Лина Эдриан – У сердца есть причины (страница 3)

Достаю из холодильника борщ, который готовила как раз та самая помощница, разогреваю, накрываю на стол.

Когда мои мужчины садятся ужинать, я присаживаюсь рядом и пью спокойно чай.

– Как прошел день? – спрашивает Игорь.

– Нормально. Встретила Дорохова.

– Да? И как он? – глаза мужа зажигаются неподдельным интересом. Тяжко вздыхаю, но не удивляюсь. В футболе Дорохов видная фигура.

– Молодой, наглый, талантливый, – пожимаю плечами.

Муж усмехается, услышав такое описание, но больше ничего не спрашивает.

После ужина убираю со стола, загружаю посудомойку. Потом иду в комнату к Мишке, чтобы почитать ему книгу. Он уже взрослый, ходит в школе, но книжка перед сном, закрепившаяся с детства привычка, с которой никому из нас не хочется расставаться.

Когда Мишка засыпает, прихожу в спальню. Игорь что-то смотрит в планшете, лежа в кровати. Знакомая картина, обычный вечер. Все ожидаемо. Мы так давно вместе, что изучили привычки друг друга вдоль и поперек.

Мы не разговариваем, я молча переодеваюсь, ложусь в кровать, беру роман с тумбочки, чтобы почитать немного. В комнате тишина, но не давящая, привычная.

Между нами давно нет страсти. Мы даже делали уже несколько попыток развестись, последний раз – год назад. Но нам настолько удобно и комфортно вдвоем, что решили не разводиться. Ради сына, ради привычной жизни. Ни ему, ни мне не хочется делить имущество, выстраивать график встреч с сыном. Мы признали, что пылкая любовь прошла, но осталась привычка, да и уважение друг к другу, что немаловажно.

Игорь случайно задевает мою ногу, и я почему-то начинаю вспоминать о том, а когда у нас был последний раз секс. Вспомнить не получается. Давненько. Да и у меня с возрастом либидо стало сильно спокойнее, о таких простых физических потребностях вспоминаю слишком редко.

Смотрю на мужа, раздумывая. Знаю, что у него есть любовницы на стороне. Мы не то, чтобы это открыто обсуждали, но было несколько ситуаций, которые навели меня на эти мысли.

– Что? – Игорь ловит мой пристальный взгляд.

Мотаю головой, тихо шепчу «ничего» и решаю, что не стоит себя накручивать. У нас все хорошо, гладко, ровно, нормально. Пускай так и остается.

Глава 4. Любить и жаловать

– Итак, какие дальше действия? – спрашивает Гаврилин, продолжая что-то внимательно разглядывать на экране монитора.

– Я уже набросала план.

– Отлично, рассказывай, – одобрительно закивал Леня.

– Отправила тебе на почту, – захлопнув крышку ноутбука, отзываюсь. Встаю, намереваясь подойти к Лене, чтобы вместе с ним смотреть в монитор, и сразу пояснять все моменты. – Сначала мы дадим погулять слухам, даже их немного разогреем, после этого выпустим рекламную кампанию с его лицом, а потом только он даст интервью.

Леня задумчиво следит за моим пальцем, которые, не касаясь, водят по экрану. Мы с ним разглядываем нарисованную мной диаграмму Ганта.

– Нам надо разогнать шум. Я хочу поднять цены на ближайший матч на двадцать процентов.

Я удивленно вскидываю бровь.

– Отбиваем стоимость Золотого мальчика? – ехидничаю в ответ.

– Юмористка, – недовольно цыкает Леня. – Но ты ведь и так понимаешь, что эта сделка вышла нам в огромную сумму. И нет, – он бросает на меня строгий взгляд, ожидая, что я его перебью с уточнениями, – я не скажу тебе, что это за сумма, как бы ты не просила.

– Но почему? – надуваю губы.

– Тебе лучше не знать, – вздохнув говорит Леня. – Никому лучше не знать, – добавляет тихо.

После этой фразы понимаю, что сумма действительно астрономическая, и, видимо, не только для нас, а вообще в целом.

– Он запросил еще больше, чем это можно представить? Но почему? – не могу удержать любопытство.

– Потому что мы «Ястребы», Карин. Потому что проиграли последние пятнадцать матчей и за нас «тупо стыдно играть». Это дословно его слова. Потому что ему пришлось переезжать из-за нас из Москвы в «задрипанную Рязань». И это тоже цитата. Потому что он молодой и наглый.

– Как будто к нему с предложениями стояла очередь.

– А это еще одно потому что. Очередь действительно была, не такая огромная, но все же. Пришлось его перекупать.

– Ужас, – шокировано откликаюсь. Я даже не могла представить, что Леня так сильно хотел Золотого мальчика и так много приложил усилий. – Настоящий кошмар.

– Кошмар будет, если это все будет зря, – со вздохом отвечает Леня.

Кажется, он был в намного большем отчаяние, чем хотел показать. Я положила руки на его плечи и мягко начала разминать, стараясь успокоить.

Мы были друзьями, хоть и не близкими. Леня общался с моим мужем, мы вместе работали уже пять лет. Сроднились. В работе у нас хорошо получалось находить точки пересечения и договариваться, чему я несказанно радовалась.

– Пойдем на поле, надо представить нашего Золотого мальчика.

Я киваю и иду за ним следом. Как всегда, себе не изменяю – на мне красная, обтягивающая юбка карандаш с вырезом сбоку, белая шелковая блузка, алая помада и в тон губам шпильки.

Гаврилин по дороге звонит Дорохову по телефону и когда мы подходим к мужской раздевалке, Золотой мальчик выходит в это же время в коридор.

Приветственно кивает, пожимает Гаврилину руку, на меня бросает мимолетный взгляд и больше ничего. Тренировка идет уже не меньше часа, и все игроки на поле, поэтому мы направляемся в ту сторону. В итоге мужчины идут чуть впереди, что-то попутно обсуждая, я за ними.

Я волей-неволей разглядываю Дорохова со спины. Он уже в спортивной форме, состоящей из футболки и шорт. Удивительно, что в первый же день у Дорохова уже индивидуально пошитый костюм Ястребов с семеркой на спине и его фамилией, написанной чуть ниже.

Его ноги – сплошные мышцы и сухожилия. Сразу понятно, что он много бегает и занимается спортом. Походка ровная, твердая. Я невольно заглядываюсь на эти ноги, на то, как перекатываются мышцы при каждом шаге. Встряхиваю голову, удивленная собственными мыслями и поднимаю взгляд выше.

Плечи натягивают ткань спортивной футболки, а я тем временем мысленно пытаюсь дать какую-то характеристику внешнему виду Дорохова. Подобрать слов не могу, но точно понимаю – что-то в нем есть. Такое сложно выразить словами – это не про красоту, брутальность, а про что-то совершенно другое. Все ребята в «Ястребах» спортивные и симпатичные, но Дорохов… его что-то отличает от всех. Это меня тревожит, навязчиво крутится в голове, но я так и не могу сформулировать, что же именно меня так напрягает и смущает.

Когда Дорохов резко оборачивается, и мы с ним встречаемся взглядами, я упрямо смотрю в глаза, не пытаясь сделать вид, что его сейчас не разглядывала. Во-первых, слишком глупо, он явно все понял. Во-вторых, мне все равно. Какая разница, что там думает какой-то Дорохов?

В целом, учитывая его скандальную натуру, я уверена, что он надолго здесь не задержится. Леня только выглядит спокойным, но любой скандал вокруг клуба – и он сразу же переходит в режим «терминатора».

Дорохов усмехается и отворачивается. Наши переглядки длились какие-то доли секунд, но я невольно чувствую, как сердце ускорило стук.

Когда мы выходим к полю, я привычным движением стряхиваю с ног шпильки и иду босяком следом за Леней. Трава мокрая, но я уже привыкла к этому ощущению, поэтому не обращаю никакого внимания. Даже получаю удовольствие.

У Ястребов свой собственный стадион, хоть и небольшой, но все же. Поле под открытым небом, вокруг трибуны. Здесь мы проводим и тренировки, и домашние матчи.

Чем ближе мы приближаемся к команде, тем тише становится на поле, а все внимание игроков приковывается к нам, а точнее – к Золотому мальчику. Его не нужно представлять, конечно же, все и так знают, кто он такой.

Когда мы, наконец, подходим, кажется, даже воздух потрескивает от напряжения. Ребята явно не рады Дорохову.

Я смотрю на виновника происходящего. Он стоит расслабленно, с усмешкой оглядываю толпу вокруг. А толпа выглядит внушительно – двадцать один игрок, из которых одиннадцать – основной состав и еще десять – запасные. К такому количеству тестостерона я уже привыкла, но под их напряженными, недовольными взглядами даже я чувствую себя некомфортно, хотя их внимание направлено отнюдь не на меня. А Дорохов явно толстокожий – там, где любой другой почувствовал бы неудобство, он ощущает себя максимально комфортно. Или по крайне мере, так показывает.

– Итааак, – нарушает, наконец, молчание Гаврилин. – Прошу любить и жаловать нового игрока нашей команды – Ярослава Дорохова.

Тишина в ответ такая плотная, что ее можно резать ножом.

– Еще разочек. Для особо глухих и не сразу соображающих, – голос Лени меняется, становится жестким и стальным. – Прошу любить и жаловать.

Вперед выступает капитан команды Ястребов – Сергей Ступин.

– Не очень радостная новость для нас, босс, – чеканя каждое слово и зло смотря на Дорохова, резко говорит он.

Я встревоженно наблюдаю за Леней. Больше всего он ненавидит, когда кто-то ему противоречит или не соглашается с его решениями.

– Ступин, если тебе надоело быть капитаном, так и скажи. Пятнадцать проигрышей подряд, – резко гаркает Гаврилин, – скажите спасибо, что я еще никого не выкинул из команды. Повторю еще раз и в последний, – жестко продолжает он, – любить и жаловать, и так по кругу. Без вопросов, сомнений и обсуждений. Иначе можете прощаться со своим местом в команде.