Лина Джонс – Загадка Серебряного Змея (страница 36)
Я поцеловала его в щёку:
– Спасибо!
– А мне что делать? – спросила Брианна.
Я немножко подумала:
– А ты будешь помогать мне.
14. Пространство над головой
Папа позвонил опекуну Лиама и попросил, чтобы Лиам переночевал у нас:
– Нет-нет, никаких хлопот. Да, он ляжет на диване.
Потом настала очередь Брианны. Ей нужно было всего лишь написать брату сообщение, что домой она не придёт.
– А, стариков опять где-то носит, – сказала она нам. Это она так называет своих родителей.
– Они хоть когда-нибудь дома бывают? – поинтересовалась я.
– Нет – если могут найти шампанское, теннис и желательно яхту где-нибудь ещё.
– Я займусь поиском машины, – сказал Лиам. – Можно сесть за твой комп?
– Конечно!
Мы все поднялись ко мне в комнату. Пока Лиам вводил загадочные коды и листал какие-то программы, мы с Бри уселись на кровать и я показала ей письмо от мистера Коэна.
– Так, значит, твоя мама знала про подделки?
– Да. Поэтому и погибла.
– Думаешь, её и в самом деле убили?
Я повторила ей то, что рассказал мне мистер Коэн об угрозе, что он «отправится вслед за Кларой Фрикс».
Брианна взяла меня за руку и крепко пожала:
– Наверное, очень тяжело услышать такое.
Глаза у меня начали наполняться слезами.
– Мы их поймаем, Агги, – негромко пообещала она. А потом сразу стала деловой и чуть резковатой – чтобы дать мне возможность собраться и прийти в себя. – Так вот, я подумала: а что, если у твоей мамы где-то ещё запрятаны записи? Ну то есть она явно постаралась спрятать это письмо. Ты не думаешь, что у неё могли остаться подробности других расследований?
Мы дружно обернулись к книжным полкам.
– Агату Кристи она бы ни за что не тронула, – сказала я, мгновенно вычеркнув из рассмотрения целых две полки.
– Значит, это должна быть книга – или книги – без особой сентиментальной ценности. Как насчёт этой? – Брианна вытащила томик в твёрдой обложке, словно бы залитой каплями крови.
Я покачала головой:
– Нет. Это моя.
– Ну ясное дело, – сухо отозвалась Брианна. – Ручаюсь, твоё любимое чтение на ночь.
– Может, эта? – Я выудила книжку по искусствоведению, которую никогда толком не рассматривала, – «
– Ну давай, – сказала Брианна.
Я перевернула книгу. Есть! Под задней обложкой изнутри прощупывалось утолщение, совсем как в «Истории искусства». Трясущимися руками я достала перочинный ножик и бережно разлепила слои бумаги.
Изнутри торчали уголки разлинованного листка. Я вытащила и развернула его. Листок был всего один, с надписью фиолетовыми чернилами аккуратным почерком моей мамы. Я и забыла, как она любила разноцветные ручки: она говорила, что они делают мир ярче.
На глаза навернулись слёзы, и я заморгала, стряхивая их. Вот и ещё одна частица мамы. Казалось, будто я по крупицам собираю её обратно – из записей, что она оставила уходя.
– Что там написано? – спросила Брианна, заглядывая мне через плечо.
Это были буквы – но в слова они не складывались. Во всяком случае, в них не было смысла. Пара коротких строчек какой-то невнятицы.
– Послание зашифровано! – выдохнула я.
– И что с того? – пожала плечами Брианна. – Кто тут профи по части кодов?
– Такие вещи за полминуты не делаются. А если это мамин код, его наверняка трудно расшифровать.
– Не забывай: ты её дочь. Если кто и знает, как это сделать, то только ты.
– Когда её не стало, мне было всего семь.
– Может, попробуем вместе?
Я положила листок на кровать, и мы с Брианной бок о бок опустились на колени, разглядывая написанное.
– С чего ты обычно начинаешь? – спросила Брианна.
– Ищу слово из одной буквы. Скорее всего, это будет «и». Смотрю, куда её ещё можно подставить, и пробую вычленить другие гласные. А согласные потихоньку подтягиваются следом.
– Хмм, логично, – сказала Брианна. – А может, сейчас у нас просто шифровка со сдвигом? Знаешь, когда весь алфавит сдвигают на пару букв влево или что-нибудь в таком роде.
– Мне кажется, для мамы это слишком просто, – возразила я, разглядывая листок. – Но текста слишком мало – трудно определить систему.
И правда – записка была слишком коротенькой.
Я закрыла глаза и «переключила канал», вызывая в памяти мамин образ, бережно хранимый все эти годы. Вот она кричит: «Привет, дом!», открывая входную дверь. Вот смеётся, летя на велосипеде вниз с горки, а я, пристёгнутая в детском сиденье сзади, визжу от восторга. Вот она в бассейне учит меня правильно работать руками. Вот вручает мне набор отмычек и терпеливо ждёт, пока я вожусь с первым замком. Вот сидит в кресле у моей постели с открытой книгой на коленях и читает мне истории о преступниках и побеждающих их великих детективах.
Когда я открыла глаза, шифровка, словно сфокусировавшись, обрела ясность.
– Ключ – это я.
– Что ты имеешь в виду?
– Это шифр Виженера, а ключ к нему – моё имя: Агата Фрикс.
– Это значит, что послание составлено только из тех букв, которые встречаются в твоём имени?
Я покачала головой:
– Нет – это работает по методу полиалфавитной подстановки.
Брианна саркастически подняла бровь:
– Ну тогда всё понятно.
– Смотри. – Я написала наверху страницы в блокноте «АГАТА ФРИКС». А потом внизу выписала алфавит. – Видишь, первая «А» в «Агате» соответствует первой «А» в начале алфавита, а вот «Г» уже относится к «Б», вторая «А» – к «В», «Т» – к «Г», и так далее.
– И всё? – Она была явно разочарована.
Я покачала головой:
– Это как двойной уровень защиты. Потом ключ выписывается ещё несколько раз – сколько потребуется, чтобы получить послание нужной длины. А не зная ключа – замучаешься расшифровывать.
Чувствуя знакомый прилив радостного возбуждения, я принялась расшифровывать мамину записку. Когда знаешь ключ, это занимает не так уж много времени.
– «Ты в вороньем гнезде…» – прочитала я. – Так мама называла мою спальню – как марсовую площадку на верхушке мачты на корабле.
– Блестяще! – восхитилась Брианна. – Итак, «ты в вороньем гнезде…»