Лина Коваль – Мороз.К.О. - мэр Елкино (страница 22)
— Я как-то в одном туре интересном была, — играю голосом для интриги. — «Самые шикарные тюрьмы мира».
Съели?..
— Так вот, в Норвегии, на острове Бастой в тюрьме есть несколько пляжей, теннисные площадки и даже сауна. А заключенные — маньяки и убийцы — работают на ферме. В Шотландии есть тюрьма-колледж. В Австрии самая красивая тюрьма в мире, — продолжаю перечислять. — Настоящее произведение искусства, кстати. Как и Кижи, — хихикаю. — А в Испании есть семейная тюрьма, — складываю руки перед лицом в умилительном жесте, совершенно не замечая неоднозначной реакции на свой рассказ. — В случае если оба родителя попали за решетку и у них есть малыши, их размещают всех вместе — в семейных камерах… Это так романтично!..
— Ника… — пугается вдруг Есения.
Я замолкаю и смотрю на удивленного Огнева, а затем на ошарашенного моей информацией мэра Елкино.
Даже Альберт в шоке. Замер на жердочке как изваяние. Только глазами щелкает.
— Ой, — машу рукой. — Я что-то нафантазировала тут. Не слушайте. Мне в Диснейленде больше всего понравилось. Розовый замок Спящей Красавицы, — переобуваюсь на ходу с милой улыбкой. — Просто загляденье!..
— Если я усну, ты ведь меня не убьешь? — ворчит Костя.
— Не бойся. За убийство слишком много дают, — шепчу и тереблю его небритую щеку, как ребенку.
Пока Огневы о чем-то шепотом спорят, мы с мэром снова тянемся друг к другу, на этот раз соединяя наши носы. Шутливо бьемся кончиками, и я понимаю: действительно с шампанским пора завязывать, потому что чувствую, как влюбляюсь.
— Дальше я. Так… «Расскажите про вашу первую любовь». Ой как интересно!.. Но у меня особо и не было такого, — Есения пожимает плечами.
— У меня тоже, — поспешно соглашаюсь с ней.
Теперь мы, женский состав, многозначительно переглядываемся. Какая дурочка будет такое даже потенциальному молодому человеку рассказывать? И… даже немолодому!..
Девочки подобные секретики хранят от мальчиков подальше и стирают с них пыль только на встрече с подружками.
— Ну а ты? Расскажешь? — поворачиваюсь и о-очень ласково спрашиваю у Кости.
Он, не чуя опасности, расслабляется, а мы с Есей, как две хищницы, снова переглядываемся.
Капкан захлопнулся!..
Для меня это больше шутка. Мы ведь даже не встречаемся!
— Кстати, ты не поверишь, первая любовь у меня была… медсестра, — вспоминает Костя.
— Ого! — вдруг все в нем раздражает — и огромная лапа на моей ноге, и морщины эти возле глаз. Фу. Просто ужасные.
— Мне тогда лет семь было, и меня в первый раз положили в больницу без мамы. С бронхитом. А там Настя… Как сейчас помню… Коса длинная у нее была, до пояса.
— Ну… Понятно, — скидываю его руку с ноги, поправляю свои волосы и гордо отворачиваюсь.
Гормональная Есения словно эстафету от меня принимает и тоже мило улыбается.
— Ну а ты, Антош?.. — поглаживает Огнева по плечу и нежно целует в висок. — Расскажи!..
Жесты обманчивые, но спасатель ведется
Дальше вижу все как в замедленной съемке. Костя возвращает ладонь на мою коленку и хитро прищуривается, по всей видимости, распознавая наш коварный план.
Цыкает Огневу, но тот машет рукой. Мол, чего тут такого?.. Подумаешь, первая любовь!..
Ха-ха! Наивный!
Каждый человек иногда заходит не в ту дверь, а Антон Огнев так вообще… сшибает целую стену, потому что с ностальгией произносит:
— И у меня была первая любовь. Кстати, интересно, что она была учительницей…
Глава 18. Ему нравится))) все сюда!...
— Мы же взрослые люди, Есь. Ну не подумал, лишнего сказал. — Антоха стучится в закрытую дверь, переминаясь с ноги на ногу возле спальни.
— Отстань, — слышится оттуда учительский тон.
Я, стянув футболку и повесив ее на перилах, иду по компасу, зудящему в штанах. То есть прямиком в ванную комнату. Так. У этой двери имеется один секретик. Когда ее приподнимаешь, замок сразу открывается.
Оп!
Скальпель резко разгибается, вырубает кран, прячет в шкаф новую зубную щетку.
— Что ты здесь делаешь? — кидает на меня взгляд.
Как всегда полуравнодушный.
Подхожу и обнимаю ее сзади.
Мои «грудь-живот-пах» идеально встают в ее плавную линию «спина-поясница-задница». Будто эти пазлы разлучили еще на фабрике по разным коробкам, а сейчас они встретились на игральном столе и нарадоваться друг другу не могут.
— Ой, простите, — заваливается сюда Антоха и тут же разворачивается, аккуратно прикрывает дверь.
Хмурюсь и рычу удрученно. Уткнувшись в тонкую шею, слушаю учащенное дыхание и думаю, хотя мыслительные процессы отключились еще тридцать первого декабря.
Хм…
Наверное, трахнуть Нику здесь и сейчас будет не совсем по этикету? Типа негостеприимно перед Огневыми и все дела? Да?.. Хотя в умных книжках о таких правилах вряд ли напишут. И Мэри Поппинс секс в ванной комнате обсуждать точно бы постеснялась.
— Даже не думай об этом, Костя, — шепчет, поглаживая кончиками пальцев мои запястья. Ее платье весь вечер мозолило мне глаза и так и не дотянуло до настоящих объятий — Ника уже переоделась в мою футболку.
— О чем это «об этом»? — скалюсь, наблюдаю в зеркале, как сам же собираю хлопковую ткань под охуительно круглой грудью. — Это че такое? — киваю в зеркало.
— Трусы. Чтобы спать…
— Чьи?
— Твои…
Вдохнув, одной мощной струей прогоняю воздух по всему телу. До пяток и обратно. В паху он задерживается и пытается хоть как-то реанимировать член, который по весу превращается в гранитный обрубок. Пробую малеха пообтесать его об мягкие ягодицы. Приятно, черт возьми.
— Небрезгливая, значит? Раз трусы мои надела, — удовлетворенно произношу.
Боксеры смотрятся на стройных бедрах как белоснежные шорты.
— Пф. Еще какая брезгливая… Я новые взяла. Из пачки. Там, на полке.
— Значит, неэкономная…
— Угу, — смеется.
— Разбазариваешь народное имущество, — ворчу.
Пусть носит, если хочет.
Резко повернув Нику к себе, впиваюсь в еще влажные от воды губы. Кусаю язык и чувствую, как она сдается. Приподнимается и обнимает мою голову. Отвечает на поцелуй со всем девичьим пылом.
— У меня крыша от тебя едет, Мандаринка, — мычу. Как сосунок, ей-богу.
— Зато мозги проветришь, — шепчет.
— Блядь…
Склоняюсь и прикусываю ее нижнюю губу. Плотно обхватив ягодицы, соединяю промежность со своим пахом. Чтоб не издевалась…
— Костя… Олегович, — пищит, пытаясь вырваться. — Надеюсь, там у тебя не гангрена? От ангины может быть осложнение.