Лина Коваль – Бывший. Игра на поражение (страница 29)

— К чему? — шепчу, опуская глаза на его твердую грудь, скрытую под белоснежной майкой и обычные, выцветшие джинсы.

— Вера, Вера, — цокает Адриан и жадно захватывает мои губы своим ртом. Увлекает наши языки в бешеный танец так горячо, что я не выдерживаю и притягиваю огромное тело к себе, ухватываясь за шею. — К ужину, конечно.

Отпускаю разочарованный полувздох-полустон и ёрзаю по столешнице.

— А ты что подумала? — усмехается он, ласково поглаживает округлые бёдра, запуская в моем организме ответную химическую реакцию.

Пытаюсь успокоиться, хоть это и сложно.

— Я бы поела, — пожимаю плечами, сладко потягиваясь.

Где-то до обеда мы часто просыпались и занимались сексом. Жарким, нетерпеливым и грязным. От такой периодичности между ног немного тянет, а тело стало лёгкое как пёрышко.

Хочется как минимум танцевать. Весело и с азартом.

— Но сначала, — Адриан целует моё плечо и обняв меня, из-за спины вытягивает бокал. — Белое вино для аппетита.

— Ммм… Ты всё-таки чертов фокусник, Андрей.

Под прицелом насмешливых глаз делаю крохотный глоток и мурлыкаю.

— Вкусно.

Он снова припадает к моему рту и слизывает языком остатки сладкого вина. Обнимает щеку ладонью и проводит большим пальцем по нижней губе. Смотрит, смотрит, всё время смотрит.

— Очень вкусно, — кивает, отклоняет голову вправо и двигает ко мне блюдо, заставленное различными холодными закусками и соусами. — Греческое мезе для леди.

— Ох, спасибо! После секса ты очень обходительный.

— Я пока салатом займусь.

Внимательно слежу за движениями мужских рук и, подцепив галету, обмакиваю её в соус из белого йогурта и зелени.

— Ммм, Цацики, обожаю, Андрей, — облизываю пальчики по одному и жуюсь. В районе желудка становится тепло.

— Я помню, Вера, — отвечает Макрис тихо.

Пытаюсь справиться с нахлынувшими эмоциями, теребя ножку бокала. То, что за два года он многое не забыл, приятно и странно.

— Как поживает твоя мама, Андрей? Наталия, кажется?

— Все отлично, спасибо, что спросила. Были проблемы со здоровьем, но слава богу, всё обошлось.

— Хорошо. Я рада, долгого здоровья, — болтаю ногами и вздыхаю. — Может, мне тебе помочь?

— Нет, — усмехается Адриан, поднимая на меня глаза. — Сиди ровно. Мне нравится тобой любоваться. Ты божественно хороша, Вера.

Проходя мимо, снова царапает моё плечо короткой щетиной и обжигает дыханием шею.

— Я все же хочу тебе помочь, — возражаю упрямо.

— Си-ди, — проговаривает Адриан чуть громче. — Отстегни свои стальные яйца, Вера Стоянова. В этом доме они тебе ни к чему.

Приподнимаю брови.

Отлично.

— Стальные яйца? — усмехаюсь.

— Ага. Где ты их прячешь? Я везде заглянул, пока ты спала. Каждый сантиметр исследовал. Хотел сам отстегнуть и спрятать.

Широко улыбаюсь, представляя, как он меня осматривает спящую, и допиваю вино. Отставляю бокал в сторону и съедаю оливку с тарелки.

— Мне неудобно, что ты трудишься, а я бездельничаю, — честно признаюсь. — Хочется занять чем-то руки.

Адриан снова неожиданно подступает, поднимая ладони и распихивая бедрами мои ноги. Упирается грудной клеткой в мою грудь, заставляя соски сжаться… и извлекает из-за меня ещё один бокал, наполовину наполненный вином.

— Розовое? — удивляюсь. — А можно?..

— К морепродуктам нужно, — бурчит он под нос, быстро направляется к плите, снимает крышку и помешивает мясо. — Следующим будет красное — готовься. Длительный ужин — это греческая забава…

Продолжает рассказывать, а я закусываю губу и фотографирую в голове этот момент. На долгую память…

Сердце рвется на части.

Приглушенный свет, светлые кухонные фасады и красивый, высокий мужчина, занимающийся ужином. Стыдно сказать, такое если и было в моей жизни, то тоже с ним.

Широкие плечи, манящая кожа, вспоминаю тестостероновый запах, который она излучает. Перевожу взгляд ниже и делая короткий глоток из бокала, оцениваю мужскую задницу.

— Морепродукты, кстати, — устанавливает очередное блюдо на столешницу передо мной.

— Ммм… спасибо.

— Надо сказать, — говорит он, ловко орудуя ножом. — Больше всего в России, я скучаю по нормальным продуктам. То, что продают в ваших супермаркетах — просто насмешка над организмом.

— Надо было съездить на рынок. Там есть частные фермеры, овощи и мясо вполне неплохие.

— Там я тоже был, — морщится.

Подхватываю вилкой креветку и отправляю её в рот.

— Очень вкусно. Как в Греции я уже и забыла.

— Значит, пора приехать в гости, — кидает он на меня внимательный взгляд и добродушно улыбается.

— Чуть позже, — тут же грустнею и вспоминаю о своих родителях. Поездки мне точно пока не грозят. — Можно задать тебе вопрос?

Адриан откладывает нож и отодвигает миску с салатом. Вытирает руки о белоснежное полотенце. Открывает дверцу шкафа и вытягивает оттуда две тарелки.

Я воспринимаю его молчание как согласие.

— Зачем тебе прииск всё-таки?

— Ты как журналист спрашиваешь? — недобро сверкает он глазами.

— Нет, — возмущаюсь. — Какой из меня журналист, Макрис? Я… всего лишь женщина с отстёгнутыми яйцами.

Пытаюсь сдержать улыбку, наблюдая, как Адриан откидывает голову назад и смеется.

— Мне нравится, Вьера.

Размещает тушеное мясо на тарелке и добавляет порезанный салат.

— В Греции всё не так гладко, — подумав, начинает говорить. — Я уважаю свою родину и ценю традиции, но в последнее время, становится всё сложнее зарабатывать. Экономика на пределе, промышленность и сельское хозяйство практически разорены, даже оливки сейчас мало кто выращивает.

— А туризм? — сужаю взгляд.

В прошлом Адриан занимался финансированием проектов в различных отраслях, в том числе строительной. Он мало рассказывал о работе, что-то я слышала урывками, из этого сложилось моё представление.

— Туризм тоже загибается. Ситуацию в мире ты знаешь, не мне тебе рассказывать, женщина с отстегнутыми яйцами.

Весело качаю головой и снова становлюсь серьёзной.

— Ты говорил, что у тебя много объектов недвижимости?

— Да, они есть. Я не бедствую и не жалуюсь. Сейчас доход с аренды — мой основной, но на мне большая семья. Сестра, мама, хм… — откашливается. — Бабушка, тётушки и нескольких кузенов и кузин…

Он опускает взгляд и отворачивается.