Лина Филимонова – Две полоски (страница 8)
Я стоял, смотрел на нее и наслаждался предвкушением сексуального пиршества, которое, конечно же, ждет меня сегодня.
Птичка выглядит настоящей скромницей. Блузка на пуговицах застегнута под горло, волосы зачесаны назад и собраны в хвост. На лице никакой косметики. Сама невинность!
Но я-то знаю, какова она на самом деле!
Я представил, как она снимает блузку… Нет. Не она. Я расстегиваю верхние пуговицы, вижу два упругих полушария, сжимаю их ладонями. Расстегиваю дальше… Сажаю ее на стол. Зарываюсь лицом в ее грудь. Отодвигаю лифчик и касаюсь языком соска. Она, конечно, стонет и выгибается. Я помню, какая чувствительная у нее грудь и как она реагирует на прикосновения. У нее сносит крышу от моего языка.
А у меня сносит крышу от нее.
А мой железный друг сейчас прорвется сквозь штаны. Спокойно. Вдох-выдох.
Я вхожу. Пока, к сожалению, только в дверь.
4.3
Алена
Я заполнила анкету у секретаря, прошла с ней в отдел кадров. Строгая женщина в роговых очках внимательно ее прочитала и стала задавать вопросы. Есть ли у меня опыт работы в колл-центре, много ли я общалась с людьми на предыдущем месте работы. Спрашивала, насколько я уравновешена и стрессоустойчива.
Я мысленно расхохоталась. Истерическим смехом.
О какой уравновешенности можно говорить? Я сейчас – сплошной комок нервов!
Мне страшно пойти на УЗИ и убедиться в том, что я беременна. Мне нужно платить за квартиру, а в кошельке пусто. Я пришла сюда только потому, что мне очень нужны деньги. Я умею общаться с людьми, но сейчас я не в лучшей форме.
Конечно, ничего из этого я ей не сказала. Я пыталась приветливо улыбаться и источать уверенность. Не знаю, насколько у меня получалось.
Если поначалу меня немного напугала эта строгая женщина, то потом появился еще более пугающий тип. И вел он себя очень странно.
Мирон
– Екатерина Семеновна, я сам проведу собеседование претендентки, – деловым тоном произнес я.
Менеджер по персоналу уставилась на меня в немом изумлении, но ничего не сказала. Зато ее вид был красноречив: если начальство изволит дурить, ее это не касается. Она уступила мне место напротив скромницы, а потом, наткнувшись на мой жесткий взгляд, и вовсе убралась из кабинета. Понимающий у меня персонал!
Меня аж потряхивало от нетерпения и предвкушения. Сейчас мы со скромницей встретимся глазами, и тогда…
Конечно, она помнит нашу безумную ночь. Я не сомневаюсь, что в ее жизни никогда не было ничего похожего. Она сама мне об этом шептала в моменты, когда сознание отключалось от избытка удовольствия, а язык продолжал болтать.
Она говорила, что я лучший. Что я бог секса. Что я перевернул весь ее мир. Что теперь ей и умереть не страшно…
Тем более странно было то, что после всего этого она сбежала и больше не дала о себе знать.
Я проводил Екатерину Семеновну и закрыл дверь. Обернулся к скромнице. Она поднялась со стула и неловко переминалась с ноги на ногу. Испуганно смотрела на меня.
– З-здравствуйте, – произнесла она своим тихим, невероятно сексуальным голосом.
Я застыл на месте. Молча смотрел на нее и ждал. Должна же она продемонстрировать хоть какие-то эмоции!
Перед ней стоит тот, кто месяц назад довел ее до несчетного количество оргазмов. Тот, чьего члена она сначала испугалась до смерти, а потом воспылала к нему такой страстью, что готова была его проглотить. Тот, кто показал ей, что значит настоящий мужчина…
– А вы… кто? – услышал я испуганный лепет скромницы.
Что за нахрен?
Она что, решила со мной поиграть? Снова прикидывается невинной овечкой, да еще и с амнезией?
Я взял со стола ее анкету. Увидел, что моя рука немного дрожит…
Черт!
Это я не могу скрыть нахлынувшие эмоции, а она скрывает свои прекрасно! Ни один мускул не дрогнул на лице, ничем не показала, что узнала меня.
Ладно. Зато сейчас я узнаю ее имя.
Алена.
– Алена, – я произнес это вслух, смакуя каждый звук.
Как же оно ей идет! Когда я мысленно перебирал варианты, мне ни разу не приходило в голову, что ее могут звать Аленой. Но – да! Она Алена. Это имя подходит ей идеально.
– Я, наверное, пойду, – пролепетала она.
– Сядь! – вырвалось у меня.
Кажется, получилось грубовато.
– Садитесь, Алена… Игоревна.
Я снова заглянул в анкету.
Ладно. Хочет поиграть – поиграем. Вот только финал у этой игры вполне предсказуем. Мы оба знаем, где окажемся сегодня вечером. Мой офигевший от счастья член так и рвется в ее тесную, узкую, горячую норку!
4.4.
Мирон
– На какую должность претендуете, Алена Игоревна? – спросил я.
– Оператор колл-центра, – выговорила она.
И, немного осмелев, добавила.
– В анкете написано.
Я смотрел на нее. Она сверлила взглядом носки своих туфель. Щечки слегка порозовели, пальцы переплетены и нервно сжаты, нижняя губа закушена. Святая невинность умирает от смущения!
Перед человеком, который видел ее не просто голой, а в самых откровенных и развратных позах… Мой член это прекрасно помнит. Поэтому и рвется из штанов.
Вот бы сейчас подойти, взять ее за подбородок, сказать что-нибудь вроде: “Хватит кривляться, детка” и стянуть с нее юбку. Положить на стол, закинуть ее ноги себе на плечи и…
– А вы так и не представились, – услышал я ее голос как будто издалека.
Так, хватит тут пускать слюни и предаваться фантазиям! Пора прекращать этот цирк.
– То есть ты хочешь сказать, что не помнишь меня? – я пошел ва-банк.
Она удивленно хлопала ресницами, щурилась, вглядываясь в мое лицо, закусывала губу, сосредоточенно думая…
Она что, издевается?
– Мы где-то встречались?
– Было дело. Месяц назад, – сквозь зубы произнес я.
– А! Вы, наверное, клиент “Арт-дизайна”! – озарилось ее лицо догадкой. – Но я с вами не работала. Иначе бы запомнила. У меня не очень хорошая память на лица, но…
Какой, на хрен, “Арт-дизайн”? Она точно издевается.
А ведь не похоже. Такое натуральное удивление. Неужели она в самом деле меня не помнит? У нее что, таких как я, вагон и маленькая тележка?
– Я уже там не работаю, – продолжала нервно тараторить Алена. – И у меня нет опыта работы в колл-центре. Но я справлюсь. Я быстро учусь и я очень ответственная.
– Я слышал, операторов уже набрали, – отрезал я.
Очень уж хотелось сказать что-нибудь резкое.
Она сникла.