Лина Деева – Непокорная жена слепого ярла (страница 28)

Глава 55

Долго мне спать, естественно, не дали. Как и Агда, Эйрин на рассвете уходила собирать лекарственные растения — зима была близко. И перед уходом разбудила меня, неласково тряхнув за плечо. Бросила:

— Ступай за занавесь, — и я без лишних разговоров перебралась в отгороженный для меня тесный закуток.

Пожалуй, там можно было ещё подремать, однако, когда стук двери оповестил, что целительница ушла, я выбралась из-за импровизированной занавеси.

Ивар ведь тоже проснулся — несмотря на полумрак, я заметила это, когда меняла место дислокации. А значит, надо было использовать возможность поговорить без свидетелей.

— Как твоя рана? — первым делом спросила я, опускаясь на край Иваровой лавки.

— Заживает. — Как настоящий мужик, Ивар полагал более развёрнутый ответ признаком позорной слабости. — Что придумал ярл?

«Он не в курсе?» — удивилась я и коротко пересказала план Ронгвальда, напоследок уточнив:

— Разве тебе не рассказали?

— На свадьбе поговорить с ярлом у меня не вышло, — хмуро отозвался Ивар. — А сюда он не приходил.

— А Эйрин? — уточнила я. — Она-то должна всё знать.

Или не всё, а лишь частично, заметил внутренний голос. Ронгвальд не дурак: даёт исполнителям только ту информацию, которая им нужна.

— Эйрин упомянула лишь, что ты будешь прятаться здесь, — подтвердил мою догадку Ивар. — Теперь я знаю зачем.

— Вот как, — пробормотала я и уточнила: — А о лошадях и головолом-траве ярл не знает?

Ивар с заметной досадой качнул головой.

— И я забыла рассказать, — со вздохом призналась я. — Ничего, может, он заглянет сюда сегодня… Например, с горькой вестью, что Бьорг похитили.

— Может, — эхом откликнулся Ивар, и я продолжила:

— А ещё ему обязательно надо знать о человеке, которого я видела ночью!

Больной немедленно напрягся, и я поспешила рассказать и об этом.

— Лазутчик? — пробормотал сам себе нахмурившийся Ивар. — Но за кем он следил? Зачем приходил?

— Вот и я не знаю, — откликнулась я. И строго добавила: — А ты ложись, не надо так на локте привставать. Нехорошо для раны.

Ивар послушался, однако складка между его бровей не исчезла.

— Если до полудня ярл не придёт сам, — твёрдо сказал он, — я отправлюсь к нему.

— Попросим Эйрин позвать, — я вновь обломила его попытку вести себя как здоровый. — Рано тебе ещё ходить куда бы то ни было.

Больной фыркнул и пробурчал:

— Ты совсем как старуха Агда.

— На твоё счастье, — спокойно парировала я. И перевела разговор: — Ивар, я вчера не спросила у ярла… Может, ты мне ответишь? Мы с ним теперь и в самом деле женаты? Хотя он произносил не моё имя во время обетов.

— Боги сочетают людей, а не имена, — уверенно ответил Ивар. — Вы женаты по всем традициям.

— Тогда каким образом ярл объяснит… — начала я и перебила сама себя: — Неужели после того, как заговор будет раскрыт, откроет эту тайну? Представив всё помощью твоего отца, пославшего вёльву?

Больной повёл широкими плечами

— Может быть. Спроси у самого ярла. Но если он соберётся произносить слова отречения, прежде нужно будет открыть, кто стал его женой.

— Понимаю, — тихо отозвалась я, невидяще глядя перед собой в полумрак дома.

А Ивар неожиданно (и с ещё более неожиданными нотками недовольства) спросил:

— Почему ты так стремишься уйти? Разве вспомнила, кто ты и где тебя ждут?

Недоумевая, я повернулась к нему и встретила тёмный, тревожно-настойчивый взгляд. Честно ответила:

— Нет. Но какую участь ты предлагаешь мне здесь?

Ивар дёрнул плечом.

— Ты вёльва, целительница. Можешь остаться в Вестфольде, и люди будут уважать тебя, как спасшую ярла Ронгвальда.

— Для начала, я ещё никого не спасла, — напомнила я. — А ещё мне очень хочется покоя. Здесь же, вблизи Хаугарда, вблизи конунга и знатных родов, его не может быть никогда.

— Зачем тебе покой? — Ивар смотрел так, словно хотел загипнотизировать меня. — Это доля стариков, а ты молода.

«Да-да, это для седых пирамид», — усмехнулась я мысленно и произнесла:

— Иногда мне кажется, что душа моя состарилась раньше тела. Но к чему этот разговор?

И хоп! Ивар отвёл взгляд, даже голову немного к стене отвернул.

— Ни к чему.

«Что-то он там себе напридумывал, пока без дела валялся», — вздохнула я мысленно. А вслух с немного деланной бодростью сказала:

— Вот и хорошо. Тогда отдыхай, и я пойду отдохну. Кто, кроме норн, знает, чем закончится сегодняшний день?

На этом риторическом вопросе я поднялась с лавки и только собралась перебраться в свой уголок, как дверь дома врачевания резко распахнулась.

Я даже дёрнуться в сторону не успела, но, на моё счастье, в светлом прямоугольнике проёма стояла Эйрин. Обожгла меня недобрым взглядом: так-то ты блюдёшь тайну? Однако комментировать не стала, и причина этого стала известна почти сразу.

Войдя в дом, Эйрин плотно притворила дверь и огорошила нас новостями:

— Хаугард не спит. Ищут пропавшую жену ярла Ронгвальда — Бьорг. И её брата Дагена, также исчезнувшего этой ночью.

Глава 56

Так вот кого я видела ночью! Интересно, он сам сбежал, или ему помогли? И если последнее, то кто? Свои или чужие? Пускай Ронгвальд говорил о намерении просто отправить Дагена на поиски сестры, вариант с его побегом тоже был неплох.

«Только при условии, что он сломя голову бросился обратно в Ульрикстадир, — прохладно напомнил внутренний голос. — А вот если шатается где-то поблизости, это уже плохой расклад».

— Спрячься! — отвлекла меня Эйрин от логических построений. — Мне отказали в выходе за ограду Хаугарда. Возможно, решат заглянуть и сюда. Спрячься и сиди тише мыши в норе, у которой дежурит кот!

Я поспешила выполнить приказание — целительница была заметно встревожена. Боялась за себя? Или ещё по какой-то причине?

Почему мне постоянно виделся подвох в её действиях?

«Паранойя какая-то, — подумала я, устраиваясь на лавке в своём закутке. — Может, потому, что в упор неясно, зачем кому-то заглядывать в дом врачевания? И Бьорг, и Дагену здесь делать нечего. Однако высовываться и впрямь не стоит: на Эгира надейся, но якорь бросай».

И поскольку делать пока было абсолютно нечего, прикрыла глаза и попробовала задремать.

У меня получилось прокоматозить до завтрака — миски каши и куска хлеба, которые мне сунула Эйрин. После я ещё немного подремала, а затем сон сбежал окончательно. Валяться на лавке было скучно, и я сначала просто прислушивалась, пытаясь угадывать, чем занята целительница, а затем вообще слегка отодвинула ткань и в получившуюся щёлку стала наблюдать за происходящим по ту сторону. Ничего криминального, впрочем, не высмотрела: Эйрин занималась тем же, чем в своё время и мы с Агдой. Перебирала травы, шила, готовила, иногда выходила из дома, но почти сразу возвращалась. С Иваром они почти не разговаривали, и чем дальше, тем большим сочувствием я к нему проникалась. В самом деле, от такого «больничного» только сбежать и захочется, наплевав на все последствия.

День тянулся и тянулся — в вечном сумраке викинговского дома было не понять ни который час, ни хотя бы какое время суток. Смотреть и слушать надоело, возможности для разговора с Иваром не появлялось, дрёма больше не возвращалась. От нечего делать я достала из-за пазухи обручальное кольцо на шнурке и принялась рассматривать покрывавший его причудливый орнамент. И настолько увлеклась, что в самый последний момент среагировала на Эйрин, вдруг вздумавшую заглянуть в мой закуток. Быстро спрятала кольцо, однако целительница успела его заметить. Резко спросила:

— Что там у тебя? — и я в ответ брякнула:

— Просто оберег.

— Оберег? — Эйрин с подозрением сузила глаза. — Ну-ну.

«Если потребует показать, пойдёт лесом», — быстро решила я. Но что собиралась сказать или сделать целительница так и осталось тайной. В дверь дома врачевания властно стукнули, и Эйрин, переменившись в лице, поспешила выйти из-за занавеси. Я же наоборот вжалась в угол, зачем-то крепко сжав рукоять кинжала.

— Здравствуй, Ивар Тисовое Копьё, — прозвучал знакомый мужской голос, и я против воли ощутила разочарование: Хельги, не Ронгвальд. — Дурные вести принёс я тебе.

— Слушаю, Хельги, — хрипловато отозвался Ивар. — Говори как есть, без утайки.

И форинг пересказал легенду о похищении Бьорг и историю о реальном побеге Дагена. Правда, высказывать какие-либо обвинения благоразумно не стал, ограничившись заверениями, что отряд под его предводительством отправляется на поиски.

— Почему же с этой вестью пришёл ты? — Судя по плохо скрытому (или плохо разыгранному) гневу в голосе, Ивар решил изобразить праведное негодование. — Почему об этом не рассказал мне тот, кто ещё вчера клялся защищать мою сестру, как самого себя?

Я немного струхнула: не оскорбит ли подобное высказывание форинга? Однако Хельги отнёсся к словам Ивара, как к вполне естественным.

— Ярл Ронгвальд полон тревоги не меньше, чем ты, — заверил он. — С самого утра он лично говорит со всеми, кто мог бы что-то знать об исчезновении его жены.

— А Даген? — продолжал сын Ульрика. — Неужели брат мой пошёл на подлость? Неужели он осмелился подставить под удар доброе имя того, кто называл его сыном и никогда не делал различий меж нами?

— О том знают лишь боги, — уклончиво ответил форинг. — Но я верю, ярл никогда не обратит гнев на того, чей единственный грех: доверие.

— И вы отправляетесь немедленно? — голос Ивара звенел тугой тетивой. — Я с вами!

Однако Хельги, неожиданно показавший себя образцовым психологом и дипломатом, заверил:

— Не тревожься, мы разыщем прекрасноволосую Бьорг, пусть за ней придётся плыть хоть до Грикланда. И сделаем так, что её похитители понесут суровое наказание.

На том, собственно, разговор и завершился. Форинг оставил дом врачевания и всячески демонстрировавшего горе Ивара на попечение целительницы, молча наблюдавшей это представление. А я, сидя в своём закутке, неслышно выдохнула: пока всё шло по плану. И значит, вскоре мне предстояло пробраться за ограду Хаугарда, чтобы утром уже легально войти в его ворота.

Вот только что делать, если Эйрик решит ударить именно этой ночью?