Лина Джонс – Загадка Серебряного Змея (страница 46)

– Сэм?! Ты-то что тут делаешь?

– Привет, Шейла. Рад тебя видеть, – негромко сказал он. – Ты заставила переволноваться кучу народа, включая и меня. Он сел рядом с ней и взял её за руки.

Я с облегчением увидела, что он справляется с ситуацией, кажется, гораздо лучше, чем я ожидала.

В глубине зала я разглядела Софию – она отдавала распоряжения охранникам Гильдии, выводящим арестованных. Наши глаза встретились, и она одобрительно подняла вверх большой палец. Я улыбнулась.

Мысли у меня в голове всё так же неслись вскачь – столько всего надо как-то осознать и переварить. Я снова и снова сжимала мамину руку, и она в ответ пожимала мою. Она и в самом деле здесь, со мной!

– Мам, нам надо домой, к папе… – Мне вдруг отчаянно захотелось, чтобы он скорее обо всём узнал.

Она кивнула. Лицо её было серьёзным и озабоченным.

– Всё будет хорошо, – заверила я, хотя сама не была ни в чём уверена.

20. Незваная гостья

Я ни на секунду не хотела отпускать от себя маму и в такси всю дорогу до дома держала её за руку. Лиам и Брианна поехали с нами. Конечно, воссоединение семьи дело очень личное, но мама боялась за папу. Появись она просто так на пороге – неизвестно, как бы он это перенёс, поэтому она согласилась, чтобы мои друзья пошли вперёд и подготовили его к этой ошеломительной новости. Лиам с Брианной побежали к дому, и мы дали им десять минут форы. Я непрерывно поглядывала на часы – никогда ещё время не тянулось так медленно.

– Можно идти, – сказала я наконец, и мы двинулись по дорожке, ведущей к домику смотрителя. Однако, подходя к двери, мама всё замедляла шаг. Я озабоченно посмотрела на неё, но потом до меня дошло: она боится.

– Всё хорошо! – заверила я. – Он будет просто счастлив.

Хотя, по правде сказать, я понятия не имела, как отреагирует папа.

Не успели мы дойти до двери, как она отворилась и в проёме показался папа: под глазами тёмные круги, волосы всклокочены, словно он взъерошивал их руками.

Он замер, глядя на маму. А потом произнёс:

– Это и в самом деле ты.

– Да, Руфус, это я, – тихо ответила мама.

Он заплакал. Я выпустила мамину руку и бросилась к нему. Он еле стоял на ногах и был слишком высок и тяжёл – в одиночку я бы его не удержала, но друзья кинулись мне на помощь. Втроём мы усадили его в кресло в прихожей. Он закрыл лицо ладонями, всё тело его сотрясалось от всхлипов. Я обнимала его, но не была уверена, что он меня замечает.

– Папа, – сказала я. – Папа, всё хорошо.

Но он лишь покачал головой.

– Руфус, – тихо промолвила мама. Она вошла в дом и стояла теперь рядом с нами. – Я знаю, такое тяжело осознать…

Я отошла от папы, чтобы дать им поговорить, и присоединилась к моим друзьям, которые стояли чуть дальше. Брианна обняла меня за плечи.

– Семь лет, Клара, – сказал папа, не сводя с мамы глаз, – ты позволяла нам верить, что ты умерла.

Она взяла его за руку:

– Я была пленницей, Руфус. Меня держали взаперти. – В голосе её звучала мольба.

Лицо его ожесточилось:

– С тобой там дурно обходились?!

Она покачала головой:

– Нет, на меня почти не обращали внимания – просто кормили и поили, и всё.

– Я просто не знаю, что сказать, – произнёс мой папа – мой сильный большой папа. – Что я должен чувствовать. – Он говорил растерянно и беспомощно, как ребёнок.

– Всё хорошо, – нежно отозвалась мама.

Она обняла его и крепко прижала к себе. Он зарылся в неё лицом, не переставая всхлипывать. Ужасно было видеть его таким. Очень хотелось подбежать к нему, утешить, но я знала – это сейчас может только мама.

Через несколько минут она повернулась и кивком подозвала меня. Я подошла к ним, и она обняла меня одной рукой, второй продолжая обнимать папу. Притихнув и чуть успокоившись, он слабо улыбнулся мне.

Всё будет хорошо, поняла я.

Со дня Грандиозного Закрытия Галереи, как окрестила это событие Брианна, прошла почти неделя. Мои друзья несколько дней держались поодаль, давая нам время снова почувствовать себя семьёй, но сегодня пришли и сидели в гостиной. Меня просто разрывало от любви к этим четырём людям, собравшимся здесь.

– Расскажите про Артура, – попросила Брианна маму. – Что вы о нём думаете?

– Я видела его довольно часто. И, честно говоря, ждала его посещений. Вот его мать – с той было тяжело: уж слишком на всех давила и всеми командовала. – Мама посмотрела на меня. – Он явно очень высокого мнения о тебе, Агата.

– Всё равно он предатель, – сказала я.

– Может, он это не по доброй воле, – заметила она. – Ведь его мать очень жёсткая и требовательная особа.

– Всё равно выбор был за ним. Он мог отказаться ей помогать.

– Он и отказался в конце концов, когда помог нам с Шейлой сбежать. – Она помолчала. – Жаль, что его всё равно отправят в тюрьму.

– Очень надеюсь, что отправят! – взорвался Лиам, сидящий на подлокотнике дивана рядом со мной. – Он отвратительно обошёлся с Агатой!

– И ещё он связал Брианну после того, как Табита её оглушила, – напомнила я.

– Хотя узлы были совсем не тугими, – признал Лиам. – Я их в два счёта распутал.

– Ему зачтётся, что он освободил вас с Шейлой? – спросила у мамы Брианна.

– Скорее всего. Я замолвлю за него словечко. И ведь ему всего лишь семнадцать, так что это будет не взрослая тюрьма, а исправительный центр для подростков.

Лично я была не готова прощать Артура и заступаться за него не собиралась.

– А что там у тебя в Гильдии, Агги? Тебя восстановили? – спросила Брианна.

Я сделала страшное лицо. Папа ещё не простил меня за то, что я вообще вступила в Гильдию, а уж за то, что ничего ему не сказала – тем более.

Он тут же встрепенулся и твёрдо произнёс:

– Агате не разрешается вступать ни в какие клубы, общества и тайные организации, не обсудив это предварительно с мамой и со мной. Она подвергла и себя, и вас, её друзей, большой опасности и проявила себя недостаточно взрослой, чтобы принимать разумные решения.

– А сколько картин в результате оказались копиями? – торопливо вмешался Лиам. Я улыбнулась ему, признательная за смену темы.

– Они ещё на экспертизе, – ответила мама. – Не такая-то лёгкая задача – ведь копиями может оказаться множество картин, о которых мы даже не подозреваем. На выставке Ван Гога, как выяснилось, подменены были только «Подсолнухи» и «Жёлтый дом». А благодаря своевременно явившейся в дом Фитцуильямов троице последнюю поставку копий удалось перехватить, что спасло ещё несколько шедевров.

– Мне так жаль лорда Рэтбоуна и Сару, – вздохнула я.

– Мне тоже, – кивнула мама. – Ну то есть как общественная фигура он тот ещё напыщенный индюк, но вообще-то и мухи не обидит.

– Я не должна была слепо доверять Артуру! Знай я, что смотритель в музее сэра Джона Соуна его мать, я бы ни за что не поверила, что лорд Рэтбоун отправлял «Женитьбу» на реставрацию.

– Задним умом мы все крепки, – хмуро заметила мама. – Не кори себя, Агги, – Артур был очень хитроумным агентом.

– Но я же верила всему, что он говорит!

– Ну ещё бы, – сказал Лиам. – Он же был твоим напарником!

Я снова благодарно улыбнулась ему.

– По крайней мере, в конце концов с лорда Рэтбоуна сняты все обвинения, – напомнила Брианна.

– Интересно, его репутации это не повредило? – спросила я.

Мама покачала головой:

– Да с него всё как с гуся вода. Он из тех, кто всегда приземляется на четыре лапы.

В дверь постучали. Мы удивлённо переглянулись – ведь все уже в сборе. Я открыла дверь. На пороге в розовом плаще и розовой шляпке стояла профессор Д’Оливейра.