Лина Коваль – Бывший 2. Роди мне сына (страница 8)
Блок. Целый блок.
Пять эфиров.
Почти вся следующая неделя.
— Прости, Стоянова. Решение будет приниматься наверху по итогам информации с пиплметров
— Но почему? Я не понимаю, Анатолий Аркадьевич? Вы говорили — все довольны. Рейтинги отличные. Что не так?
Развожу руками и часто дышу. Несправедливость съедает изнутри. Она встает комом в горле, до слёз.
— Не знаю, Вера. Я ведь человек Славы. Сам думаю, как бы на месте остаться. Но у меня создалось стойкое ощущение, что этот вопрос от тебя ждут там. Заданный лично.
Батюшка поднимает руки с вытянутыми указательными пальцами, имея в виду пятый этаж и Адриана.
— Я не собираюсь этого делать, — мотаю головой. — Просить к нему я не пойду. Не дождется.
— Тогда я тебе не помощник, — грустно выговаривает Анатолий Аркадьевич.
Судорожно собираю мысли в кучу.
Больше, чем проигрывать я не люблю только ждать… Ждать, пока кто-то вершит твою судьбу, и хладнокровно пытается сломать.
Внезапная мысль озаряет.
— Вы… вы ведь можете дать мне репортаж для другого проекта? — хитро уставляюсь на своего руководителя.
— Не думаю, — усмехается он.
Протирает лысину платком.
— Пожалуйста, — настаиваю. — Анатолий Аркадьевич, миленький! Я возьму Марселя и не буду здесь отсвечивать. Никто не узнает.
— А голос за кадром?
— Голос за кадром пустим дикторский. Гриши Перевалова, например. Я договорюсь.
Подхожу к нему и нависаю сверху. Заботливо убираю какой-то волос с пиджака. Жду…
— Ладно. Что ж я не человек, что ли? — Анатолий Аркадьевич чешет подбородок и машет рукой. Я хлопаю в ладоши. — Смотри. За городом сейчас проходит фестиваль бардовской песни… Палатки, гитары, веселье… Сама понимаешь…
— Какой идиот проводит фестиваль в феврале? — удивляюсь и тут же ёжусь от холода, представляя себя в лесу.
Врач, конечно, рекомендовал прогулки на свежем воздухе, но вряд ли подозревал о степени моей ответственности.
— Какой идиот?.. А вот ты нам и расскажешь, Стоянова. Ты нам и расскажешь!..
Глава 11
— Ты уверена, что это хорошая идея? — спрашивает Марсель, наблюдая, как я застегиваю слитный комбинезон ярко-красного цвета.
Вещица слишком вызывающая и заметная, но более теплой и не продуваемой верхней одежды в моем гардеробе просто не нашлось. Эта и то в наследство от старой рекламной кампании досталась.
Зимний фестиваль бардовской песни проходит на чудесной базе отдыха под волшебным названиваем «Лесная сказка». Чудесной — в прошлом!.. Сейчас же есть ощущение, что «сказка» закончилась, а остался только лес и несколько полуразрушенных зданий.
В старом холодном клубе оформлена импровизированная сцена, на которой по очереди выступают приезжие поэты-песенники. Пока я веду беседу с одним из организаторов — Петром Борисовичем, Марсель оперативно делает общие кадры сидящих в зале гостей с разных ракурсов.
И зачем Батюшке этот цирк понадобился?..
— У нас тут все, милейшие люди, Верочка.
Недоверчиво озираюсь и, заметив подвыпившего грузного мужчину, слегка улыбаюсь Марселю.
— Я вижу, Петр Борисович. Абсолютно все.
— Фестиваль песни — это праздник, которого мы ждем каждый год. Съезжаются наши друзья со всего региона.
— Марс, сними сцену поближе, будь добр. Простите, — снова обращаюсь к организатору. — В палатках люди не мерзнут?
— Нет, конечно. Сейчас столько разных приспособлений. А может… оставайтесь с нами, Вера? Будем песни петь, сидя возле костра. Заварим вкусный чай, можно чего и покрепче.
— Нет уж… Покрепче точно не стоит. Да и вам, пожалуй, хватит, — киваю в сторону всё того же пьяного толстяка.
Побыстрее бы вернуться домой!
— Я закончил, — хмуро сообщает оператор, складывая камеру.
— Ура! — хриплю под нос.
Из здания клуба выбираемся уже после полудня. К этому времени я успеваю озябнуть до такой степени, что периодически чихаю и пытаюсь не замечать насморка.
— Простудилась всё-таки? — спрашивает Марс, внимательно осматривая моё лицо.
— Нет, это аллергия на «Изгиб гитары желтой», — ворчу под нос.
Посмеиваясь, добираемся до машины, возле которой замечаю девушку в ярко-синем пуховике.
— Здравствуйте! — она приветливо к нам обращается и крепче сжимает лямку от сумки. Нервничает. — Меня зовут Валерия Завьялова, я сотрудник полиции.
Вытягивает удостоверение прямо перед нашими лицами.
— Здесь написано стажер, — на полном серьезе замечает оператор.
— И что? — оскорбляется девушка, округляет глаза. — Стажер — это тоже сотрудник. И человек, между прочим.
— Чем мы вам можем помочь? — отодвигаю Марселя, который тут же идет убирать камеру и принадлежности в багажник своего Рено.
Моя машина осталась возле дома, на стоянке. Глупо было ехать в такую глушь порознь.
Девушка вдруг прикрывает рот ладошкой.
— Ой, а вы же Вера, да?.. Вера Стоянова?..
— Вера, — киваю.
— Как я мечтала с вами познакомиться. Моя сестра, Каролина Никифорова, много про вас рассказывала.
— Каролина… Феминистка, что ли? Директор кризисного центра?..
— Да-да, я ей тоже там помогаю. И также придерживаюсь фем-программы.
Марсель за моей спиной хохочет и громко ударяет дверцей багажника.
— Что смешного? — оскорбляется девушка.
С интересом наблюдаю, как переливаются на солнце её огненно-рыжие, короткие волосы, выглядывающие из-под вязаной шапки.
— Так… чем мы можем вам помочь? — спохватываюсь. — Валерия, кажется?
— Да-да, я — Лера… Здесь, — озирается по сторонам. — На задании была. Вы бы не могли подбросить меня до города? Хотя бы до ближайшей остановки.
— Конечно. Марсель? — прошу своего оператора подтвердить.
— Если только вас не смутит, что за рулем буду я, — он деловито отвечает.
— Не смутит. Я адекватная, — выдержано откликается Валерия.
— Тогда, садись назад, — парирует Марс.