Лина Филимонова – Две полоски после вечеринки (страница 19)
– Девятнадцать.
– Вот теперь больше похоже на правду, – улыбается мой Квазимодо.
* * *
Мы несемся на мотоцикле. Я обнимаю его и прижимаюсь так крепко, что чувствую, как бьется его сердце.
Быстро, гулко, мощно. У него такая широкая сильная спина… Он весь – воплощение спокойной уверенной силы. С ним я чувствую себя в безопасности.
Я ничего не боюсь.
Ну, разве что чуть-чуть…
Мы поднимаемся на лифте, где просто стоим, глядя друг другу в глаза.
Входим в номер, держась за руки.
Меня трясет.
Он уверенный и спокойный.
– Мы можем просто…
Я сама целую его. Мне безумно нравятся его губы! Они нежные, сладкие, любящие. Чувственные до головокружения. А пальцы… от его пальцев моя кожа приятно вибрирует. А под кожей как будто бегают быстрые горячие ручейки… Которые стремятся к одной точке.
Я на кровати. Уже без платья, но еще в белье. Мой любимый Квазимодо никуда не торопится. Он покрывает поцелуями каждый сантиметр моего тела.
– Сладкая… – шепчет он. – Нежная… Вкусная!
Я помогаю ему расстегнуть мой лифчик. И начинаю дрожать еще до того, как он, очень аккуратно, касается языком соска.
Ау! Это остро. Ярко. Умопомрачительно!
Его язык движется увереннее. Облизывает, вибрирует, то ускоряется, то замедляется…
Я схожу с ума. Я умираю от тягучего невыносимого блаженства.
Я пульсирую. Вся. Но особенно – там, внизу…
Ой!
Он спускается ниже. И…
Боже, боже! Что он делает? Он целует меня прямо туда. Я пытаюсь отодвинуться. Мне неловко, слишком приятно, я не…
А-а-ах…
Он не пускает меня. Держит за ягодицы. Он трогает языком там, где…
Да… Да! Да! Да!
Я сейчас… Прямо сейчас… Выгибаюсь, как ударенная током. Комкаю простыни. Сжимаю его голову.
Это скольжение на краю пропасти невыносимо!
Это слишком! Это в сто раз ярче и мощнее, чем с душем. Это…
А-а-а!
Все. Я лечу в пропасть. Умираю и воскресаю одновременно. Взрываюсь, трясусь, сжимаю его ногами и кусаю губы.
– Горячая девочка, – шепчет он. – Кончаешь за две секунды.
Он поднимается. Я слышу шелест фольги. И вижу…
Я хочу. Я готова.
Но… почему-то рефлекторно отодвигаюсь.
Мой Квазимодо не набрасывается. Он садится рядом. Гладит меня по животу. И я снова начинаю мелко содрогаться…
– Ты боишься?
Я киваю.
– Неужели я такой страшный?
– Нет, просто… Я не… Я еще никогда…
– Подожди… – в его глазах шок – Ты девственница?
Глава 16
Кирилл
Это писец…
Я же не хотел. Я решил, что торопиться не нужно. Правильно решил!
Чуйка не подвела.
С нежными девочками нужно очень аккуратно… А она – во всех смыслах девочка!
Моя сладкая. Моя маленькая. Моя испуганная кошечка…
Дрожит, сводит ножки, прикрывает грудь ладонями. Смущается… Такая трогательная.
Накрываю ее одеялом. Надеваю боксеры обратно. Ложусь рядом.
Пытаюсь превратиться в мягкую уютную диванную подушку и забыть о том, что я, блин, голодный зверь.
Который сегодня может только облизать добычу. Даже понадкусывать нельзя!
Она устраивает голову у меня на плече. Прижимается ко мне. Вся такая трепещущая, горячая. Смотрит на меня расфокусированным взглядом. Еще не отошла от кайфа.
Как феерично она кончила!
А потом – испугалась…
– Не бойся, – шепчу ей на ухо. – Мы просто полежим.
Я ее укрыл, но она перевернулась на бок, прижавшись ко мне. И теперь спина у нее голая. Я рисую на ней узоры.
– Мр-р-р, – мурлычет она.
Мой котенок…
Трется нежной щечкой о мою небритую щеку. Проводит изящным пальчиком по моему носу. Очерчивает брови. Нежно ведет по кромке волос…
Я млею.
Меня никто никогда так не трогал!
Так ласково, аккуратно, изучающе. Как любопытный маленький котенок трогает лапкой свою игрушку. Это какой-то очень тонкий,очень интимный кайф.
Нереальный…
Да, детка. Играй со мной. Только не заигрывайся… Это я себе говорю.