Лина Филимонова – Котяра (страница 19)
– И я тебе с самого начала говорил, что эта так называемая дружба до добра не доведет…
У меня подгорает. Просто полыхает! Я хрумкаю тостом, доедаю омлет – и меня снова тошнит. Но не от еды. А этого слизня…
– Со мной поговори! – рявкаю я.
Он резко поворачивается. И выдает:
– Ника не желает вас видеть!
Ишь ты, мля.
– А че это мы вдруг стали на “вы”, сучка ты трусливая?
– Вы меня оскорбляете!
– Именно.
– Уходите! Вам тут не место!
Как он отвратительно визжит!
Не, ну как бы норм, че, годная стратегия. Для маминой писи. Он точно знает, что физических сил у него не хватит. А от визга у меня может заложить уши и я покину помещение… Ха-ха.
Он, может, внешне и не совсем дохляк. В своем пинджаке даже может смотреться солидным мужчиной. На что Ника и повелась, видимо. Но, мля… это комнатный плюгавый мужчинка. Такой может только на телевизор орать и жену гнобить.
– Мне здесь нравится, – говорю я.
И поудобнее разваливаюсь на стуле.
– Вы не имеете права находиться в этой квартире!
– Похрен.
– Я сейчас полицию вызову!
Я громко ржу. Училка выдает реакцию ожидаемого возмущения. Но я же вижу, что ей самой тошно от Валерчика. Который берет в руки телефон и спрашивает ее:
– Как звонить в полицию с мобильного?
– Валер, не надо…
Он знает, что проиграл. Облажался в разы круче, чем я сегодня.
И это так греет мою душу… И мой угомонившийся от Никиного омлета желудок. Да у меня даже башка меньше трещит!! Стоило лишь унизить соперника.
Хотя какой он мне нахрен соперник? Если она предпочитает такое чмо – значит, сама чмошница.
Я поднимаюсь. Для Валерчика это неожиданно, и он шарахается. Шакал трусливый! Я беру в руки сковородку. Он вжимает голову в плечи и судорожно жмет на кнопки мобильного, пятясь назад. А я…
Просто разворачиваюсь к нему спиной. Лицом к раковине. Стою, слушаю, как голос в его телефоне вещает что-то вроде:
– Вы позвонили в отделение полиции. Говорите! Что случилось?
Валерчик засунул язык в жопу и молчит. А потом сбрасывает звонок.
Потому что я просто мою посуду.
Да, я наглая хамская скотина. Я вламываюсь на чужие кухни и съедаю чужие завтраки. И я не говорю “спасибо” за заботу, когда мне приносят таблетки и айран.
Но зато я очень чистоплотный и убираю за собой. Тщательно мою сковородку, вилки, тарелки. Кружку, из которой Ника пила кофе и турку, в которой она его варила. А что? Раз начал, надо, чтобы все участники процесса качественно кончили. Таков мой девиз по жизни.
Я протираю стол и вытираю руки полотенцем. Аккуратно вешаю его на сушилку. Оборачиваюсь. Даже не смотрю на охеревшего Валерчика. Смотрю на Нику.
Ой, мля!
Губы надула. Руки на груди сложила. Ну чисто училка у доски. Убивает презрением главного хулигана и двоечника.
И, кстати, она так похожа на мою химичку… А химичка у нас была – м-м-м! Девчонка прямо из института, с третьим размером и выпуклой задницей. Мы всей параллелью одиннадцатых классов на нее дрочили. До сих пор мне в эротических снах снится. Такое там вытворяет…
А эта Никуся… Да она же, по-любому, даже сосать не умеет. Это я сегодня спросонья на что-то надеялся. Если бы сам не обломался, она бы меня точно обломала. Ее еще учить всему придется… Нафиг надо.
Не, пусть она с тухлым Валерой играет в старперские отношения. Он ей хризантемы с маминой грядки, она его по головке погладит. По верхней, естественно.
Меня такой расклад никак не устраивает. Я парень горячий. Мне нужен жесткий трах.
Ну все. Я пожрал, посуду помыл. Валерчика унизил. Можно и валить.
Прохожу мимо училки, стоящей в дверях с этими своими сложенными руками. Задерживаюсь на секунду. И – внезапно беру ее за шею. И жестко засасываю.
Успеваю обхватить за талию, впечатать в себя, засунуть язык ей в горло… Пусть почувствует. Напоследок.
Да, на мне вчерашняя рубашка, в которой я потел всю свадьбу и не очень свежие носки. Зубы я чистил без зубной щетки и от меня несет перегаром. Ну вот так вот, мля, ощущается настоящий мужик!
Запомнила? А теперь забудь! Нюхай своего надушенного Валерчика.
Глава 19
Ника
У меня нет слов. Одни звуки.
– А… Э… Мэ…
Пока я мычу, он окончательно отрывается от моих губ, разжимает тиски железных объятий, произносит:
– Чао, детка!
И просто уходит в закат.
А я… стою, держусь за стеночку. Потому что голова кружится. И коленки подкашиваются. И в животе что-то такое происходит…
– С тобой все в порядке? – слышу голос Валеры.
Валера… С трудом вспоминаю, кто это.
– Да, – хриплю я. – Все хорошо.
– Ты можешь написать заявление в полицию, – продолжает он. – Это домогательство. Я буду свидетелем.
– Что?
У меня, наконец, получается сфокусироваться на нем. Какое странное лицо… Никакое. Плоское, как блин. Глаза выпученные, нос какой-то размазанный, губы… Нет, не хочу на них смотреть.
Он стоит рядом, и я чувствую запах его дезодоранта. Неестественно свежий, как освежитель в туалете. А Костя благоухал совсем не свежестью. Он пах как… животное!
– Ты права, этот Костя – хам и наглец. Таких надо в клетке держать.
Да! Точно. Его надо держать в клетке. Как зверя. Как опасного, хищного, невыносимо сексуального зверя…
– Будешь писать заявление в полицию?
Я отрицательно машу головой. Он что, серьезно? Что я напишу? Ко мне пришел Кот, сожрал мою сметану и облизал меня?
– Но он заслуживает наказания! – выдает Валера.
Ну и чего же ты его не наказал? Он целовал меня у тебя на глазах, а ты… Я хочу сказать это. Но почему-то говорю совсем другое:
– Какое заявление? Не дай бог, в школе узнают.