Лина Коваль – Дочь от лучшего друга (страница 5)

Я надеялась, когда Руслан успокоится, он приедет к дочери с большой коробкой подарков. Представляла, как они будут знакомиться, и узнавать друг друга. А его интересуют только формальности?

Откашлявшись, произношу:

– Я вам отправлю контакт нашего семейного юриста, когда объясню ему ситуацию. Не звоните мне, пожалуйста, больше.

Падаю на стул, не понимая, как быть дальше. Придётся всё рассказать отцу. Даже не представляю его реакцию на свой поступок.

Внутренние часы перестают отсчитывать секунды и умолкают. Это оказывается совершенно напрасным, потому что уже в следующее мгновение я слышу долгожданный требовательный удар по двери своей квартиры.

Глава 5. Элина.

Пять лет назад, для того чтобы Руслан Алиев по доброй воле ко мне заявился, мне надо было всего лишь проявить женскую хитрость.

Например, треснуть молотком, обернутым в полотенце, по смесителю в ванной и вызвать Руса на подмогу среди ночи. Или вырубить выключатели в электрическом щитке, размещенном в подъезде. Или внезапно ужасно простудиться и надавить на жалость, получая наслаждение от мужской заботы.

Это совсем подло, но я и такими действиями не брезговала.

Несмотря на возникшие воспоминания, мои догадки оказываются поспешными, так как на пороге находится мой отец. Он в легкой летней рубашке и светлых брюках. Таинственно окидывает меня взглядом и проходит в квартиру.

Поразмыслить об уколе разочарования, вонзающемся в мое сердце, пока я запираю дверь, у меня не получается. Потому что в голову внезапно проникает болезненная мысль.

Он всё знает! Руслан ему рассказал.

Ну, конечно! Это же взгляд разочарования.

Отец аккуратно снимает кожаные туфли, убирает их в сторону и по-хозяйски идёт на кухню.

– Где внучка? – узнаёт грубоватым басом.

– Спит, будь, пожалуйста, потише, – слабо отвечаю, опережая его. Прячу с кухонного острова пустую тарелку из-под супа и пакет с хлебом.

– Бардак у тебя здесь, – морщится папа.

– Не успела прибрать после обеда, – оправдываюсь зачем-то.

– Непорядок, – заявляет строгим голосом. – Кофе нальёшь отцу?

– Да, конечно.

Вытягиваю белые фарфоровые чашки из шкафа, подмечая, что нужно будет непременно провести генеральную уборку и в нём. Папа усаживается за столом, сложив на его поверхность руки. Отворачиваюсь к кофемашине, ощущая частое покалывание на коже от увесистого взгляда.

Потираю ладонями горящие щёки, поправляю ворот домашней футболки и внутренне пытаюсь настроиться на откровенный разговор.

Мне практически двадцать три года, а я до сих пор реагирую на действия отца, словно маленькая нашкодившая девочка. Молчание в кухне удручающее, поэтому от всей души искренне благодарю производителей своего кофейного аппарата за то, что сэкономили на бесшумности.

Располагаю чашку с кофе перед папой, беру свою и быстро падаю напротив.

– Да… поразила дочь, – мотает головой отец, разглядывая меня как-то по-новому.

Мои глаза ещё раз опускаются на отцовские руки. Они крепкие, сухие, всегда ухоженные и какие-то родные. Это не отнимает того факта, что мне стыдно. Стыдно как никогда.

– Не знаю, что сказать, – говорю, не поднимая взгляд и в очередной раз проклиная Алиева.

Я сама должна была все рассказать! Какого черта он впутался в мою семью? Никогда в жизни тебе этого не прощу!

– Когда Руслан позвонил мне вчера вечером и попросил увидеться, я даже примерно предположить не мог, по какому существенному вопросу он готов приехать ко мне ранним утром. В субботу. Уж чересчур на него не похоже.

Лучше бы у него башка разламывалась с похмелья или вчерашняя девица высосала весь мозг, пока облизывала. Ненавижу гада!

– Я уже староват для таких новостей без соответствующей подготовки!..

– Прости, – быстро произношу, нервозно помешивая кофе ложкой.

– Почему ты нам ничего не рассказала? – спрашивает пытливо.

Пожимаю плечами. Пытаюсь вынудить себя пораскинуть мозгами. Рассказать родителям правду?! О нет. Даже сейчас не собираюсь. Питаю надежду только на то, что Руслан проявил порядочность и пропустил грязные подробности нашей единственной ночи.

– Ты… – откашливается в кулак, а его скулы чуть багровеют. – Руслан ведь не совершил это насильно?

– Не-е-ет, – говорю быстро, тоже заливаясь краской. – Как ты мог подумать что-то подобное?

При всех своих несовершенствах Алиев бы никогда себе такого не позволил. И… наверное, правильным будет сказать, что определенное насилие было применено. Но совершенно не с той стороны, которую подозревает мой отец.

Повиниться в этом – вогнать ему в спину длинный нож. Только в настоящее время до меня доходит, насколько мое поведение было неправильным, неуважительным в первую очередь к себе, к своей фамилии.

Совершая вдох-выдох, набираюсь сил. Взрослая жизнь несет за собой немало определённых бонусов, но есть и вещи, которые обязательно нужно учиться совершать. К примеру, брать на себя ответственность за свои поступки.

– Папа, – заявляю, наконец-то приподнимая глаза. – Я сама… сама во всем виновата. Я бы не хотела ворошить былое и, вообще пускать Алиева в нашу с Мией жизнь.

– О чем ты? – хмурит брови отец. Его лицо становится злым, а жалящий взгляд таких же, как и у меня карих глаз, пробирается мне под кожу. – Что значит не пускать? Ты и так дел натворила. Твоей дочери три года, а она растет безотцовщиной при живом отце.

Да, господи! Я думала об этом миллионы раз. Конечно, виновата. Но я ведь не могла иначе?

– Мне сегодня звонил адвокат Руслана, – признаюсь отворачиваясь.

Отец кивает.

– Да, он мне говорил, что хочет оформить все документально. Кроме того, у него в планах сделать тебе предложение. Об этом мы с ним и беседовали.

В меня словно яркая комета влетела. Он что сбрендил? Пускай до конца жизни развлекается со своими Кисками, а ко мне даже приближаться забудет.

– В смысле, предложение? Какое? – спрашиваю отца, повышая голос.

– То самое, – стучит он пальцами по столу и давит интонацией, а потом улыбается. – Я сказал, что принимать решение тебе.

– Какое может быть решение? – уже кричу вспыхивая. – Папа, ты в своем уме? Это же абсурд.

Но он словно не слышит.

– Отставить базар! В целом, я даже рад, – произносит он, разглаживая пальцами морщины на лбу. – У моей внучки нормальный отец, а не какой-нибудь папенькин сынок-мажор с нефтяной скважиной.

– Папа, – рявкаю вскакивая. – Не нужно говорить про Вову плохо.

– А что тут говорить? Ты сама все видишь.

Если честно, это нелепое противостояние отца с моим женихом уже изрядно наскучило.

Они просто разные. Совсем. Папа строгий, категоричный, не терпящий возражений военный человек. Вова… Он дипломат, готов в любых обстоятельствах найти разумный компромисс и уступить.

Но он не тряпка. И жесткому напору отца старается соответствовать.

Из коридора слышится звук топающих ножек и в кухню залетает моя дочь с заспанными глазами и распущенными волосами.

– Ю-ра приехал, – вопит Мия, бросаясь на деда.

Усмехаюсь, рассматривая эту парочку. Потому что называть генерал-майора Юрия Всеволодовича Рихтера просто Юрой, есть право только лишь у моей мамы и моей трёхлетней дочери.

Миюша по-деловому усаживается на колени к деду, и пока я подогреваю для неё стакан с молоком в микроволновке, повествует, как они вчерашним вечером играли с четырёхлетним Мироном Громовым.

Отец следит глазами за ней еще внимательнее, чем обычно. Подхватывает взглядом каждый взмах кукольных ресничек. Выслушав долгую речь, грубовато целует детскую щечку и выговаривает:

– Ну и глупый у тебя дед, малышка. Может и правда на пенсию пора? Столько вариантов перебрал, а слона-то и не заметил. Ты же копия твой папаша.

Глава 6. Элина.

Терпеть не могу середину июля в городе. Все улицы покрываются тополиным пухом и разъезжать на машине без закрытых стекол и кондиционера становится невыносимым.

Подъехав к ресторану Марио, где Руслан назначил сегодняшнюю встречу, поправляю короткий черный сарафан из тончайшего хлопка и исследую своё отражение в зеркале, встроенном в солнцезащитный козырек.