Лин Яровой – Зазеркалье (страница 15)
– Да, теперь нормально.
– Я в дороге. Ветер шумит. Как добрались?
– Без происшествий. Таксист только душный попался. Всю дорогу заёбывал разговорами. А так всё ровно.
– Ключи быстро нашёл?
– Да, никаких проблем. Слушай, Макс. Я что узнать хотел…
Свободной рукой я достал из кармана пачку сигарет. Вытянул одну зубами. Затем чиркнул пару раз зажигалкой и, усевшись на край пыльной кровати, закурил.
– Ты в Рощу давно приезжал? – спросил я.
– Давненько. В июле примерно. А что?
– Скажи мне, куда Колебин делся? Что с ним случилось?
В трубке вновь зашумело, будто от чужого дыхания.
Затем Макс ответил:
– Так помер же.
В груди качнулся маятник. Тяжесть прокатилась от сердца к животу, а затем поднялась вверх, застыв комом в горле.
– Что?
– Помер, говорю. Ещё в прошлом году.
– В смысле помер?
Мне показалось, будто Макс сейчас засмеётся. Признается, что это глупая шутка. Но голос его не изменился, и всё с той же будничной интонацией друг произнёс:
– Он в тайгу ушёл со своим корешем по осени год назад. Короче, оба с концами. Видимо, замерзли по синьке, либо медведь.
– С каким корешем?
– Да жил у него собутыльник. Вроде тоже из археологов. Я сам не видел, мне Юра, участковый наш, рассказал, когда объяснения брал.
Я всё ещё надеялся, что меня разыгрывают. Пытался поймать Макса на лжи:
– А почему ты раньше не говорил?
– Да хер знает, – спокойно ответил друг. – Речь не заходила, я и не вспоминал. А что случилось-то?
Я потушил сигарету. Медленно обвёл пустой дом взглядом. Покрытый пылью сундук у стены. Грязные лоскутные половики, сбитые в кучу. Деревянная бочка, окутанная паутиной…
«Макс не врёт. Да и зачем ему врать? Но, чёрт, я ведь видел старика собственными глазами! Там в лесу».
– Алло-о-о! Андрюха?
– Да, я здесь.
– Что случилось, говорю?
– Да ничего… Просто заметил, что дом заброшен, решил узнать.
В телефонной трубке вновь захрипело. На этот раз так громко и отчётливо, будто это Макс подавился и теперь пытался откашляться.
– Что у тебя шумит? – спросил я.
В ответ лишь треск.
– Алло? Макс?
Чьё-то дыхание… Медленное, тяжелое.
И вновь голос друга:
– Алло! Слышишь? Я в гору поднимался, связь – дерьмо.
– Куда едешь?
– Да по работе в Иркутск. Ты утром позвонил, и меня сразу дёрнули. Задолбали эти разъезды.
– Слушай, а тело нашли?
– Что?
– Труп, говорю, нашли Колебина?
– А… Ну да. Вроде пацаны рощинские летом наткнулись. На солонцах за третьей заводью лежал. Объеденный. Под старым кедром. Ну это мне рассказывали с чужих слов. Сам не в курсе.
– И что в итоге? – спросил я. – Менты оформили?
– Да хер знает. Честно говоря, не вникал.
– Ясно. А со вторым, который кореш, что?
– Бляха, Андрюх, да не в курсе я. Не в курсе! Чё опять следака включил? Если надо – сходи, узнай сам по старой дружбе ментовской. Юра тебя помнит, всё расскажет, че спросишь. А будет ломаться – ты ему косарь в китель сунь, так он тебя за ручку отведёт на солонцы, место покажет.
– Делать мне не хер – на солонцы ходить.
– Ну а я тебе в этом деле не помогу. Чего тебе этот Колебин, вообще, сдался?
– Ничего. Говорю же, просто интересно.
Я знал, что Макс с полуслова различит враньё. Но привычки лезть в чужие дела у друга не было, поэтому Макс быстро сменил тему:
– Как там Лида? Кайфует на природе?
– Нормально, – вновь солгал я, и голос мой почти не дрогнул. – Отдыхает. Спит с дороги.
– Ты в баню заглядывал? Я там марафет летом навёл, можете оценить. Веники в сарае на верёвочке.
– Загляну. Спасибо.
– Там аккуратнее только в сарае. В погреб не наебнись. Он открытый стоит, чтоб не засырел. Ещё и земля вечно обваливается, спасибо Лёпке, бляха-муха.
– Лёпке? Дурачку?
– Ага. Которому ты раньше раскраски возил. Я его два года назад подрядил погреб копать. Ей богу, лучше б сам сделал. Понарыл там ходов, как суслик. Хер пойми, как сарай ещё стоит.
– Всё экономишь, старый жид. Скупой платит дважды, слышал такое?
– Слышал-слышал… Не морализируй только.
Мы какое-то время молчали. Затем друг не выдержал:
– Ладно, давай уже, колись.
– Не понял.
– Всё ты понял. Не изображай целку. Что у тебя стряслось?
Мне вдруг безумно захотелось ему всё рассказать. Признаться как на духу: «У меня умирает жена. И я не знаю, что делать. Мне страшно, Макс. Дико страшно. Мне мерещатся мёртвые люди, и кажется, что от зеркал несёт болотной тиной. Что мне делать? Скажи, что мне делать, Макс…»
Желание разболтать тайну было таким сильным, что я уже открыл было рот, но в последний момент передумал и отнёс телефон от уха. Накрыл мобильник ладонью. Закрыл глаза и глубоко вздохнул.