Лина Филимонова – Две полоски после вечеринки (страница 15)
– У тебя когда-нибудь было такое ощущение, как будто вся жизнь разлетается на осколки? – срывается с моих губ.
Я же не хотела ничего говорить! Не удержалась.
Он некоторое время думает, а потом спрашивает:
– Прям вся-вся жизнь?
Тут уже зависаю я…
– В жизни много всего, – продолжает байкер. – Что-то может разлететься к херам. Но чтобы все сразу… Нет, такого у меня никогда не было.
А, пожалуй, он прав. Вся жизнь… Ну уж нет! Мудак Платон со своим ошпаренным отростком – это далеко не вся моя жизнь!
Это… вообще крошечная ее часть. Микроскопическая!
Которую я уже забыла!
– И у меня не было, – говорю я.
И чувствую, что улыбаюсь.
– Ну вот и хорошо.
Квазимодо тоже улыбается.
Красивая у него улыбка! Такая теплая… До мурашек.
И… меня снова накрывает ощущение чего-то знакомого и родного. Как будто мы с ним сто лет знаем друг друга. Просто давно не виделись.
Конечно, это не так.
Просто он байкер. А они все… Они классные.
И он классный.
Не треплется без конца, как Платон. Не хвастается, не выпячивает себя. Заботится обо мне! Он догадался, что я хочу пить. И что мне поможет поездка на мотоцикле. Он и пледом меня укрыл…
И это было так странно… Его рука на моей ладони… Звезды… Какое-то трепетание в груди…
А потом не позвонили.
Сейчас мы стоим рядом. Не касаясь друг друга. И я вдруг чувствую, что мне очень хочется, чтобы он меня обнял. Но не буду же я просить!
Я чокаюсь с ним коктейлем.
– За что пьем, прекрасная Эсмеральда?
– За звезды, – говорю я.
Делаю глоток.
И смотрю вверх.
Звезды просто нереальные… Огромные, яркие, и такие близкие… Кажется, протяни руку – и достанешь.
Я слышу прерывистое дыхание моего Квазимодо. Чувствую тепло его тела. Он так близко…
У меня кружится голова. И в ней мелькает шальная мысль: а почему бы мне совсем не потерять голову с этим красавчиком?
Кирилл
Так. Она снова запрокинула голову. Второй раз я точно не прое…
Обнимаю Эсмеральду за талию. Тянусь к ней губами, а она… вдруг резко вытягивает руку вверх. Едва не попав мне в глаз.
– Мне показалось, что я могу достать с неба звезду…
– Так, этой больше не наливать, – ворчу я. – Хулиганка чуть зрения не лишила.
Она смеется.
Я неосторожно обливаюсь коктейлем.
Она промокает мою рубашку салфетками, которые достала из клатча.
Я млею от ее прикосновений, как идиот. Жалею, что не облился чуть ниже. Да, я максимально пошлый. В мыслях.
На деле – гребаный романтик.
Накрываю ее ладошку своей. Сердцебиение – как после марафона. Уверен, моя Эсмеральда это чувствует…
А она вдруг спрашивает:
– Сколько тебе лет?
Ну… раз тебе двадцать пять, то мне, допустим…
– Двадцать семь, – говорю я.
– Ты взрослый.
Я пожимаю плечами.
– Опытный, – продолжает она.
– О каком опыте мы говорим?
– У тебя было много женщин?
Я знаю правильный ответ.
– Немного. Я очень постоянный.
Вижу, как ее ресницы трепещут. Понравилось?
– А сейчас… у тебя есть девушка?
О, пошла жара! Хороший вопрос.
– Нет. Сейчас я абсолютно свободен.
Она смущенно отводит взгляд, как будто до нее внезапно дошло, как это прозвучало. И пытается убрать ладошку. Но я держу, не отпускаю.
– В связи с этим у меня вопрос… Прекрасная Эсмеральда, продиктуй, пожалуйста, свой номер телефона.
– Зачем?
– Позвоню как-нибудь. Поболтаем. Или ты звони, если захочешь покататься.
Она колеблется. Интересно, почему? Из-за того, кто заставил ее плакать?
В груди остро жжет. Да забудь ты его уже!
Она высвобождает руку и снова роется в своем клатче. Достает помаду. Что она задумала?
Накрасит губы и свалит в закат?