Лина Деева – Чудесный сад жены-попаданки (страница 78)

Поэтому, когда врач закончил с осмотром и выдал мне примерно то же заключение и те же рекомендации, что и Этельберт, сумму за труды я отдала ему в два раза больше положенной.

— Кхм. — Тротвилль даже немного опешил. — Благодарю, леди Каннингем. И, если позволите, хотел бы спросить: больного уже кто-то осматривал?

— Да. — Не имело смысла отрицать очевидное. — Лорд Эйнсли был так любезен, что прислал в Колдшир своего личного врача.

— У лорда Эйнсли есть врач? — удивился Тротвилль. — Что же, надо будет при случае познакомиться с коллегой. Он весьма грамотно провёл лечение.

— Я непременно передам вашу высокую оценку через лорда Эйнсли, — пообещала я.

И, как того требовал неписаный закон гостеприимства, предложила Тротвиллю переночевать в замке.

— Спасибо, леди Каннингем, но я обещал супруге обернуться одним днём, — ожидаемо отказался тот. — Поэтому прошу меня извинить.

Мы распрощались. Врач уехал, а я, проведав Райли, распорядилась, чтобы в кабинет принесли чай, и уселась за осточертевшие бумажки.

Помимо всего прочего, Тротвилль сказал, что если не будет осложнений, то рану можно будет зашить примерно через неделю. Предлагал снова вызвать его, однако я считала, что Этельберт справится не хуже. А после того как швы будут наложены, можно будет немного выдохнуть и всё-таки устроить этот злосчастный праздник, который я всем обещала и которому уже сама была не рада.

— Сместится дня на три, — решила я, глядя на календарь.

Со вздохом достала из ящика письменного стола стопку чистых приглашений и вывела на первом: «Третьего аугустуса сего года леди Каннингем приглашает вас…»​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Глава 99

Вторая ночь прошла относительно спокойно, и большую её часть я благополучно продремала в кресле. Отчего утром, естественно, чувствовала себя ржавой развалиной, а не благородной леди, и Райли не мог этого не заметить.

— Не нужно со мной сидеть, — неизвестно в какой по счёту раз попытался внушить он. — Я прекрасно могу оставаться один, а для чего-то срочного есть колокольчик и прислуга.

— Да-да, — покивала я и, как вчера, наклонилась к нему. — Держись за меня. Пришло время утренних процедур.

На лице Райли отразилась короткая борьба, однако фирменное «Я сам» отступило перед трезвой оценкой собственных возможностей. Насупившись, он обнял меня за шею, и, услышав, как сбилось его сердце, я вдруг осознала ещё одну немаловажную причину принять помощь. Лукаво улыбнулась сама себе — ну, хотя бы поэтому будешь меня слушаться, пока болеешь, — и приобняла его за пояс.

— Осторожненько встаём.

Мы медленно поднялись с кровати и побрели к столику с принадлежностями для умывания.

Несмотря на видимость, что фраза Райли о колокольчике и прислуге благополучно прошла мимо моих ушей, задумалась я над ней всерьёз. В самом деле, сегодня он наваливался на меня куда меньше, да и выглядел бодрее. Температура, конечно, не спала, но с незажившей раной она и должна была оставаться субфебрильной. Я, в принципе, могла выдержать и третью ночь в кресле, но зачем совершать подвиг, без которого можно обойтись? И потому, когда в замок приехал Этельберт, я после осмотра и перевязки поинтересовалась, насколько разумно было бы оставить раненого на ночь одного.

— Полагаю, к этому нет противопоказаний, — поразмыслив, ответил врач. — Если, разумеется, к ночи не случится внезапного ухудшения.

Я кивнула: да, подождём. Проводив Этельберта, влила в себя чайник крепкого чая и отправилась смотреть, как движется работа по внутренней доделке теплицы. Там оставались сущие мелочи, и мне не терпелось поскорее вселить туда первых «жильцов».

Вечером состояние Райли осталось по-прежнему стабильным. Ужинал он, как доложила Рона, тоже с аппетитом, и я решилась. Строго-настрого наказала служанкам при малейшем шуме из комнаты «господина управляющего» спешить туда и будить меня и предупредила Райли, что сегодня он ночует один.

— Замечательно, — с серьёзным видом кивнул он. — Вам нужно как следует отдохнуть.

Я невесело усмехнулась: зеркало уже второй день подряд сообщало мне то же самое. И с преувеличенной суровостью сказала:

— А ты не геройствуй. Что-то понадобится — сразу зови прислугу.

Губы Райли тронула мягкая улыбка.

— Не тревожьтесь, моя леди. Всё будет хорошо. Отдыхайте.

И с этим напутствием я ушла в свои комнаты.

Тёплая ванна с лавандой, чистая сорочка, мягкая постель. Прохладный воздух, напоённый тонким запахом далёкого моря. Ласковая темнота и запертая на всякий случай дверь. Что ещё нужно, чтобы как следует выспаться?

Вопрос, на который у меня не было ответа, хотя полночь давно миновала. Я ворочалась на благоухавшем свежестью бельё и никак не могла призвать к себе сон. Мне было то жарко, то холодно, то неудобно, то тревожно из-за почудившегося звука. Лезли в голову мысли о Каннингеме: где он сейчас, что задумал? О разводе: надо узнать имена и адреса лучших столичных адвокатов, списаться с ними, а то и поехать на очную консультацию. О празднике: всё ли предусмотрела и заказала? Всех ли пригласила? И конечно же, я не могла не думать о Райли: только бы рана зажила без осложнений! Всё остальное потом, сначала пусть он поправится!

А внутренний голос нашёптывал: «Слишком много участия, слухи наверняка поползли. Нужно быть осторожнее, нужно скрываться. Пока Каннингем не даст развод…»

А если не даст? Если юристы не смогут найти лазейку? Если у нас останется только один путь?

«Мезальянс. Плохой вариант. Высший свет ещё простил бы любовника-ровню — в конце концов, многие так и живут. Но с такой разницей в положении…»

Плевать на высший свет.

«Репутация. Может сказаться на заказах».

Я крутилась на постели, словно на листе раскалённого металла, и наконец не выдержала. Поднялась, зажгла свечу и решительно накинула капот.

Пойду в кабинет: посижу немного над документами или возьму какую-нибудь книжку. Отвлекусь.

Но стоило мне выйти в коридор, как ноги сами понесли в сторону лестницы, а по ней — вниз, на половину прислуги.

«Просто проверю, как он, — убеждала я себя. — Загляну на минуточку и сразу уйду. Меньше всего нам нужны поводы для новых сплетен».

Преисполненная решимости так и поступить, бесшумно открыла дверь в комнату Райли и тенью просочилась внутрь.

Огонёк свечи разогнал царившую темноту, и я поспешила прикрыть его ладонью: не хватало ещё разбудить спящего. А в том, что Райли спал, не было сомнений: напряжённый слух улавливал в тишине его мерное дыхание. В неплотно зашторенное окно заглядывала любопытная луна, и я, подумав, вообще задула свечку. Подождала, пока глаза привыкнут к призрачному полумраку, и на цыпочках приблизилась к кровати. Поставила подсвечник на стол (в лунном свете казалось, что розы в вазе тоже источают слабое сияние) и заглянула Райли в лицо.

Глубокий сон расслабил строгие черты, отогнал обычную хмурую сосредоточенность. Только между бровей лежала тонкая морщинка да горечь по-прежнему жила в опущенных уголках губ. И что я могла ей противопоставить? Я, которая после двух суток жёсткого недосыпа, не смогла уснуть в своей постели.

Одинокой постели.

— Всё будет хорошо.

Легко, как бабочка крыльями, я коснулась губами морщинки в межбровье.

Всё будет хорошо, только поправляйся.

Немного отстранилась да так и замерла в неудобном полунаклоне, встретив чернейший взгляд открытых глаз.

— Мэри.

Жёсткая горячая ладонь легла на щеку, и я потупилась в глупом смущении. Господи, столько лет, а краснею как школьница.

— Моя Мэри.

Движение навстречу — нет-нет, тебе нельзя напрягаться! И как лепесток слетает на землю с пышного розового куста, так и я соскользнула вниз, в горячечные объятия.

Навстречу самому первому, долгожданному, горько-сладкому поцелую.

— Люблю тебя, моя Мэри.

— И я тебя. Джейми.

Глава 100

Как же уютно было лежать в лунном полумраке, прижавшись к тёплому боку и положив голову на твёрдое плечо! Вдыхать родной запах, слышать ровное биение сердца, чувствовать крепко сплетённые пальцы. И упрямо бороться со сном, не желая провести в его беспамятстве хотя бы одну лишнюю минуту из драгоценной близости.

— Тебе точно удобно? Как плечо?

— Всё чудесно, родная. — Меня нежно поцеловали в лоб. — Не переживай так, оно того не стоит.

Я завозилась, вжимаясь в сильное мужское тело, и пробормотала:

— Не могу не переживать. Вдруг с твоим выздоровлением что-то пойдёт не так?

А здесь нет ни антибиотиков, ни нормальной хирургии, ни элементарной зелёнки.

— Всё будет так. — На несколько секунд меня крепко прижали к себе. — И не такие раны заживали.

Я вздохнула, однако не стала продолжать тему. И спустя недлинную паузу услышала негромкое, будто самому себе сказанное:

— До сих пор не верю, что не сплю. Высшие силы — свидетели, ради этого стоило подставиться под пулю.

— Не стоило! — немедленно возразила я с жаром. — Я бы в любом случае однажды разобралась в своих чувствах!