и поправляю халат, соскальзывающий с одного плеча.