Лина Коваль – Бывший 2. Роди мне сына (страница 35)

— Почему ничего не рассказывала? — спрашивает Адриан, изредка на меня поглядывая.

Наш автомобиль выезжает из двора и тут же замирает на светофоре.

Макрис посматривает в зеркало заднего вида. Нахмуривается. Я пытаюсь обернуться, но он кивает на светофор и снова спрашивает:

— Почему, Вера?

— О том, что мой отец просто обожает выпить и прикорнуть на дневной сон в подъезде? — озадаченно спрашиваю. — Не знаю, Андрей. Не всякому ведь такое расскажешь.

— Высоко же ты меня оцениваешь, — усмехается он и, включая поворотник, резко уходить направо. — Пообедаем в ресторане?

— Хорошо, — соглашаюсь и тут же продолжаю рассуждать. — Нет, ты не подумай. Я не считаю тебя «всяким» и ни в коем случае не хочу, чтобы ты думал, что я тебе не доверяла. Скорее наоборот. Не желала, чтобы ты воспринимал мою жизнь через эту старую, полуразрушенную призму. Мы ведь познакомились, когда я уже была успешной телеведущей…

— Мне жаль расстраивать твоё раздутое эго, но я никогда не воспринимал тебя как «успешную телеведущую», Вера, — иронично замечает Андрей.

Обмениваемся короткими взглядами.

Осматриваю мужские ладони на руле, аккуратно подвернутые рукава рубашки. Часы Адриан снял, чтобы не повредить. Они до сих пор в моей сумке и это почему-то кажется мне очень милым.

— Ты ведь понял, о чем я, — улыбаюсь. — И хватит иронизировать на тему моей успешности, будто её нет, и я всё выдумала. Не обесценивай мой путь. Я очень горжусь всем, чего добилась.

— Я тоже тобой горжусь, — с теплотой произносит он. — Но это не мешает мне воспринимать тебя как женщину, а не ходячий график с телевизионными рейтингами.

Прикрыв рот ладонью, смеюсь, но тут же замолкаю, потому что Адриан снова смотрит в зеркала и стискивает зубы.

— За нами едет кто-то? — вдруг пугаюсь.

Замечаю, как его плечи тут же расслабляются.

— С чего ты взяла? Нет там никого. Машина грязная. Надо вызвать Степана, чтобы отвёз на мойку, пока мы будем обедать.

— Боже, хитрый грек, ты считаешь я совсем безмозглая? — ворчу, складывая руки на груди.

Дуюсь, хотя понимаю, что выглядит это по-детски. Будто у меня куклу отобрали. Вместе с тем душой я всё-таки улыбаюсь, потому что в жизни не так много случаев, когда я могу позволить себе подобные капризы.

Андрей оставляет моё поведение без внимания. Отчего-то тоже широко улыбается и продолжает управлять автомобилем, а когда паркуется рядом с рестораном, разворачивается ко мне и сгребает мои пальцы ладонью, потирая их.

— Хватит дуться, успешная Вера Стоянова, пойдем скорее кормить нашего ребенка.

— Ты так и будешь до конца беременности, обращаться к дочери как «к ребенку»? — намеренно его дразню.

— Медицина может ошибаться, — замечает Адриан, выбираясь из автомобиля. Морщится, когда вспоминает, что пиджак в непотребном виде. — Я просто не спешу с выводами.

Озираясь по сторонам, он ведет меня к входу.

В зале ресторана практически нет людей, нам выделяют лучший столик у окна и сразу же приносят воду. Разместив заказ, откидываюсь на спинку удобного дивана и по привычке размещаю правую руку на животе.

— Мой отец тоже порядком выпивал, — признается он, откладывая меню на стол.

Мазнув внимательным взглядом по моему лицу, смотрит на улицу. Словно вспоминает. Воротник белоснежной рубашки резко контрастирует с загорелой шеей и подбородком, покрытым щетиной. Под глазами у Адриана заметные тени, что говорит о том, что он тоже живой человек, хотя я привыкла воспринимать его кем-то вроде робота-волшебника.

— Хм… Он от этого умер? — спрашиваю негромко.

— Нет, — отрицательно качает головой. — Болел. Но думаю, алкоголизм тоже повлиял на общее состояние организма. Поэтому, не переживай, Вера, я не собираюсь думать о тебе хуже из-за того, что увидел. У нас у всех есть скелеты в шкафах, а дети не должны отвечать за своих родителей. Поэтому не вини себя и никогда не стыдись места, где ты выросла.

— Спасибо, — часто дышу и запиваю водой неловкость.

— Вообще, я с ужасом представляю, что Хлоя увидит когда-нибудь меня в таком состоянии. Поэтому приложу все усилия, чтобы такого не случилось. А твоего отца нужно лечить. Давай займемся этим, пока не стало поздно. Я бы хотел поговорить с ним, когда он… оклемается.

— Думаю это возможно…

Пока официант накрывает стол, каждый из нас молча размышляет о своём.

Не знаю, о чем он думает, а я о том, что оказывается открываться совершенно нестрашно. И проблема, которую я за собой носила несколько лет, для другого человека может показаться близкой. А самое главное, решаемой.

— Твой отец… хмм… был строгим? — спрашиваю, когда мы остаемся одни.

— Нет, — пожимает плечами Адриан. — Больше отстраненным… Знаешь, такой тип отца, который вроде бы есть там, где-то за газетой, но по факту не знает дату твоего рождения. В нашей жизни с Фиалой он практически не участвовал, но жили мы довольно неплохо.

— А мама? Расскажи, какая она? Я немного боюсь нашей встречи, — признаюсь с опаской.

Аж дух захватывает. Я снова говорю то, что чувствую. Сердце трепещет, как у нарушителя.

— Не стоит бояться, Вера. Мама — прекрасный человек, — глаза Адриана с быстротой теплеют. — Добрая, сострадающая, принимающая. Наш дом всегда был гостеприимным и светлым. Она обожает проводить время на кухне или ухаживать за своими розами в саду. А ещё думаю к моменту нашего приезда, она свяжет ребенку носочков вплоть до семилетнего возраста. Ты ей понравишься. И надеюсь, что она тебе тоже.

— В последнем я не сомневаюсь, — заверяю, приступая к еде.

Надеюсь, мама Макриса не будет винить меня в том, что случилось два года назад, а может, даже выслушает и поймёт.

— Кстати, из-за этого всего совсем забыл тебе сказать. Шенгенскую визу тебе одобрили. Моя помощница уже выбирает самый удобный способ для нашего вылета.

Откладываю приборы и дрожащими руками выдергиваю салфетку из салфетницы.

— Но… так быстро. Нужно ведь ещё оформить маму в больницу.

— Ты говорила, что её уже готовы принять. Или появились проблемы?

— Да… Нет… — растерянно произношу.

Мою руку накрывает мужская ладонь. Успокаивающе поглаживает.

— Давай поторопимся, Вера, пожалуйста, — проговаривает Адриан, коротко посматривая в окно. — Не хочу, чтобы здесь у нас возникли проблемы.

Глава 31

Ровно через неделю мы с Адрианом наконец-то отправляемся в Грецию.

А если быть точнее, сначала регулярным рейсом прилетаем в кишащий людьми аэропорт Стамбула, чтобы уже из него на комфортабельном, арендованном минивэне добраться до Салоников, где Адриан забронировал для нас небольшой двухэтажный дом на берегу моря.

Дом. Для нас двоих. На целых две недели.

Что может быть лучше отпуска?..

Дорога мне дается на удивление легко, я отлично переношу перелет, а потом чуть хуже, но тоже сносно долгую поездку по загородной трассе. Адриан весь день помогает и даже довольно стойко выдерживает моё раздражение из-за усталости на подъезде к Салоникам.

А потом я попадаю в наш дом…

И это переворачивает моё настроение на сто восемьдесят градусов. Несколько раз обхожу каждую комнату вдоль и поперек, чтобы насладиться видами на лазурное море из окон и даже плачу от радости.

Да-да, Вера Стоянова стала плаксой.

Адриан смотрит на всё это, закинув руки в карманы немного мятых после поездки брюк. Периодически улыбается и тоже выглядит другим. Я уже забыла, как идет ему Греция. Именно здесь он дома, именно здесь он становится собой.

В России он чаще загружен, собран. Словно в оборонительной позиции спрятался. На родине же ему не от кого защищаться и не с кем бороться, поэтому даже внешне он как-то сразу становится другим.

Но нравится мне ещё больше…

— Мне кажется, я умру от восторга, Андрей, — качаю головой, проходясь пальчиками по широкому подоконнику.

Он снисходительно на меня смотрит и, в итоге, когда просит выбрать спальню, для себя я выбираю угловую, потому что вид на воду из неё практически панорамный. Кроме того, в этой комнате самая большая и удобная на вид кровать. А ещё уютное плюшевое кресло.

— Кто эта женщина, с которой ты разговаривал там, внизу? — спрашиваю, когда он возвращается с моим чемоданом.

— Хозяйка дома. Тебе здесь нравится?

— Очень, — прикрываю глаза и морщу носик. — Здесь чудесно. Просто не верится, что где-то там телецентр, наш серый город, пыльные дороги. Я уже забыла, как я обожаю Грецию. Эти узкие улочки, белоснежные дома, синие в цвет моря крыши…

— Ты голодна? — спрашивает Адриан с улыбкой.