Лина Деева – Чудесный сад жены-попаданки (страница 58)
И тут инспектора прорвало.
— При том, — лязгнул он, — что сержант Иностранного легиона Джеймс Райли считался одним из лучших подрывников за всю его историю!
Ого! Я с трудом удержалась, чтобы не вытаращить глаза. Так Райли ещё и бывший военный? Как интересно!
Однако Трейси знать о моём интересе не стоило.
— Приятно слышать, что господин Райли настолько знаменит, что его знают даже в Хайланде, — ровно заметила я. — Тем не менее мне не кажется, что это повод обвинять его во всех взрывах на пятьдесят миль вокруг.
Инспектор хотел что-то ответить, но тут вмешался доселе молчавший Райли.
— Господин инспектор, — сухо произнёс он, — поправьте, если ошибаюсь, но банда Безликого уже использовала динамит в своих прежних нападениях?
Трейси гневно запыхтел, однако ответил правду:
— Да, такое было.
— В тех случаях вы тоже считаете, что сапёром был я?
Лицо инспектора перекосилось от злости.
— Не считаю! — выпалил он. — Что не отменяет моих подозрений относительно бывшего уголовника, сидевшего в Ньюгейте!
Вот это новости! Я уставилась на Райли во все глаза: какое у него любопытное прошлое! А мои предположения насчёт службы в полиции, выходит, в корне неправильные?
Кто же ты, Джеймс Райли, на самом деле?
— Я уже говорил вам. — Райли смотрел исключительно на инспектора. — У закона больше нет ко мне претензий.
— Чёрного кобеля не отмоешь добела! — фыркнул Трейси, и я наконец вмешалась.
— Достаточно, господин инспектор! Вы получили ответы на все свои вопросы или хотите спросить ещё о чём-то?
Трейси перевёл на меня яростный взгляд, однако я не стушевалась. И после короткой и безмолвной дуэли инспектор нехотя процедил:
— Больше вопросов у меня пока нет.
— Прекрасно. — Я потянула за шнур звонка, и вскоре в комнату вошла горничная.
— Динни, — велела я ей, — проводи господина инспектора. Если он или его люди пожелают поговорить с кем-либо, прежде поставьте в известность меня. Ясно?
— Да, госпожа. — Горничная присела в книксене. — Господин инспектор, прошу вас.
У Трейси не было выхода, и, напоследок пронзив нас с Райли очередным разъярённым взглядом, он покинул гостиную, так и не попрощавшись.
В комнате ненадолго повисло молчание, которое первым нарушил Райли.
— Пойду проверю, что инспектор не задержится, — хмуро сказал он. — С вашего разрешения.
Шагнул было к двери, но я остановила его холодной и ровной фразой:
— Попрошу вас остаться, Джеймс Райли, сержант Иностранного легиона и бывший заключённый Ньюгейта. В отличие от инспектора Трейси, у меня есть к вам вопросы.
Глава 75
Судя по выражению в глазах Райли, он бы с куда большим удовольствием проследил, чтобы Трейси не пробыл в замке дольше необходимого. Однако я уже с достоинством опустилась в кресло и царственным жестом указала «господину управляющему» на место напротив. И тому ничего не оставалось, кроме как сесть с прямой спиной и выжидательно на меня воззриться.
Я выдержала недлинную паузу, собираясь с мыслями и задвигая лишние эмоции куда подальше. Повисшую тишину нарушали лишь какие-то пташки, которым вздумалось пообщаться прямо за окном гостиной.
— Итак, — наконец начала я утвердительно, — ты не полицейский.
Райли сдержанно кивнул.
— Тогда почему ты до сих пор поддерживал моё заблуждение?
— Не поддерживал, — разлепил он губы. — Просто не опровергал.
Я насмешливо хмыкнула, а затем, согнав с лица всякий намёк на улыбку, жёстко спросила:
— Тогда кто ты такой?
Каменная маска вместо живого лица.
— Вы ведь уже слышали от инспектора.
— Слышала, — согласилась я. — Предлагаешь дать тебе расчёт, как уголовнику?
Это было сознательное передёргивание и манипуляция, однако приём сработал. На щеках Райли вздулись желваки, и он почти процедил:
— Я чист перед законом.
— В таком случае… — Я без промедления подалась вперёд. — Жду твоего рассказа.
Несколько ударов сердца мы смотрели друг другу в глаза, а затем Райли отвернулся, демонстрируя медальный профиль.
— Я случайно узнал о кое-каких тёмных делишках армейского руководства. Попытался разобраться со всем сам, но меня быстро отправили на пенсию. А когда я вернулся на родину, то получил обвинение в шпионаже и измене королю. Я лишился воинского звания и наград… — Уголки его губ дёрнулись вниз — там до сих пор болело. Однако завершил Райли прагматичным: — …Но это лучше, чем если бы лишился головы.
— Тебя оправдали? — уточнила я.
— Да.
Лаконично, но малоинформативно. И чувствуя недоговорённость, Райли добавил:
— Нашёлся человек, который заставил следствие не успокоиться на достигнутом.
— Каннингем?
Я бросила имя наобум и неожиданно попала в цель.
Райли повернул голову, и от горечи в его глазах мне самой стало горько, как от разжёванной таблетки.
— Вы очень проницательны, леди Каннингем.
Я дёрнула щекой, отметая недокомплимент.
— Он приставил тебя, чтобы следить за мной?
— Защищать, — мягко поправил Райли. — Вы ведь его жена.
Я не удержала фырканье: да-да, конечно! Скорее уж обуза, как чемодан без ручки. И нести тяжело, и выкинуть… Кстати, а что мешает?
И немного перефразировав, я с холодным цинизмом сказала:
— Я мешаю лорду Каннингему буквально во всём, иначе он бы не сослал меня в Колдшир. Не знаю, что его вынудило жениться, но весьма удивлена, что именно он отправил кого-то просто защищать меня. Гораздо логичнее для него было бы послать со мной душегуба, а всю вину свалить на того же Безликого.
— Не говорите ерунды! — резко ответил Райли. — Лорд Каннингем не святой, но подобное недопустимо для мужчины! Тем более в отношении вас!
Сказал — и замолчал, должно быть, сам не ожидал от себя такой горячности. У меня же на языке так и крутилась фраза, что не надо судить о других по себе, особенно если благородства в тебе — на двадцать высокородных лордов. Однако я удержалась, в кои-то веки сообразив, как странно такое будет звучать из уст Мэриан, а не тётки, давным-давно разбившей все розовые очки.
Вместо этого я с напускной небрежностью уточнила:
— Значит, ты не пишешь в столицу письма о событиях в Колдшире?
Райли хватило совести отвести глаза.
— Раз в две недели. И это просто краткие отчёты.
Я медленно склонила голову, пережидая дурацкий приступ душевной боли, и проронила: