Лина Коваль – Мороз.К.О. - мэр Елкино (страница 29)
— Аня, твою мать!..
— Все! — кричит. — Меня зовут. Пока, Костик. Паулинке привет…
— Какой Паул… Аня!
— По-ка. Через четыре дня буду…
Убрав телефон, стягиваю футболку и выхожу из комнаты.
На лестнице тихо. Входная дверь закрыта на щеколду, а Альберт посапывает в своем углу. Как у Христа за пазухой живет, ей-богу. Ни налогов, ни эрекции!..
— Телефон убираем, — шепчу улыбающемуся в экран Левке. Лицо от подсветки напоминает маску Джокера. — Спать!.. Быстро!
Тигран, как обычно, развалился на диване, как звезда. Накрываю одеялом и отправляюсь за своим сладеньким.
Надеюсь, она не закрылась?
Нет.
Проникнув в ванную комнату, ожидаю увидеть все что угодно, но только не это: Ника, глядя в зеркало, горько плачет. Из звуков — редкие, полуторасекундные всхлипы. Это похвально. Убавила громкость, чтобы не разбудить детей. Заботливая, значит.
— Что случилось?
— Во-о-т!..
Как идиот, пялюсь в зеркало. Приглядываюсь. Ничего не вижу.
— Что?
— Я уродина, Костя!.. — разводит руками.
Изумленно смотрю на нее.
Она… кто?
Вроде Ника Солнцева все та же: огромные раскосые глаза, теперь только зареванные, узкое симпатичное личико, пухлые дрожащие губы, изящная тонкая шея. Дальше идет моя футболка, но под ней там вообще все охренительно. И сверху, и снизу.
Ноги — отвал башки. Любые сапоги на таких — шлюшьи.
— Ты «Тома и Джерри» опять хряпнула? — оглядываюсь по сторонам в поисках посуды.
— Ты совсем? — злится и пыхтит. — Вообще ничего не видишь?..
— Что?
— Вот!.. — опять в зеркало.
— И что там?
— Круги под глазами!.. Как у суриката!
— Я думал, так надо…
Она еще больше рыдает.
— А кожа? — ведет пальцем по щеке. — Как у крокодила.
Вытягиваю руку. Крокодилов не трогал, но у Ники кожа бархатная. И на вкус сладкая.
— И вообще, я четыре дня моюсь шампунем.
— Я тоже. А надо чем?
— С углем!.. Шампунем с углем, Костя!
— Так, девочка моя, — обрубаю командным голосом. — Давай успокаивайся. Напридумывала себе глупостей, и сама с ума сходишь. И меня сводишь.
Тяну футболку наверх и отбрасываю в сторону. Подхватив за талию, усаживаю Нику на стиральную машинку и убираю волосы за плечи. Соски от холода твердеют, но я ведь не животное — тыльной стороной ладони вытираю слезы, а потом обхватываю узенькое лицо и целую распухшие губы. На грудь только посматриваю, грустно вздыхая.
— Ты красавица, Ника. Даже не думай!..
Улыбаюсь, когда она совершенно неинтеллигентно шмыгает носом. Видит, куда упирается мой взгляд, и хмурится.
— Мне домой надо. Там у меня шампунь и все для лица: патчи, и сыворотка, и энзимная крем-пудра.
— Стоп-стоп-стоп. Это все ты на лицо свое мажешь?..
Для сравнения веду указательным пальцем по влажной щеке, а затем им же аккуратно очерчиваю холмик груди. Чисто ради эксперимента.
Одинаково, блядь!.. И к чему это косметическое меню из мишленовского ресторана?..
— Костя! — психует Скальпель, убирая мою руку. — Я домой поеду.
— Давай купим все, что нужно.
Она смотрит на меня снисходительно, как на таксиста в курортном городе, у которого свой бизнес, а извоз чисто ради удовольствия.
— Домой поеду, Костя.
Я прикидываю в голове варианты.
А вдруг не вернется?.. Такой расклад мне не нравится.
— Все вместе в город поедем. Возьмем все, что нужно, говорю. Хоть газелью обратно притараканим. — решаю, снова опуская взгляд на манящую грудь. — А сейчас — мыться!
Подхватываю малышку и оттаскиваю в душевую кабину. Попутно снова целую. Губы, шею, ключицы. Врубаю воду на ощупь и, заталкивая в рот упругий сосок, тяну руки к трепещущей от предвкушения ширинке.
О, да…
— Презерватив, Костя, — стонет Ника в потолок. — Без презерватива я не буду… Учти.
— Блядь!.. — восхищенно-взбешенно хриплю.
Сука-а. Чудо мое! Солнцева!..
Хоть бы курсы продавала… Я бы Аньку свою к ней отправил!
Глава 24. О, машаллах!
— Это тебе, — передаю один из двух стаканчиков с картонной подложки.
— Спасибо, Ника, — тихо произносит Костя и отворачивается.
Придерживая пальто Снегурочки, забираюсь в джип и приглаживаю взъерошенные волосы.
Моя «Мазда» за несколько новогодних дней превратилась в объемный сугроб. Да и сомневаюсь, что мы бы поместились там всей дружной компанией.
Слишком уж нас много…
Хмурый, раздраженный нашей утренней ссорой Костя отпивает кофе, одной рукой управляясь с автомобилем. Резво выезжает со стоянки автозаправки, расположенной недалеко от города, и глаз не сводит с дороги.
За рулем своего зеленого трактора Мороз смотрится… как бы сказала моя Катька — «ебабельно».
Ебабельно! Ха-ха!..
Слово дурацкое, но Константину Олеговичу очень даже подходит. Даже в его тридцать один.
Украдкой рассматриваю широкие плечи, светлую щетину на загорелом, невозмутимом лице и голубые, полупрозрачные глаза в обрамлении черных ресниц.