Лина Филимонова – Тайны Васильков или мое нескучное лето (страница 10)
– Знакомая, – пробормотала я.
– Странно, – произнесла моя собеседница. – Я думала, что знаю всех маминых знакомых. Может, вы все же представитесь?
– Пожалуйста. Меня зовут Екатерина Андреевна Аверина.
– Что? – услышала я удивленное восклицание. – Но это же… Этого не может быть.
– Почему? – удивилась я. – Меня действительно так зовут.
– Наверное, это какой-то обман, – пробормотала женщина. – Я слышала, сейчас много разных аферистов… Витя! – крикнула она кому-то.
– Да подождите, я вовсе не аферистка. Я вообще не понимаю, с чего вы это взяли…
– А с того. Вы представились, как мамина подруга, которая умерла несколько лет назад.
– Ой, – вырвалось у меня.
– Вот тебе и «ой», – с неприкрытым торжеством в голосе произнесла моя оппонентка.
– Я совсем забыла, что у нас с бабушкой все одинаковое: и фамилия, и имя, и отчество…
– Так, значит, вы внучка Екатерины Андреевны!
– Ага, – с облегчением выдохнула я.
– Приятно познакомиться, – голос моей собеседницы сразу стал ласковым и вежливым. – А я дочка Эммы Константиновны. Меня Ольгой зовут.
– Мне тоже очень приятно, – сказала я. А что тут еще скажешь?
– А я помню вашу бабушку. Мы к вам приезжали с мамой, я тогда еще совсем девчонкой была… А вас и на свете не было, – добавила она.
Я побоялась, что она сейчас пустится в воспоминания, и осторожно намекнула:
– Мне бы хотелось поговорить с Эммой Константиновной. У меня к ней один вопрос…
– К сожалению, это невозможно, – тяжело вздохнула Ольга.
– Я надеюсь… с ней все в порядке?
– Мне бы очень хотелось ответить утвердительно, но пока еще рано… Доктор говорит, что здоровье у нее довольно крепкое, и она выкарабкается.
– Она заболела? – воскликнула я.
– Упала с лестницы. Вернее, со стремянки. Сотрясение мозга. Говорила я ей… Да, что теперь, – она снова вздохнула.
– Извините за беспокойство, – пробормотала я.
– Да, какое беспокойство. Приятно было познакомиться. Может, я смогу чем-то помочь?
– Вряд ли. То, что я хочу спросить, наверное, знает только Эмма Константиновна…
Может, и нет, но я пока не готова раскрыть карты.
– Позвоните недельки через две. Я очень надеюсь, что к тому времени маму выпишут.
– Спасибо. Я позвоню. До свидания.
И я положила трубку.
Итак, что мы имеем? Ничего. Надеюсь, с Эммой Константиновной все будет в порядке. Все-таки сотрясение мозга в таком возрасте – это не шутка.
Я с удовольствием окинула взглядом полки с книгами. Полки были от пола до самого потолка, и на них совершенно не было свободного места. Напротив, я знала, что за первым, видимым, рядом книг скрывался второй, невидимый. Раньше мне нравилось наугад взять с полки книгу и посмотреть, что прячется за ней. По правилам придуманной мной же игры, я должна была взять книгу из скрытого ряда, стоявшую за выбранной, и прочитать ее. Не всегда попадались легкие для чтения книги, вроде «Острова Сокровищ» или «Приключений Тома Сойера». Помню, лет в двенадцать я взялась за «Войну и мир», причем длинные описания и сцены сражений пропускала, меня больше интересовала история бедной Наташи Ростовой, у которой так долго не получалось встретить своего единственного…
Кто же составит мне компанию на сегодняшний вечер? Я пробежала глазами по полкам с поэтами. Блок, Есенин, Ахматова… Было бы приятно погрузиться в стройный мир упорядоченных фраз и подтекстов со многими смыслами… Но не сегодня. Сегодняшнее мое настроение требует чего-то другого. Только вот чего? Глаза мои зацепились за золотую надпись на темно-синем переплете. «Мастер и Маргарита». Моя первая взрослая книжная любовь… Я так любила эту книгу, что перечитывала раз восемь, не меньше. Я ее и сейчас люблю. А вот еще Булгаков. Я взяла в руки темно-синий том, открыла его, и, вдыхая специфический книжный аромат, прочитала содержание. Пьесы. «Адам и Ева», «Блаженство», «Иван Васильевич»… Ага. Именно это мне и нужно. Я знала, что очень забавный и всеми любимый фильм «Иван Васильевич меняет профессию» снят по пьесе Булгакова, но никогда эту пьесу не читала. Очень интересно.
Я нашла нужную страницу и приступила к первому действию.
По мере прочтения, я незаметно переместилась из библиотеки на кухню, включила электрический чайник, и, отодвинув вазочку с клубничным вареньем, достала из холодильника плитку шоколада.
Никто не смог отучить меня от вредной привычки читать за едой. Мама билась, папа бился, бабушка тоже говорила, что это неуважение к автору, что это все равно, что придти в филармонию и посреди концерта для скрипки с оркестром достать из кармана бутерброд и начать уплетать его, запивая лимонадом.
С этим я не могу согласиться. Так можно дойти до того, что перед тем, как взять в руки книгу, нужно надевать смокинг или вечернее платье. Чтение – вещь личная, почти интимная. Я же для себя читаю, а не слушаю чтеца со сцены (если такие еще бывают). Так что это мое дело, где читать: в ванной, за столом или вообще на ходу, при перемещении из точки А в точку Б.
От книги меня оторвал какой-то грохот. Я не сразу сообразила, что это кто-то стучится в окно гостиной. В Васильках ни у кого нет дверных звонков. Гости обычно заходят в калитку и стучат в окно или в дверь. Или кричат. Кому что больше нравится. Интересно, кого это там принесло?
Я отодвинула книгу, встала и прошла в гостиную. За окном маячило знакомое лицо. Я открыла дверь и вышла на крыльцо.
– Привет, – сказал Ваня.
– Добрый вечер.
– Я подумал: не случилось ли чего.
– С какой стати?
– Уже больше суток прошло, а ты не звонишь, – объяснил Ваня.
– А-а.
– Тут может быть два варианта: или ты не запомнила номер моего телефона, или с тобой что-то случилось.
– Есть еще третий вариант, – сказала я.
– Знаю, – Ваня посмотрел на свои кроссовки, потом поднял глаза на меня. – Но мне он совершенно не нравится. Так что мы его вычеркиваем.
– Вроде со мной все в порядке, – говорю я. – В основном.
– Так значит, ты все-таки не запомнила номер? – спросил Ваня.
– Да, – ответила я. – Память у меня неважная. Особенно на цифры. И на буквы. Может, ты мне еще раз его продиктуешь?
Он продиктовал. Цифры те же самые. Все одинаковые, кроме одной. Не запомнить такое мог только умственно отсталый.
– Ну, теперь запомнила, – говорю. – До свидания. – И поворачиваюсь, чтобы закрыть дверь.
– Когда я снова тебя увижу? – спрашивает Ваня.
– Я подумаю и сообщу.
– А может, я увижусь с тобой прямо сейчас?
– В каком смысле?
– В прямом. Приглашаю тебя на прогулку. Осмотреть местные достопримечательности.
– Это какие? Коровник, клуб и кладбище? – фыркнула я.
– Зря ты так, – обиделся Ваня. – В Васильках много интересного.
– Ну, тогда давай все делать как положено в Васильках. Я накину на плечи платок, возьму семечек, мы сядем на скамейку возле моего дома, и ты мне об этих достопримечательностях расскажешь. Только недолго, у меня там книжка недочитанная.
– Давай, – обрадовался Ваня.
Мы уселись на скамейку, и я сразу же заметила, что тюлевая занавеска в доме напротив, где живут баба Глаша и дед Митяй, отодвинулась и задернулась снова. Ну все, завтра вся деревня будет знать, что мы с Ваней сидели вечером на скамейке, и делать из этого далеко идущие выводы.
Ваня оказался хорошим рассказчиком. Оказывается, у Васильков интересная история. Нашему кладбищу более трехсот лет, на месте клуба сто лет назад стоял огромный помещичий дом, почти дворец, ну, а коровник… коровник сам по себе ничем не примечателен, но, возможно, именно на этом месте (кто знает?!) останавливались кочевники пару тысячелетий назад, или пировали русский богатыри, празднуя свои победы, или… Даже я высказала несколько предположений по поводу того, что могло находится на месте коровника в таком исторически важном и примечательном месте, как Васильки.
Кончилось тем, что Ваня повел меня на кладбище. Показать старые могилы. Смеркалось. На кладбище – ни души. Ваня открыл калитку, от пронзительного скрипа которой я невольно вздрогнула. Я никогда не заходила на это кладбище. Бабушка похоронена на городском, рядом с дедом, так что делать мне здесь было вроде бы нечего.