Лина Галицких – Сказки равновесия (страница 3)
Бережно полив корешки, она поговорила с деревцами и присела на траву, созерцая высокие сильные кроны уже больших деревьев. Любомилу восхищали чудесные сплетения ветвей, которые образовывали таинственные узоры. Узоры эти были изобильны плодами и всевозможными оттенками. Словом, это было очень красиво.
Тихий шорох отвлёк волшебницу от занятий. Она подняла глаза и увидела рядом с собой прекрасную женщину. Глаза её были как голубые озёра, черты лица притягательны, в волосах проглядывали веточки деревьев, а на длинном тёмном платье с разных сторон виднелись цветные листья и шишки.
«Дриада! Нимфа деревьев!» – восторженная мысль промелькнула в голове Любомилы. – «Эта она умеет общаться телепатически и показывается только тем людям, которые заботятся о деревьях».
– Узнала меня? – не размыкая губ спросила Дриада и мягко улыбнулась.
Нимфа неторопливо подошла к деревьям, медленно взмахнула руками, и кроны при этом взмахе зазвенели, зашелестели, потянулись вверх к Солнцу.
Дриада посмотрела на Милу. Во взгляде нимфы была и тайна, и мудрость, и смирение, и сила – всё одновременно.
– Это я посадила рядом деревце. Ты верно догадалась, Любомила? Я давно наблюдаю за тобой и хотела с тобой познакомиться.
Мила открыла рот от удивления. Нимфа знала её имя. Дриада засмеялась.
– В лесу для меня нет тайн, дорогая. Мои друзья и мой дом – деревья. Они живые свидетели времени, стражи мира. Они рассказали мне о тебе. Я рада нашей встрече, – и Дриада протянула Миле свои гибкие, словно ветви, руки. – Хочешь, я расскажу тебе в чём мудрость деревьев?
Медленные мысли Дриады текли в голову Милы потоком.
– Да! – неожиданно для себя воскликнула Любомила.
Дриада приложила палец к губам, взяла волшебницу за руку и увлекла её под кроны деревьев. И Мила услышала:
– Их мудрость – умение быть гибкими, их мудрость – умение приспосабливаться, сохраняя свою силу и смирение.
Дриада улыбнулась, положила на ладонь Милы маленький колокольчик:
– Ты можешь всегда позвать меня. Мы теперь всегда будем рядом.
Она улыбнулась и растаяла в узорах кроны Милиных деревьев.
11. Сны Любомилы
Часы мерно шли по мягким ступеням ночи. Их тиканье постоянно менялось: оно было то мягким и поверхностным, то гулким и глубоким, словно часы лежали на дне колодца. Ночь царствовала.
Лучик сверкал глазами по тёмным углам дома и, как верный страж, расхаживал по вверенной ему территории. Часы показали два тридцать ночи. Пора.
Пора отправляться в сновидение с Любомилой. Кот неслышно прыгнул на кровать и улёгся рядом, обогревая и закрывая собою Милин живот. Любомила спала.
Ей снилось, что она плывёт на лодке под звёздным небом. В лодке на носу сидит Лучик и, как капитан, управляет её движением.
Звёзды сыпятся потоком в реку, и от этого падения вода переливается. Под россыпью драгоценных камней цветут цветы чудесные, бушуют травы невиданные. Лёгкая рябь от упавшей звезды меняет картину подводной жизни. И Любомила замечает в ней переливающуюся перламутровую чешую существа с конской головой и рыбьим хвостом. Волшебные глаза его излучают древнюю мудрость.
Вот опять звёздный поток опускается в воду, и волшебница видит рядом с собой тюленей. Тюлени плывут рядом с лодкой и вдруг обращаются в светлых нежных девушек, которые начинают дивно петь и зачаровывают Любомилу. Мила встряхивает головой и смотрит на свои руки.
Её руки стремительно стареют, сморщиваются, становятся тонкими, через кожу просвечивают косточки. Они вдруг рассыпаются в прах и очень быстро, так что Мила не успевает испугаться, появляются вновь молодые, изящные, с гладкой кожей.
Любомила видит, как её платье постоянно преображается, меняя то цвет, то фасон, то узоры на ткани. Мила поднимает глаза в небо и видит, как тюлени и существо с мудрыми глазами и рыбьим хвостом плывут по небу, меняясь и уступая место другим чудесным созданиям.
– Где это мы, Лучик? Что это за река?
– Это река времени, Мил! Её несёт в своих берегах вода.
– А как же она получилась, эта бесконечно красивая река. В ней столько жизни и совершенства!
– О, это давнишняя история.
Кот вальяжно расположился на дне лодки, оставив на время капитанский мостик и заговорил:
– Давным-давно это было. С тех самых времён, когда были только Солнце да Земля, Ветер да Вода. Полюбилась Вода Ветру, и стал он за ней гоняться. Расшумелся, разыгрался и начал сильно дуть на Воду. Вода испугалась и припустила от Ветра наутёк.
Чем сильнее Ветер дул, тем больше сердилась Вода и устремлялась быстрым бушующим потоком прочь от Ветра. Понял тут Ветер, что так не догонит любимую, и встал как вкопанный. Вода остановилась. И вмиг превратилась в широкое озеро, тихое, безмятежное.
Чем больше затихал Ветер, тем больше растекалась Вода, замирала, останавливалась, тускнела, мелела и где-то превращалась в болото и совсем не обращала внимания на Ветер.
Смекнул тогда Ветер и задул мерно и спокойно, давая направление Воде. Вода потекла рекой чудесной. С тех пор они так и текут, рука об руку.
Не хвалится Ветер силой – и Вода не капризничает. А вместе они такое течение дают, что жизнь в воде меняется, формы там разные меняются. Ну, и мы вместе с ней. Ну, как-то так, – срезюмировал кот и сел на свой капитанский мостик.
Любомила улыбнулась. На такой реке ей не страшно было меняться и превращаться в иную. Среди такой-то красоты, ух, как почётно! Волшебница почувствовала, как лёгкий Ветерок дует ей в глаза, щекочет щеки, трогает за нос. Она засмеялась. Так было приятно! И открыла глаза.
На кровати сидел Лучик, за окном занимался рассвет.
– Мил, налей мне водички, а то так пить хочется, что я, пожалуй, проголодался, – хитро подмигнул ей кот.
12. Нити судьбы
«Платье не просто наряд», – голос в голове не давал покоя вот уже несколько дней.
Любомила взглянула на своё платье и отчётливо поняла, что его пора менять. А значит, надо направляться к пряхе-портнихе Манор и, как в былые времена, сперва собрать нити нужного цвета, потом выбрать вместе с ней нужное переплетение, подождать, когда полотно будет соткано, а уже после скроить новое платье.
Манор была старой подругой бабушки, и Ба познакомила Милу с ней очень давно. Манор была настолько древней, что никто не знал, сколько ей лет. Но, несмотря на преклонный возраст, она была бодрой. Взгляд её оставался зорким, ясным и внимательным, словно она зрела в самую глубину. Руки были гибкими и выносливыми, а пальцы напоминали пальцы арфистки. Длинные и нежные, они чувствовали каждую нить, которой она касалась.
Говорила она мало и редко. От этого присутствие рядом с ней было и приятным, и таинственным одновременно. Волшебница любила Манор. В её доме всегда было ощущение рождения чего-то иного. Вместе с полотном появлялась спокойная уверенность, что в этот раз платье будет лучше прежнего.
«Платье не просто наряд». С этими мыслями Любомила оказалась на пороге дома пряхи. Она поднесла руку к звонку, но дверь приоткрылась сама. И Мила поняла: её уже ждали.
Старая Манор, заканчивая работу в дальнем углу мастерской, приветливо помахала Любомиле. Всё было в мастерской пряхи, как и прежде. С потолка свисали разные нити: золотые, серебряные, цветные, чёрные, серые, радужные. Нити косым дождём наполняли всё пространство мастерской. Здесь, как всегда, пахло солнцем и землёй, чувствовалась прохлада воздуха и влаги. Мысли Любомилы остановили свой бег, и она сосредоточенно стала думать о новом наряде.
– Ну что, Милушка, начнём? – раздался певучий голос Манор.
И Любомила, не раздумывая, села за ткацкий станок. Пряха стояла в дальнем углу мастерской. Взгляд её внимательных глаз проникал в самое сердце Любомилы. В руках она держала веретено.
– Какие нити ты хочешь вплести в своё полотно, Любомила?
Голос Манор был далёким и близким одновременно. Он звучал тихо, но ясно, мягко и строго.
– Я хочу, чтоб пение птиц и шум реки наполняли моё полотно, – молвила Любомила.
С этими словами её пальцы подхватили нежную, голубовато-прозрачную нитку и вплели её в основу полотна. Нить заблестела и побежала быстрой речкой, заполняя пространство ткани.
– Я хочу, чтобы цветы весны, лета и осени заполняли собою моё полотно, – проговорила Любомила.
И вновь её пальцы подхватили разноцветные ниточки и вплели их в основу ткани.
– Я хочу, чтобы в ней звучал бабушкин голос, мурлыканье Лучика. Я хочу, чтобы в ней сиял свет Солнца и чувствовалось изобилие и сила Земли, – шептала Любомила.
И ткань наполнялась чудесным неповторимым узором.
Окрылённая и вдохновлённая, Любомила не заметила, как полотно было соткано. Оно лежало перед ней, сверкая своей новизной. От него пахло свежестью. Лёгкий цветочный аромат наполнял всё вокруг.
– Чудесное творение вышло, Милушка, – заговорила Манор. – Теперь дай-ка я немного поволшебничаю.
Красивые руки Манор стали править Милину ткань. И ткань на глазах становилась прочнее и эластичнее. Она, словно изобильная река, лилась с ткацкого станка, переливаясь и звуча, как прекрасная симфония.
– Ну вот и всё, дорогая. Сегодня сотворю тебе новое платье, и завтра ты сможешь его забрать.
Любомила не помнила, как прошёл вечер. Всю ночь она торопила часы, а с утра пораньше уже была в доме у Манор. Скинув старенькое платье, она облачилась в новое. Сердце её забилось яснее, взгляд стал внимательнее, голос мелодичнее, а тело более статным и стройным. Мила будто выросла и повзрослела в новом сияющем цветочном наряде.