Лина Коваль – Не надо боли (страница 19)
Задрав подбородок, придерживаю полотенце. Пальцы дрожат, это наверняка заметно.
– Ты убил его?.. – спрашиваю, чтобы хоть как-то переключиться.
– Ранил в плечо, – отвечает, обдавая горячим воздухом мою шею.
– Ты… когда-нибудь убивал?
Аскеров молчит. Готовит новый бинт, смачивает его.
– Я думаю, что ты убивал. И мой отец тоже.
– Не думай об этом.
– Я не говорю, что это плохо. Они очень опасны. Те, кого вы убиваете.
– Это называется «ликвидация».
– Вот как?..
Опускаю голову и с интересом наблюдаю, как он выкидывает испачканные бинты в мусорное ведро и собирает аптечку.
– Ты… придешь ко мне на день рождения?.. – снова нарушаю тишину.
Ренат коротко смотрит на мою грудь и отрицательно качает головой.
– Я хочу, чтобы ты пришел. Можешь… без подарка.
Он усмехается и снова подходит ближе. Положив тяжелые ладони мне на плечи, молча изучает порез, который совершенно меня не беспокоит.
Беспокоит другое.
Подаюсь вперед и, обхватив мужественное лицо, прислоняюсь ртом к жестким, сухим губам. Ласкаю их и отчетливо, громко вздыхаю.
Я жду инициативы от Рената, но ее нет. Никакого желания меня поцеловать, даже слабого.
Аскеров как изваяние. Холодная древнегреческая статуя.
А я точно не в себе. От будоражащего сердце удовольствия прикрываю глаза.
Мой единственный опыт – поцелуй со знакомым парнем в какой-то тупой студенческой игре в учебном кампусе. Тогда было больше неприятно: от чужих прикосновений, запаха и слюней.
А сейчас?..
– Вижу, тебе гораздо лучше. – Ренат отступает, убирая руки в карманы брюк.
Направляется к двери, а я вдруг решаюсь.
– Если бы я согласилась?.. – ловлю съезжающее с груди полотенце.
Проступающие мышцы на спине напрягаются. Это заметно даже через рубашку.
– Вчера. Согласилась сделать тебе… приятное. Что тогда?..
Обернувшись, он медленно вздыхает и, глядя в пол, качает головой, будто бы разочарованно.
– Не о том думаешь, девочка… Вообще не о том.
– Объясни…
– Лучше подумай, как бы ты себя чувствовала, если бы я сделал себе приятное. Без просьб. С помощью твоего рта.
– Ты бы так не поступил, Ренат, – тихо возражаю.
– Ты меня не знаешь, Эмилия.
Снова отворачивается, чтобы покинуть квартиру.
– Но… Я хочу тебя узнать, – бесстрашно хватаюсь за последний шанс.
Соскользнув со столешницы, иду в коридор.
– Закрой за мной дверь, Эмилия, – Аскеров холодно приказывает, доставая из пиджака зажим для денег. Оставляет на комоде пятитысячную купюру. – Твой рюкзак привезут завтра. Отцу я позвоню.
Глава 15. Эмилия
День моего девятнадцатилетия начинается с подарка, который шокирует и одновременно вызывает восторг. Отец вручает мне ключи от новенького автомобиля.
Это «Тойота». И это седан.
Возможно, не совсем то, что я бы хотела, но совершенно точно эта машина отвечает всем требованиям безопасности. Другую папа бы мне не купил.
– В автошколу тебя записал. Прогонят по ускоренной программе. Только старайся, – недовольно сообщает он, глядя в сторону.
– Уи-и-и! Спасибо, – улыбаюсь, подаваясь вперед.
Хватаю его за широкие плечи и прижимаюсь к груди. Всего на секунду. Почувствовав общую неловкость, отстраняюсь, а он два раза похлопывает меня по спине. Раз. Два.
– Ну-ну, давай.
– И за то, что друзей разрешил сюда пригласить, спасибо.
Где-то к пяти часам все собираются в беседке перед домом. Всего человек пятнадцать. Мои одноклассники, включая Сему, Петра, Баху, Кензо и Искру, которую я пригласила в самый последний момент.
– С днем рождения, – поздравляет она, приглаживая фиолетовые волосы и поправляя просторное платье.
Быстро обнимает меня и только потом рассматривает мой наряд шоколадного цвета: короткий топ и кричащую мини-юбку.
– Выглядишь, конечно, секси. Ноги от ушей, – Искорка вздыхает, будто бы это совсем не комплимент. – Как у осьминога…
– Скажешь тоже, – шутливо закатываю глаза.
– И живот плоский. Ты вообще ничего не ешь, да?
– У меня… хороший метаболизм.
– Все вы так говорите, а потом оказывается, что едите только по средам.
– Эмилия-я-я, с днюхой, – тянет Сема, по-хозяйски приобнимая меня за талию. – А музыку можно врубить? Давид Андреевич нас не задержит?..
– Тебя, Черепанов? – смеюсь, отстраняясь. – Вряд ли. Можешь врубать свою музыку!..
Отвернувшись от гостей, рассматриваю отца, который задумчиво курит в кресле на террасе у дома. Мой личный праздник навсегда граничит с самым большим горем папы.
В этот день умерла моя мама.
Когда до террасы доносится громкий бит, отец смотрит на меня не очень довольно и тушит сигарету. Я лишь развожу руками и тянусь к бокалу с легким игристым вином. Запиваю ком в горле.
Мы веселимся.
Ребята поздравляют, отпускают не очень уместные шуточки, много говорят о сексе, о котором, думаю, половина еще не знает. По крайней мере, не так, как они об этом мечтают.
Я чувствую себя немного нелепо.
Мой наряд, профессиональный макияж и высокий гладкий хвост – все это для одного конкретного человека, который, кажется, не приедет.
С тех пор как Ренат покинул нашу квартиру в тот самый вечер, мы больше не встречались.
Вещи мне вернул их с отцом коллега, и он же рассказал, что за геройство при освобождении заложников Аскеров получил выговор. Руководство Управления планировало штурм, но в последний момент Ренат решил начать переговоры.