Лин Йоварт – Молчаливая слушательница (страница 55)
– Я не сомневалась, что отыщу его. Он знает про смерть отца? Я должна рассказать Марку про то, что отец мертв и похоронен. Точнее, мертв и сожжен. Ну, или скоро будет сожжен.
Джой шагнула вперед, вытянув руки. Расстояние между ними сократилось, конверт перекочевал в ее ладонь. «Будто обмен шпионами на Глиникском мосту[25]», – подумал Шепард. Хотя он-то как раз в обмен ничего не получил.
Надо сказать Джой до того, как она откроет конверт.
Шепард схватил ее за запястье.
– Погодите.
– Что вы делаете? – Джой выдернула руку, начала разрывать конверт.
– Джой, он умер.
Она фыркнула.
– Не говорите ерунды. Марк не умер. Он сбежал. Умер мой отец. И мама с Рут умерли, но Марк – нет.
Шепард торопился ответить, а слова сочились изо рта медленно, как густая грязь.
– Погиб в автомобильной аварии.
– Нет, не погиб. Сбежал. – Ее голос надломился.
Алекс уставился на гравий. Промолчал.
– Я вам не верю, – сказала Джой. – Это какая-то хитрость. Вы хотите меня перехитрить, чтобы я сказала какую-нибудь… и вы… – Она осеклась.
Он покачал головой.
Джой с трудом сглотнула. Прошептала:
– Когда?
– Очень давно – в тысяча девятьсот шестьдесят шестом. В Дарвине.
– Нет-нет-нет! Тогда Марка в Дарвине не было.
– Он сменил имя. На Марка Харрисона.
– Нет, Марк не стал бы менять имя. Иначе как бы я его нашла?
Шепард вновь уставился на гравий под ногами.
– Что внутри? – тихо спросила Джой.
Он поднял голову – Джой протягивала конверт назад.
– Копия… – Алекс перевел дыхание. – Копия свидетельства о смерти. И газетная статья про аварию. Мне жаль. Искренне жаль.
Джой стукнула кулаком по мусорному контейнеру.
– Это все вы виноваты! Зачем сказали?! Думали, в результате я признаюсь в убийстве отца? Решу, что мне больше незачем жить? Вы просчитались!
Почему любой разговор с этой женщиной заканчивается криком?
– Я собиралась и дальше искать Марка! Не хочу знать, что он
Она швырнула в него конверт, но тот перевернулся в воздухе и неуклюже спланировал на гравий у ее ног.
Алекс не находил слов.
– Убирайтесь! – бушевала Джой. – Катите отсюда на своей долбаной полицейской машине, оставьте меня в покое!
– Нет, – тихо возразил он. – Вы поедете со мной.
Глава 68
Джой и Рут
Комната, где Фелисити с Джой сидели после уроков Библии, сегодня была забита куртками, шапками, шарфами и зонтиками. Просунув голову в кухню в конце зала, Джой увидела не меньше двадцати женщин из Ассоциации: они хлопотали над тарелками с бутербродами и нарезкой, начиняли булочки джемом и взбитыми сливками, лили воду в два гигантских электрических чайника, суетились и кудахтали над разогреваемыми пирогами и громко, но притворно возмущались при появлении в кухне очередной тарелки с едой. Похоже, проводить мистера и миссис Ларсен съехалась вся округа в радиусе ста миль. Джой предполагала, что многие здесь не знали Ларсенов, а просто жаждали поглазеть на разводящуюся пару, которая якобы не разводится.
Это было первое мероприятие в актовом зале после исчезновения Венди, поскольку отец настоял на отмене Новогодних танцев из уважения к Боскомбам.
Музыкальная группа под названием «Веселился Джонни не ахти» настраивала на сцене инструменты, но отец сегодня с ними не играл, поскольку был ведущим. Сейчас он встречал всех в дверях и раздавал указания: женщинам – нести тарелку с едой на кухню; мужчинам – класть в жестянку два шиллинга на оплату музыкальной группы и прощального подарка Ларсенам.
Джой посещала танцы в актовом зале Блэкханта всю свою жизнь. Когда кто-нибудь обручался, праздновал совершеннолетие, переезжал в другой город или отмечал двадцать пятую годовщину свадьбы, Ассоциация сельских женщин и Общественный комитет развивали бурную деятельность и устраивали танцы.
Каждые новые танцы в точности повторяли предыдущие. Всебыло одинаковым – люди, музыка, ведущий, подарок, речи, угощение. Всё. За исключением почетных гостей.
Официально мероприятие начиналось в половине восьмого вечера, но люди стекались в зал за полчаса – ради лучшего места на парковке, лучшего стула за ужином или лучшего обзора входных дверей с прибывающими гостями. Ровно в семь тридцать отец Джой поднимался на сцену, приветствовал собравшихся в микрофон и отпускал шутку. Все смеялись и хлопали, руководитель музыкальной группы Джонни Би Бэд (которого на самом деле звали Морис Парсонс) объявлял первый танец, неизменно вальс – «чтобы народ размялся». В течение часа группа играла знакомые мелодии, затем наступал перерыв, женщины из Ассоциации выносили музыкантам чай и тарелку с печеньем. Остальные тем временем обсуждали погоду и слякоть, пока группа не заводила следующую песню.
Почетные гости обычно пробирались в зал под конец перерыва, якобы тайком, но отец обязательно это видел и провозглашал их появление в микрофон под общие аплодисменты. Дальше опять шутил: «Что так поздно, Фред? Не читал сообщение в “Газетт”?» Все смеялись, упомянутый Фред в притворной растерянности качал головой, а его жена закатывала глаза и вскидывала руки – мол, мужчинам ничего поручить нельзя, – чем вызывала новый приступ смеха. Отец говорил: «Ладно, мы-то знаем, кто в вашем семействе штаны носит», – и люди вновь смеялись, хотя слышали эту шутку сотню раз. Джонни забирал у отца микрофон и объявлял следующий танец.
Каждый раз одно и то же. За исключением сегодняшнего вечера. Когда мистер и миссис Ларсен вошли, никаких фанфар не прозвучало, и «счастливая пара» сразу разделилась: мистер Ларсен отправился в конец зала приветствовать знакомых, а миссис Ларсен прошмыгнула в кухню. Джонни объявил следующий танец, гости поспешно встали и начали танцевать – во избежание дальнейших неловкостей.
Джой шепнула:
– Мама, а где Колин?
Нехорошо, если он остался один в странном сказочном домике Ларсенов.
– За Колином присматривают мистер и миссис Боскомб, – на ходу ответила мама, спеша за мужем на танцпол.
В девять тридцать наступало время ужина. Женщины из Ассоциации руководили процессом в кухне не хуже авиационных диспетчеров; по их указаниям девочки-подростки сновали туда-сюда с тарелками бутербродов и тортов, а мальчики-подростки, среди них и Марк, – с гигантскими плетеными корзинами, полными чашек, блюдец и тарелок. Члены общественного комитета несли большущие алюминиевые чайники с заваркой, еще какие-то мальчики – кувшины с молоком и супницы с сахаром, утыканные ложечками, как ехидна иголками.
После ужина отец принес два стула в переднюю часть зала и забрал из раздевалки прощальный подарок. Стулья разместил рядышком, спиной к сцене, и взял у Джонни микрофон. Поправил галстук, громко кашлянул, требуя внимания.
– Добрый вечер. Хочу пригласить наших почетных гостей подойти и занять свои места. Роберт, Барбара!
Под дружные аплодисменты отец расцвел фирменной улыбкой, которую все так любили, а Роберт с Барбарой сели на стулья. Роберт по привычке улыбался, его глаза поблескивали. Лицо Барбары напомнило Джой гладкую серую сталь молочного бидона.
Отец начал речь. Эту часть Джой терпеть не могла – он говорил очень долго и отпускал ужасные шутки, обычно в адрес маслозавода, правительства и своей жены.
– Ну что ж, пора. Роберт и Барбара, наши добрые друзья и соседи, покидают нас ради новой жизни в Мельбурне. Нам остается лишь попрощаться. Женщины выглядят чудесно, согласны? Знаете, я считал косметику излишеством, пока у Гвен однажды не кончился весь запас. В ту неделю я сам увеличил расходы на домашнее хозяйство, уж поверьте. – Отец обвел взглядом зал, приоткрыв рот в беззвучном хохоте; прислушался к смешкам зрителей. – Барбара – весьма уважаемый член нашей общины, и мы никогда не забудем ее замечательные костюмы для Рождественских концертов в начальной школе Кингфишера. А Роберт неутомимо трудился в составе общественного комитета и родительского комитета Кингфишера, и…
Отец не унимался, превозносил добродетели Роберта, подробно излагал, как много и охотно тот помогает людям, рассказывал забавные истории о запутанных отношениях Роберта с новомодными штучками вроде телевизора и «огнеглушителя».
Речь была длинной, но теплой и душевной – даже Джой это признала. Хотя Барбару отец больше не упоминал.
Пришел черед подарка, упакованного в оберточную бумагу и обвязанного бечевкой. Подарок всегда был одним и тем же, независимо от гостей и повода для торжества.
– Роберт и Барбара, желаем вам всего наилучшего! Пусть ваши судьбы, – (Джой отметила множественное число), – сложатся хорошо. Берегите, пожалуйста, себя и своих любимых – (Джой отметила, что такого отец раньше не говорил) – и примите этот подарок в знак нашей признательности за вашу работу на благо сообщества.
Кто-то из мужчин крикнул:
– Речь, речь!
Роберт встал. Он походил на теленка, который лишь наполовину выбрался из матери и еще не решил, хочется ли ему наружу.
– Ох, не привык я к такому учету…
Джой глянула на Барбару, сидевшую со строгим видом, и решила, что мистер Ларсен употребил «учет» вместо «почета» намеренно.
– Спасибо за теплые слова, Джордж, и за разные байки про меня – я от души посмеялся над этими антидотами. Спасибо за прекрасный подарок, нам очень принятно. Я тронут тем, сколько вас здесь, и… грустно прощаться со столькими хорошими людьми. Однако времена меняются, даже если ты…