Лин Няннян – Спасение души несчастного. Том 2 (страница 9)
– И это мы, уважаемые, только про демонов говорим! Вообразите, скольким культистам не свезло во время осады столицы Лунъюань повстречать будущего бога У Тяньбао на своем пути. Так и вижу потрясение на их лицах, когда они поняли, перед кем стоят!
– Невероятный юноша… – отметил господин Бань Хэн.
– Если честно, таким я вас себе и представлял: великодушным и неиспорченным амбициями – лишенным всяких клеш. В вас с рождения был сокрыт талант, это я понял, наблюдая за вами, еще когда вы были юны.
– А как же спасение госпожи Луань Ай? Если бы не вы в ту роковую ночь, того и гляди Восток был бы охвачен бесконечным горем!
– Тогда от меня мало что зависело, – спокойно заверил У Чан. Но тут же четко ощутил, что сделал то, с чем весь вечер страшился столкнуться. Лица присутствующих так и поплыли от изумления, будто горячий воск по подсвечнику.
– Как же ничего не зависело? Зависело, еще и как!
– Диву даюсь такой скромности! Нам бы поучиться у нынешней молодежи. Многие знают подробности письма, что направил дом Луань. Такое количество подвигов, а вы все скромничаете! Северный убийца демонов…
– Верно, Северный убийца демонов!
В жарком обсуждении чарки господ наполнились обжигающим губы напитком и в тот же миг опустошились. У Чан вступил в излюбленную обществом игру, в которой никогда не побеждал. Теперь восхваления и похвала, доставляющие наследнику изрядный дискомфорт, только увеличатся, а то и вовсе станут несуразными по типу: «Вы невероятно привлекательный молодой человек, все тяньцзиньские красавицы будут вашими».
Многие генералы старались остаться в памяти У Чана, обратить на себя его внимание, чтоб в будущем при удобном случае получить от него снисходительную помощь с Небес. Единственный, кто явно ни слова доброго не произнес в адрес У Чана и всеми силами держался не съязвить, – Бань Лоу. Он с самого начала светской игры в любезности скривил лицо, но полностью безучастным не остался. Кто из присутствующих, как не он, хорошо понимал характер У Чана и знал, что тот из себя представлял? Юноши часто пересекались и изучали друг друга в спорах и мелких перепалках. Бань Лоу прекрасно знал: больше всего на свете наследник не выносит лестных речей в свой адрес. Так что и он приложил свою руку, подкидывая пару вопросов в разгоряченную толпу.
У Чан был вынужден принимать участие в разговорах. Не уйдешь же с пиршества, устроенного в твою честь! С недовольством и смирением он подыгрывал гостям, отвечал на их вопросы, мучаясь даже больше, чем от изнурительных тренировок под палящим солнцем. Вдруг один из генералов, явно перебравший горячительных напитков, перебил все разговоры нелепым и даже безумным предложением:
– Молодой господин! Позвольте хотя бы попробовать потягаться с вами в силе? Борьба на руках или же на мечах во внутреннем дворе – выбирайте!
Рядом сидящие мужчины расхохотались:
– Генерал Цзинь, вы что о себе выдумали? Хотите, чтобы У Тяньбао сломал вам руки и гордость?
– Вот так наш выпивала охрабрел! Давай-ка ты собирайся домой, женушка, наверное, уже заждалась.
– Да нет же, – продолжил нетрезвый генерал. – Вы не понимаете. Для меня будет честью, даже если я упаду в грязь лицом!
– В грязь лицом-то ты упадешь, вот только в прямом смысле.
Хорошо, что этого разговора не застал глава. Все за столом покатились со смеху. Даже едкого Бань Лоу рассмешило сказанное, и он бросил на У Чана нечитаемый взгляд из-под длинных ресниц. Господин Цзинь продолжал настаивать:
– Только вы, молодой господин, уж сильно меня не колотите и вовсе не применяйте свою нечеловеческую силу. А то пока что моя жизнь мне дорога…
Два других генерала подхватили захмелевшего под руки и попытались вывести.
– Нет, молодой господин же ничего не ответил!
– Даже не надейся. У Тяньбао из уважения и сострадания к тебе молчит, балда.
– Какой позор, на глазах главы подобное устраивать…
С этими словами два уверенно стоящих на ногах человека выволокли генерала и скрылись из виду под звонкий смех. Следом мужчина в чиновничьих одеяниях обратился к У Чану:
– Прошу, молодой господин, не губите судьбу этого простодушного. Ему чужды изящные обороты речи, ему удобнее выказать свое уважение в состязании, нежели ломать голову в подборе слов.
У Чан с выражением лица, которое можно было интерпретировать как «не тревожьтесь», махнул ладонью.
– Никто из присутствующих здесь не сможет потягаться с вами ни в силе, ни в ловкости, – продолжил чиновник, – разве что… Бань Лоу, хотя мы мало что о нем слышали.
Бань Лоу ощетинился, как дворовый кот.
– Что же вы такое предлагаете? Пытаетесь двух будущих богов лбами столкнуть? А если кто-то из нас затаит обиду, как нам после уживаться на Небесах?
– И то верно… – согласились гости.
Вот кто-кто, а из двух юношей – У Чана и Бань Лоу – второй действительно владел искусством вести разговоры, хотя и было заметно, что его сама мысль о состязании действительно встревожила. Конечно, ничего страшного не произошло бы, проведи будущие боги показательную битву для зрителей. Однако Бань Лоу был прав – проигрыш навсегда растопчет гордость одного из них. Тем более неизвестно, как отнесется достопочтенный глава У к семье Бань в случае проигрыша наследника клана.
У Чан поднялся из-за стола, и до его слуха долетел вопрос:
– Неужели вы…?
– Нет, я просто хочу немного прогуляться.
Глава 37. Часть 1. Грезы, от которых не скрыться
Весь вечер Го Бохай пролежал в кровати, окруженный тусклым, но приятным светом и прохладой постельного белья. Лицо его, умиротворенное и бледное, застыло восковой маской. С наступлением ночи наставник задремал было, но почти сразу открыл глаза, почувствовав, как над ним кто-то навис. В поле зрения возникло порядком посвежевшее личико Минь-Минь.
– Что ты делаешь? – вяло спросил Го Бохай, приложив руку ко лбу.
– Лекарства. – Служанка держала блюдце, от которого смердело едким запахом целебных трав. – Вы их снова не приняли. Почему игнорируете наставления лекаря? Это уже не первый раз. Хотя господин и считает диагноз неверным, мне показалось, он отнесся к вопросу довольно серьезно. Прошу, примите их, чтобы я спала спокойно.
– Бессмысленное занятие… Они лишь делают хуже.
Минь-Минь поставила блюдце на письменный столик в нескольких шагах от кровати.
– Господин, вы уж простите, но своевольничаете вы, а ответственность несу я. Если не желаете их пить сейчас, то хотя бы примите, если почувствуете себя хуже.
Мужчина пробурчал:
– Не надо, не ставь их так близко ко мне. Так только сложнее уснуть. Не беспокойся. – И отвернулся.
Го Бохай с головой зарылся под одеяло. Спустя какое-то время без сна он раздосадованно вздохнул и сел на кровати. С уходом служанки пропали и легкая прохлада, и приятные ощущения от мягкого света. Потому он взмахнул рукой – тонкая свеча погасла, а створка окна приоткрылась. В комнату проник свежий ветерок, однако Го Бохай задыхался в тисках бесконечных мыслей.
Вдруг из открытого окна донеслись голоса прибывших на гору гостей. Всего лишь неразборчивая речь откуда-то издалека, но наставник понял, что торжество удалось на славу. Он бросил взгляд в сторону, откуда исходил шум, будто это помогло бы ему расслышать четче, что именно выкрикивают захмелевшие люди, и вдруг услышал:
– Го Бай!
Его окатило колючим холодом. Толпа на улице продолжала гудеть, а явственный одинокий голос звучал навязчиво и был то женским, то мужским. В какой-то момент показалось, будто бы он раздается прямо над ухом – настолько отчетливым он был. Го Бохай закрывал уши руками и подушкой, но все попытки оказались тщетны: теперь фразы встревоженных и молящихся людей зазвучали в его голове.
– Скажи, Го Бай, теперь ты мне веришь?
– Ты с ума сошел? Не верь ему!
– Золотко, ты ни в чем не виноват…
Го Бохай пытался вдохнуть, но грудная клетка подобно тюрьме сжимала заполошно бившееся сердце. Как раненый и забившийся в угол зверь, он не знал, куда спрятаться. Раз за разом он умолял себя успокоиться, пробовал погрузиться в медитацию, но ничего не выходило. Как тут думать о каком-либо сне? Однако с завершением бурного празднества и воцарением спокойствия на горе чудесным образом и голоса покинули его разум. В тяжелой вязкой тишине Го Бохай наконец задремал.
Но драгоценный сон вновь прервали – кто-то толкнул наставника в спину. Да так сильно, что попытка разбудить мужчину, если она таковой являлась, вышла грубой. Не успел Го Бохай обернуться к напавшему, как его скинули на пол и крикнули:
– Ты что, слепой? Смотри, куда прешь! Лошадь мне чуть не загубил своим тощим тельцем! Повредишь груз – будешь платить! Ну? Чего разлегся, как на кровати? Вставай, а то скажут, что это я тебя пришиб!
Несмотря на боль в спине и коленях от падения, в голове Го Бохая мелькнуло: «Лошадь?»
Кто-то подбежал и воскликнул:
– Ах ты, сын вшивой суки! Себе и своей полудохлой кобыле глаза прочисть, прежде чем на дорогу выезжать! Да ты хоть взгляни, кого сбил!
Сиплый мужчина, который обругал Го Бохая, возмутился:
– Что ты мелешь, старая? Он же сам на моем пути возник из ниоткуда – как снег на голову свалился! Кто это может быть, нет времени рассматривать. Пусть скажет спасибо… О Небеса! – Извозчик спрыгнул и взволнованно добавил: – Я… я… мне очень жаль! Вы в порядке?! Послушник, мне ужасно жаль! Давайте я помогу.