Лина Алфеева – Цветана полная любовь лорда Арана (страница 52)

— Твоя работа? — строго спросила я у нее.

— Это не Лучик. Точнее, дело не только в ней, — тихо проговорила мама Алора. — Алдрак мне рассказывал, что в Драконаре были драконы, способные устанавливать связь со многими астральными сущностями, в том числе и чужими. Мы с отцом опасались, что и с тобой случится нечто подобное.

— Из-за того, что я была для них маяком при переходе?

— Астралы выбрали тебя, моя девочка. Сочли достойной доверия, — голос Алоры дрожал от сдерживаемых эмоций.

Я чувствовала, что моя невероятно сильная мама боится за меня. Но не понимала, что ее так тревожит.

— Пусть астралы меня выбрали. Разве это плохо? Они такие славные. — Я почесала макушку Лучика, поймала ее недовольный взгляд. — Но ты вне конкуренции.

Астральная ящерица тут же разомлела от удовольствия, по песочно-зеленой шкуре зазмеились солнечные всполохи. Астралы Зангара мне всегда доверяли. Я помогала драконам находить с ними общий язык, учила как укреплять связь…

— Цветана, матерью астралов может быть только дракон. Или тот, кто им однажды станет.

— В смысле?..

Я в полнейшем шоке посмотрела на маму, убедилась, что ее слова не розыгрыши и без сил упала на стул.

Лучик тут же вскарабкалась мне на колени. Она росла уже не так стремительно, но все равно менялась. Чешуйки на шкуре стали более четко выражены, а на спине появились зачатки крыльев. Сейчас они даже мышь не смогли бы поднять в воздух, а моя Лучик была уже размерами с полугодовалого щенка. Впрочем, ее ничего не смущало. Она все так же обожала падать на меня с неба и спать со мной в одной постели. А еще требовала, чтобы я ее чесала.

Вот и сейчас воспользовалась, чтобы я ее погладила. Правильно. Незачем хозяйке зря сидеть и хмуриться, так и настроение может испортиться.

Пока Лучик отвлекала меня от тревог и хандры, мама объяснила, что волшебные существа Драконара всегда помогали драконам, но они сами решали, каким особым талантом или способностью наделить. Были способны стать частью брони или крыльев, а могли превратиться в облако, вечно парящее над головой. Астралы всегда решали сами, вот и сейчас они сделали выбор за меня. Мама боялась, что они начали меня изменять изнутри.

Глава 21

— Хочешь сказать, что я стану драконом? Как папа Алдрак и другие?

— Такая опасность есть.

— Но почему это опасность?

— Никто не знает, сколько длится цикл превращения. Даже гусенице нужно время, чтобы стать бабочкой.

— Нарекаю тебя личинкой дракона! — хохотнул Угольд и тут же получит от Алоры по лбу.

Да, моя мама была сурова, хотя Угольд вымахал выше нее и совсем немного уступал отцу.

— Мама, я прекрасно себя чувствую. Знаете, ваши взгляды меня больше пугают.

Мне не нравилось, что на меня смотрели, как на смертельно больную. Даже тренировка на площадке для отработки заклинаний не помогла убедить семью, что я никакую хворь опоясывающую не подцепила.

Но по-настоящему страшно мне стало, когда в Эльгаре объявили о визите изумрудных драконов.

***

Аран

Отпустить Сарэль в Эльгар оказалось непросто.

Ученица давно стала частью его жизни. Такой же важной, как восход и закат. Поначалу Аран сопротивлялся странному притяжению, списывал его на исследовательский интерес. Сарэль явилась из-за гор, была непохожа на дракониц Зангара. Ларг и Талион в один голос важно рассуждали о необходимости как следует изучить остроухую экзотику, Аран наблюдал за их разговорами и планами со снисходительной улыбкой. Не вмешивался, но присматривал, чтобы горячие драконы не обидели девушек. Поэтому и уловил момент, когда им обоим стало не до смеха, а отношение к прибывшим стало мягче и трепетнее…

К тому времени Аран и сам определился. Точнее, осознал, как крепко и безнадежно увяз в эльфийской паутине. И дело было даже не в том, что Сарэль помогла ему с астралами во время ритуала. Её приняли и одобрили мудрейшие драконы его стаи. Рурк и Ограс так вообще открыто говорили, что он будет полнейшим глупцом, если упустит такую девушку. Мирра молча радовалась за него, но намекала, что пора бы сделать девушке официальное предложение, причем по эльфийским традициям. Даже книгу ему где-то раздобыла, к сожалению, она была на эльфийском. Когда показал книгу побратимам, Ларг нахально заявил, что лично ему достаточно и картинок. Причем он готов читать их с конца, где речь шла явно о брачной ночи.

Пришло нарычать на гаденыша Ларга и потребовать, чтобы он сначала слетал на родину Нинэль, а потом уже подкатывал к ней с финальными инструкциями из брачной книги. А то устроит всему Зангару эпилог только зарождающимся дипломатическим отношениям.

Талион оказался серьезнее. Он обожал свою нежную целительницу и уже по-тихому обсуждал с Ограсом ее пристройку на работу в местный лазарет в качестве важного советника. А вот парное увлечение Талиона и Тараэль ловушками Арана беспокоило. С другой стороны, если Тараэль будет работать в лазарете, то сможет сразу принимать тех, кто вляпается в ею же расставленные ловушки, объяснять, как их обнаруживать и обходить. Да, адептам академии Зангара определенно не помешает наставник по убийственным магическим преградам. Аран представил, как будет орать Талион, когда узнает, что вместо тихой и безопасной работы в лазарете, его Тараэль станет мастером ловушек.

И все равно опасность, с которой она столкнется ничто по сравнению с тем, что пришлось пережить его Сарэль.

Аран уперся лбом в стол. Ему пора было даже мысленно называть фальшивую эльфийку Цветаной, а он, как юнец, не мог отпустить её образ. И дело было не в особенных ушах или других деталях внешности. Сарэль оказалась первой, с кем он не побоялся показаться слабым.

Вожак стаи обязан быть непоколебим, как скала. Даже если душу раздирают сомнения и чувство вины, даже если он в самом деле не знает, как спасти тех, кто ему доверился, он обязан излучать уверенность и делать вид, что все в порядке. Год за годом он наблюдал, как теряет подвижность Ограс, смотрел, как Рурк загоняет себя тренировками, чтобы разжечь в своем источнике неумолимо угасающий огонь.

Аран выстроил для своих друзей целый остров. Смог подобрать идеальное место, пробудил его спящие источники, открыл академию для юных драконов, чтобы они своим огнем и силой стали частью извечного магического круга жизни.

Как-то Сарэль спросила у него, отчего в Зангаре так много преподавателей из травяных и древесных драконов. И Аран смог ответить ей честно: он пригласил преподавать тех, кто умирал. В академии Зангара они обрели новую цель, смогли поправить здоровье и дали Арану время для того, чтобы придумать, как их спасти.

Тогда Аран не хвалился, не открывал великую тайну Зангара, а просто делился с Сарэль тем, что жгло его изнутри. Его побратимы Ларг и Талион столько раз пытались его разговорить, но он не хотел, чтобы они видели его слабость.

С его ученицей все было иначе. Не было ни сомнений, ни неловкости, только с ней он смог называть вещи своими именами.

Она была, как свет. Такая же чистая, отважная и дарящая тепло всем, кто с ней сталкивался. Вихрь утверждал, что астралы считали ее не просто маяком, для них она стала солнцем. Где бы они ни находились, в какой бы тайный магический поток ни нырнули, они ее чувствовали и могли найти дорогу домой.

Хотя почему была?..  Сарэль никуда не исчезла, просто, как бабочка, выбралась из кокона фальшивой личины. Фойл во время разбирательств пытался орать о том, что его ученица была шпионкой Эльгара, намекал, что она настроила астралов против благородных драконов. Что это из-за Сарэль пострадала группа адептов в Янтарном лесу.

Аран сам удивился своему хладнокровию. Он смог выслушать Фойла и сослал заведовать полями на дальней границе. Той, что вообще не соприкасалась с другими долинами, лишь упиралась в горы. Теперь в ведении Фойла будут только полив и контроль местный погоды. Никакой работы с молодняком.

Фойл не сдался без боя, даже притащил в академию свой клан, чтобы он просил за родича. Аран всех принял, выслушал, а потом намекнул, что ему нужно как-то объяснить родителям пострадавших адептов, кто виноват в их беде, и Фойлу самому выгодно оказаться, как можно дальше от острова, когда родители потребуют его шкуру.

Только избавившись от Фойла, Аран вспомнил о зачарованной тетради, подготовленной им для шпионажа за его ученицей.

Фойл хотел, чтобы, прочитав записи, Аран убедился, какую змею пригласил в долину. А Аран лишь увидел, что Ограс, и Рурк были правы, когда уговаривали его сделать все, чтобы Сарэль осталась. Даже когда за ней прилетел Алдрак, Рурк рычал, что Аран обязан удержать этот свет в Зангаре, потому что без него сердце вожака снова погрузится во мрак.

После получения астрала Рурк стал до противного поэтичным. Но сейчас Аран чувствовал себя именно так, как и предсказывал старый друг.

Его сердце погружалось во тьму.

И все-таки Аран не жалел, что отпустил дочь Алдрака. У него не было права просить ее остаться. Она уже и без того сделала так много для его долины, что фальшивая личина и обман могли быть списаны на девичью шалость.

А еще Аран не был уверен, как она к нему относится. Он был благодарен той, что называла себя Сарэль, за астралов. Но имел ли он права рассчитывать на большее?