Лина Коваль – Бывший. Игра на поражение (страница 20)

— Остановись, женщина, — хмурится Адриан, снова уставляясь в навигатор. Только теперь уже улыбается. — Не хочу вести тебя обратно в город, в больницу, с переломом языка. Мы только сюда добрались.

Прикрываю глаза ладонью и отчаянно хохочу. Внутреннее напряжение, как по волшебству, куда-то испаряется.

— Это здесь. Точно, — ещё раз кивает Адриан и, подъехав к воротам, настойчиво жмёт правой ладонью на клаксон.

Перед тем как очутиться на территории, ещё раз осматривает мои колени, затем подмигивает мне и произносит:

— Прошу тебя, Вер, не подведи. Купить этот прииск — моя главная жизненная задача, ради которой я вернулся в Россию.

Тут же отворачивается, совершенно не замечая, как стремительно меняется выражение моего лица. С расслабленного до болезненного.

Словно в солнечное сплетение бьют.

Какая же ты романтичная дурочка, Вера…

Глава 13. Вера

— Верочка, дорогая моя, — приветствует меня Лейсан Сабитовна. — Как же я давно хотела с вами познакомиться… Феликс, наш сын, так много о вас рассказывал.

— Надеюсь, только хорошее? — вежливо киваю, чувствуя напряжение за спиной.

— Конечно.

— Я рада. У вас чудесный сын.

Хозяйка особняка, одетая в уютное домашнее бархатное платье, гостеприимно приглашает нас пройти, я же немного стесняюсь того, как тепло нас встречают.

С супругой Умарова я, конечно, мельком сталкивалась на официальных мероприятиях, которые обычно проводятся в администрации. Нечасто, так как по слухам женщина не очень любит выходы в свет.

Умарова — настоящая татарская жена. Это тут же подтверждается. В доме чисто так, что даже пахнет свежестью. Осматриваю огромных размеров прихожую и следующую за ней комнату, похожую на гостиную. Обстановка не вычурная, но сразу видно — дорогая.

Получаю сзади ярко выраженный толчок, возмущённо оборачиваюсь на Адриана и ловлю его хмурый взгляд.

— Ой, — улыбаюсь хозяйке. — Простите, пожалуйста. Засмотрелась на ваш дом и растерялась, — практически кланяюсь Умаровым.

Камиль Рустамович, сложив руки на груди, сдержанно кивает, и мужчины обмениваются рукопожатием.

— Лейсан Сабитовна, — хозяйка дома тянет ко мне обе руки, и я отвечаю на этот милый жест. — Пойдём, Вера, я покажу вашу комнату.

Немного озадаченно уставляюсь на своего греческого спутника и получив в зелёных глазах практически приказ, иду за женщиной.

Я в шоке от того, насколько этот дом огромный.

Здесь как в поле — простор и полёт.

Поднявшись по отделанной мрамором лестнице, мы долго идём по коридорам и наконец-то попадаем в отдельное крыло, скрывающееся за массивной деревянной дверью.

— Камиль Рустамович наказал приготовить для вас комнату в отдельном крыле, всё-таки жених и невеста, — пропуская меня вперёд подмигивает и смеётся.

Вспыхиваю.

Жених и невеста? Он что издевается?

Делаю резкий вдох и на выдохе мило проговариваю:

— Такая забота! Спасибо вам большое!

Оказавшись в «нашей» комнате, восторженно смотрю по сторонам. Белоснежные стены, голубые портьеры и темно-синяя обивка на мебели создают какой-то невероятный «гжелевский» эффект, а огромных размеров кровать с мягким синим изголовьем невероятно успокаивает мои нервные клетки — нам с Адрианом будет нетрудно здесь потеряться.

Всего две ночи перетерпеть.

И снова уже привычный дом и собственная территория!

— Нравится? — заботливо спрашивает Лейсан Сабитовна, когда я, провалившись в мысли, веду рукой по атласному покрывалу.

— Очень, — резко разворачиваюсь. — Как вы управляетесь с таким огромным домом?

— У меня много помощников. Кроме того… — загадочно улыбается, вокруг тёмных крохотных глаз расползается сеточка из морщинок, — … я ведь ни дня в жизни не работала.

— Как? Совсем? — удивляюсь.

— Да, — легко пожимает она плечами, будто мы не о её жизни разговариваем.

— Хм… не представляю себя без работы, — отхожу к окну и задумчиво пялюсь на узкую дорожку, ведущую к лесу. — Я бы умерла от собственной никчемности, — выговариваю больше для себя, но когда понимаю смысл сказанного, вспыхиваю.

Внутри всё холодеет.

Резко разворачиваюсь и умоляюще проговариваю:

— Ой, простите, пожалуйста. Я не хотела вас обидеть. Оказаться без работы — мой главный страх.

— Ничего страшного, — звонко смеётся Умарова. — Я не обидчивая, дорогая. К тому же посмотри на этот дом. Это мой проект. Если хочешь, так его можно назвать. Я тридцать пять лет занимаюсь своей семьёй. Поддерживаю мужа во всех начинаниях, помогаю ему воспитывать нашего сына, занимаюсь самым важным для женщины — поддерживаю огонь в нашем семейном очаге в нормальном состоянии. Когда Камиль Рустамович слишком разгоняется, нервничает и начинает жить на износ — огонь, кажется, вот-вот спалит весь очаг, тогда надо бы притушить его. Лаской, добрым словом, заботой. А порой у моего мужа, наоборот, нет сил — тогда огонь можно и поддуть.

— А как? Поддуть? — заинтересовываюсь.

— Всегда по-разному, — пожимает она плечами и вдруг очень мило стесняется. — Каждая женщина это сама знает. Давай отдыхай с дороги и ждём вас за нашим столом. Сегодня будем встречать вас в доме. Завтра у мужчин рыбалка, а вечером планируем нагреть сауну. У нас она находится в отдельном крыле вместе с бассейном.

— Здорово, — улыбаюсь в полнейшей уверенности, что не пойду. Ещё сауны с Адрианом мне не хватало. — Но я не взяла купальник.

— Не переживай. У нас есть гостевые, абсолютно новые, муж по бизнесу раньше часто приглашал гостей. Пришлось приобрести и купальники, и халаты. Не буду тебе мешать, как будешь готова, спускайся на первый этаж. Столовая находится в конце коридора, который начинается прямо от лестницы.

— Спасибо вам ещё раз.

Быстро разбираю вещи, которые буквально через пару минут приносит водитель Умаровых и натягиваю на себя чёрное платье с длинными рукавами. В меру обтягивающее и непрозрачное. Такое одновременно неброское, но элегантное.

Распускаю волосы по плечам, проверяю макияж. Натягиваю туфли и выхожу из комнаты.

Спустившись с лестницы, начинаю блуждать по коридорам. Сначала кажется, что зашла не туда, отчего-то пугаюсь в этом огромном доме, а затем… слышу негромкие мужские голоса.

Подходя ближе, вдруг замираю.

Скорее всего, за дверью кабинет.

— Я могу помочь вам с охраной для вашей женщины, — произносит Умаров деловым тоном.

— Не стоит, — отвечает ему знакомый греческий акцент. — Я сам справлюсь.

— Если будет сложно, обязательно обращайтесь, Адриан. Женщин и детей трогать нельзя — это законы, которые Прохоров с завидной постоянностью игнорирует. Про него и раньше ходили такие слухи.

— Ему надо было найти моё слабое место. Он считает, что его нашёл, — загадочно произносит Макрис.

Горько усмехаюсь.

Мы оба знаем, что Прохоров ошибается.

— За её голову, вернее за то, чтобы найти Веру в маргинальных кругах объявлено вознаграждение, — сообщает Умаров. — Сумма высокая. По крайней мере, для отморозков.

У меня в глазах искры взрываются. Опираюсь на стену.

— Твою мать, — произносит Адриан со злостью в голосе. — Вы ведь не будете из-за этого соглашаться на сделку с ним?

Он в своём уме?

Меня похитить хотят. Для чего? А вдруг убьют? А он о сделке думает?!

Знала бы, целую кастрюлю борща на него вылила.

— Мне нравится твой подход к будущему моего любимого дела, Адриан Макрис, — тихо проговаривает Умаров. — Но я хочу, чтобы ты понял. Я пожилой человек и не хочу играть в «войнушки». Если от этого будет зависеть здоровье и спокойствие моих близких, я заключу сделку хоть с самим дьяволом. Думаю, ты бы поступил так же.