Лин Вэл – Правила игры (страница 8)

Он живёт один. Никто его не ждёт. Как и меня.

Почему-то эта мысль отозвалась в груди теплом.

Один. Значит, у него тоже никого нет. Значит, он тоже… одинок.

Мира вспомнила свою жизнь. Постоянные переезды, чужие города, фальшивые имена. Ни друзей, ни семьи, ни дома. Только дед, который иногда появлялся и исчезал, да книга по искусству, которую она таскала с собой уже много лет.

Я никому не нужна. Я всегда была никому не нужна.

…В детдоме меня никто не ждал. Родители отказались сразу после рождения, в документах написано: «отказница». Я даже не знаю, как они выглядят. Может, кто-то из них до сих пор живёт где-то и даже не вспоминает, что у него была дочь.

В детдоме я держалась особняком. Другие дети собирались в стайки, дружили, враждовали, мирились. А я просто наблюдала со стороны. Потому что знала: рано или поздно все уходят. Кого-то забирают приёмные родители, кто-то сбегает, кого-то переводят в другое учреждение. Оставаться одной – безопаснее.

Но тогда, после того случая с Колькой, я поняла это окончательно.

Колька был старше меня на два года. Красивый, дерзкий, с наглой улыбкой. Он первый обратил на меня внимание. Говорил, что я особенная, что я ему нравлюсь. Я поверила. Я была такой дурой…

А потом случилась та кража. Он попросил помочь – просто отвлечь продавщицу, пока он возьмёт сигареты. Я согласилась. Меня поймали, а он сделал вид, что вообще меня не знает. Сказал воспитательнице: «Я просто проходил мимо, она сама по себе».

Я тогда поклялась себе: никогда больше никому не верить. Никогда не открываться. Потому что открытость – это слабость, а слабость – это смерть.

Мира сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Я сдержала ту клятву. Много лет.

Так почему же сейчас, глядя на этого мужчину, я хочу нарушить её?

Она не знала ответа. Но чувствовала, что что-то меняется. Что-то внутри неё, что было заморожено долгие годы, начинало оттаивать.

Это опасно. Очень опасно.

Но остановиться она уже не могла.

Марк

Он вернулся в отдел, когда уже стемнело.

В кабинете было пусто – все разошлись по домам. Только дежурные сидели внизу да охранник скучал у входа. Марк прошёл к своему столу, включил настольную лампу и уставился в монитор.

Работа не шла.

Перед глазами стояла она. Та самая женщина. В парике, в очках, но это была она. Он узнал бы её из тысячи. Не по лицу даже – по глазам. По тому, как она держится. По той тонкой, едва уловимой вибрации, которая исходила от неё.

Ты пришла за мной, Мира. Ты следила за мной.

Марк откинулся в кресле и потёр переносицу. Мысли путались.

Зачем? Хочешь понять, что я знаю? Или…

Он не дал себе договорить. Потому что вторая версия была слишком опасной.

Серёга бы сейчас сказал: «Марк, ты влип. Ты смотришь на неё не как на подозреваемую».

Марк усмехнулся. Серёга всегда был прав. И сейчас, даже мёртвый, он продолжал быть правым.

Три года. Три года я охотился за ней. Изучал каждую её кражу, каждый почерк, каждую мелочь. Я знал о ней всё – и ничего. Потому что она не оставляла следов. Никаких. Ни единой зацепки.

А теперь я вижу её вживую. И что я делаю? Вместо того, чтобы надеть наручники, я просто смотрю и улыбаюсь.

Марк открыл ящик стола и достал серёжку. Крутил её в пальцах, рассматривая, как камень ловит свет.

Простая, но не дешёвка. Такие не теряют случайно. Может, она сделала это нарочно? Может, хотела, чтобы я нашёл?

Эта мысль показалась ему абсурдной. Зачем преступнице оставлять улику? Чтобы её поймали?

Если только она не играет в свою игру.

Марк вспомнил, как она стояла в окне, глядя на него. Спокойная, даже дерзкая. Ни тени страха. Только вызов.

Ты хочешь, чтобы я пришёл за тобой, Мира?

Он захлопнул ящик и откинулся в кресле.

Я приду. Обязательно приду.

Мира

Следующий день тянулся бесконечно.

Мира проснулась рано, но не вставала. Лежала на диване, глядя в потолок, и прокручивала в голове вчерашнее. Каждую деталь, каждое слово, каждый взгляд.

«Ищете кого-то?» – спросил он, и в голосе его звучала усмешка.

Она вспомнила, как он подошёл сзади – бесшумно, как кошка. Как она вздрогнула, когда услышала его голос прямо над ухом. Как сердце на секунду остановилось, а потом забилось где-то в горле.

Я обернулась и увидела его лицо. Близко. Слишком близко.

Он смотрел на меня в упор, чуть прищурившись, и на его губах играла лёгкая улыбка. Не злая, не насмешливая – какая-то… понимающая? Будто он знал что-то, чего не знала я.

– Вы ищете кого-то? – повторил он, и его взгляд скользнул по моему лицу, по парику, по очкам. Я чувствовала, как он изучает меня, сканирует, запоминает.

Я заставила себя ответить спокойно:

– Простите? – голос мой прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало.

– Вы ищете кого-то? – спросил он снова, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на… нет, не могло быть.

– Нет, просто смотрю витрины.

– Понятно.

Он улыбнулся шире и отошёл. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Он знал. Он точно знал, кто я. Но не тронул.

Почему?

Мира села, обхватив голову руками.

Может, он ждёт, когда я совершу ошибку? Может, хочет поймать меня с поличным?

Но тогда зачем эта игра? Зачем подходить и заговаривать, рискуя спугнуть?

Он не такой, как другие. Он… другой.

Она встала и подошла к окну. За стеклом было серое утро, моросил дождь. Старушка возилась в саду, укрывшись старым плащом.

Я должна уехать. Сейчас же. Собрать вещи и исчезнуть, как делала всегда.

Но ноги не двигались. Что-то держало её здесь.

Марк.

Она произнесла это имя вслух, и оно показалось ей чужим и родным одновременно.

Я хочу увидеть его снова. Я хочу понять, почему он так на меня смотрит. Я хочу…

Она не договорила. Потому что то, что она хотела, было слишком опасным.

Но если не рискнуть, я никогда не узнаю.