Лина Деева – Жена светлейшего князя (страница 4)
— Бывает, — с пониманием заметил Геллерт и перевёл тему: — О чём вам хотелось бы поговорить?
— Не знаю, — стушевалась я и, призвав на помощь всё своё воображение, спросила: — Чем вы занимались сегодня?
Черты Геллерта дрогнули, будто он с трудом удержал кислую гримасу.
— Бумагами.
Лаконично, но настолько говоряще, что я не могла не проникнуться.
— Очень сочувствую, — вырвалось у меня. — Отец тоже по полдня проводил в кабине…
Я осеклась, а собеседник резко подался вперёд:
— Вы вспомнили его?
Вспомнила?
Воспоминание о сухих фразах и о разочаровании — таком сильном, будто разбилась давно лелеемая мечта, — подтолкнуло желудок к горлу, и я сдавленно отозвалась:
— Кажется.
— Вам нехорошо? Позвать Хранительниц?
Я отрицательно мотнула головой. Хотела ответить и голосом, но торопливо зажала рот ладонями, борясь с дурнотой. А Геллерт вдруг оказался совсем рядом и велел:
— Ну-ка, посмотрите на меня.
Висков коснулись его приятно прохладные пальцы. Я послушно подняла глаза и буквально ухнула в синюю бездну. Повинуясь её приказу, тошнота отступила и мимоходом забрала с собой широкий обруч, что мешал глубоко дышать.
— Магия! — вновь слово сорвалось с губ раньше, чем я успела подумать.
— Искусство, — мягко поправил Геллерт, убирая руки. — Которым в той или иной мере владеют все горские аристократы. Хотите воды?
Я машинально кивнула, и он подал стоявший на столике кубок. Тот, вообще-то, был пуст: я хорошо помнила, как допила его содержимое перед самым приходом гостя. Однако сейчас там снова плескалась вода — чистая, родниковая.
«Тоже Искусство?»
Постеснявшись спрашивать, я пробормотала:
— Спасибо, — и сделала большой глоток.
— Абсолютно не за что, — отозвался Геллерт. Окинул меня внимательным взглядом и, видимо, решив, что всё в относительном порядке, вернулся в кресло. — Так вы вспомнили вашего отца?
— Похоже, да, — на всякий случай я отпила ещё воды, но дурноты больше не было. — Вы не знаете, теперь от каждого воспоминания будет… так?
Я сама не думала, что это прозвучит до такой степени страдальчески. А Геллерт успокаивающе заметил:
— Полагаю, что нет. Вам просто надо окрепнуть.
Мне удалось спрятать вздох за кубком. Ну почему нельзя взять и начать жизнь с чистого листа? Без воспоминаний, кошмаров и терзаний неизвестностью, кто же я на самом деле.
А прошлое пусть само похоронит всё, что в нём было.
— Избегать прошлого — дурная тактика, Кристин. — Не знаю каким образом, но Геллерт сумел угадать эти мысли. — Оно непременно догонит и ударит в спину. Уж лучше встретиться с ним лицом к лицу.
Не видя смысла спорить, но и не желая говорить об этом, я опустила взгляд на кубок в ладонях и глухо попросила:
— Расскажите мне о чём-нибудь, пожалуйста. Хорошее. Как вчера о замке.
— То есть сказку? — добродушно усмехнулся Геллерт. — Ладно. Устраивайтесь удобнее и слушайте. Однажды, много веков назад с севера пришёл в эти земли черноволосый и синеглазый человек, умевший творить чудеса. На плече его сидела странная птица, чьё оперение цветом и на ощупь походило на сталь, которую выплавляли умелые горские кузнецы…
Уютно устроившись под одеялом, я слушала легенду о первом из князей де Вальде и старалась ни о чём не думать. Особенно о том, отчего, с одной стороны, мне хотелось целиком довериться сидевшему рядом мужчине, а с другой — держаться от него как можно дальше.
Ещё трижды я встречала новый день в комнате с камином — пускай кошмары мне больше не снились, но внутренние часы будили меня точно на рассвете. Ещё трижды после завтрака меня навещала Первая Дева, а после обеда — Геллерт. Однако на четвёртый день ритуал дал сбой, о чём, правда, я была предупреждена.
— К сожалению, дела призывают меня уехать из замка, — сообщил накануне Геллерт. — Поэтому завтра я не смогу навестить вас. Но не огорчайтесь — Первая Дева обещала, что вам не придётся скучать.
Только я всё равно огорчилась: какой-то части меня нравилось быть рядом с ним и хотелось проводить вместе как можно больше времени. Тем не менее я постаралась не подать об этом виду, хотя, сказать честно, не ждала от следующего дня особенных развлечений, кроме разговоров.
И не угадала.
Глава 6
Всё началось с того, что после завтрака две девушки принесли мне красивое платье нежно-лавандового цвета и помогли одеться. Когда же я была готова, в комнату вошла Первая Дева и, тепло поздоровавшись, спросила: «Ну как, дитя, прогуляемся с тобой по Храму?»
Я понимала, что должна была обрадоваться предложению, однако первой моей реакцией стало резкое нежелание куда-либо выходить. Здесь, в комнате, всё было хорошо знакомо, понятно и безопасно. А что могло ждать за её порогом, я представления не имела и не очень-то хотела узнавать.
«Тебе ведь всё равно завтра или послезавтра придётся уезжать», — мягко заметила Первая Дева, от которой не укрылась моя неохота.
У меня против воли вытянулось лицо.
— Уже?
«Да, дитя, — собеседница смотрела с пониманием. — Тебя гложет страх, это естественно. Но прими: твоя судьба не ограничена стенами этой комнаты. Они уже становятся для тебя тесны, разве нет?»
Я отвела взгляд. В последние дни мне и впрямь было скучновато проводить время, пялясь на огонь или следя за медленным передвижением солнечного пятна. Однако я по-прежнему не хотела выбираться из скорлупы привычного.
«Дай мне руку, — Дева протянула аристократически изящную кисть, — и идём. Страшен только первый шаг».
И я обречённо вложила пальцы в её тёплую ладонь.
Впрочем, усилие над собой действительно пришлось совершать лишь несколько шагов от порога, а затем меня захватила величественная красота этого места. Высокие сводчатые потолки с мозаичными узорами, выложенными настолько искусно, что казалось, будто это и впрямь небо с плывущими по нему облаками. Изящные колонны, похожие на стволы деревьев. Разноцветные витражи в высоких окнах, дробившие солнечный свет на крохотные радуги. Я шла медленно, с изумлением крутя головой, и спутница милостиво подстраивала шаг под мою черепашью скорость.
Но вот сбоку от меня что-то мелькнуло, привлекая особенное внимание. Вздрогнув, я сделала несколько шагов в ту сторону и замерла перед узкой зеркальной полосой, убегавшей к потолку. Из серебристой глубины амальгамы на меня смотрела изящная девушка, чьи платиновые локоны свободно рассыпались по точёным плечам. Простой крой платья подчёркивал тонкость стана, а бледно-лиловый цвет ткани придавал синим глазам редкий фиалковый оттенок.
«Это я?»
Я смотрела на отражение, не узнавая его, и сердце сжималось от жалости к той, что отвечала мне таким же удивлённым взглядом.
«Какая она… я хрупкая и беззащитная. Как цветок или бабочка — чуть сильнее сожми пальцы, и погубишь. Неудивительно, что…»
Острый приступ головной боли буквально взорвал голову изнутри. Слабо вскрикнув, я рухнула на колени, сжимая виски ладонями. В глазах потемнело, а сквозь гул в ушах едва пробился возглас Первой Девы: «Дитя!».
Несколько бесконечных, мучительных мгновений — и поверх моих рук легли чужие пальцы, прогоняя боль. С неохотой, как гигантская кобра, отползала она обратно, прячась в глубинах сознания. И я знала, чувствовала: как только у неё появится новый повод, она немедленно вернётся.
«Не понимаю, — в голосе Первой Девы звучало замешательство, которое она и не думала прятать. — Почему на внешность? Ты не должна была так реагировать на внешность».
«Потому что я — не я, — чувство вины тяжело легло на плечи, заставляя ещё больше скорчиться. — Самозванка. Или…»
«Тише, тише. — Поток исцеляющей силы шипучей искристой волной смывал остатки телесной боли, но, к несчастью, был не способен справиться с болью душевной. — Как ты, лучше?»
Я рвано глотнула воздуха, давя подступившие слёзы. Подумаю обо всём после, сильно-сильно после.
— Д-да, — и я усилием воли распрямила спину.
«Вот и хорошо. — Первая Дева заглянула мне в лицо с такой добротой и заботой, что я чудом удержалась на краю полновесной истерики. — Давай-ка немного посидим здесь и отдохнём. Торопиться нам всё равно некуда».
Однако я почти испуганно мотнула головой: нет-нет, не нужно отдыхать, иначе расплачусь! — и тут же охнула, когда картинка перед глазами закачалась туда-сюда.
«Ты уверена?» — в тоне спутницы слышалось неприкрытое сомнение.
— Уверена. — И откуда только во мне взялось это упрямство?
«Ну хорошо, — уступила Первая Дева. — Обопрись на меня».