Лин Няннян – Спасение души несчастного. Том 1 (страница 34)

Мэн Чао добавил:

– Я ношу имя Чао уже несколько лет, с тех пор как владыка Востока узнал, что я избранный Небесами… Имя от рождения – Фэн, и я уже успел отвыкнуть от него. Вот только почему это так заинтересовало молодого господина У?

У Чан помотал головой:

– Думаю, это не стоит большего внимания, просто размышления, не более…

– Может, – тихо заговорила Луань Ай, – старейшины-летописцы называли нас по степени влияния семей?

Юноши как-то странно притихли от ее слов. Не услышав от них ничего, молодая Луань решила, что ее вновь не так поняли.

– Я хотела сказать, что их подкупил…

Не успела она договорить, как У Тяньбао и Мэн Чао резко сорвались с места и прикрыли ее рот руками. От неожиданности она лишь икнула и выпучила глаза.

– Извините…

– Извини!

Оба – так же внезапно – отстранились от нее и принялись пояснять.

– Молодой госпоже лучше не говорить так никогда. Если кто-либо услышит подобное, о вас могут нехорошо подумать, а если об этом узнают сплетники…

– Они вас обвинят в клевете! – закончил мысль Мэн Чао.

Девушка, сдерживая икоту, кротко извинилась.

– Не стоит, мы понимаем, вы не со зла, – продолжил У Чан, – но впредь знайте: есть те, кто не станет разбираться. Даже если ваши слова несут добрый посыл.

Судя по лицу Луань Ай, в ее голове собралось немало вопросов, но задать их она уже не решалась и даже побаивалась: по-видимому, ей и мысль не приходила, что существуют какие-либо запретные темы для наследницы Востока. В конце концов, как ни крути, три клана – У, Ба и Луань, – во власти которых были огромные земли Поднебесной, по мощи сравнимы с правителями государств – разве можно наследнику одной из трех территорий перечить?

Однако любая попытка очернить деяния уважаемых, что посвятили свои жизни служению жителям Небес и безвозмездному волочению за будущими богами, находится под таким запретом, что даже главенствующие господа без неоспоримых доказательств подкупа старейшин страшатся думать о таком. И это сейчас прекрасно осознавали Мэн Чао и У Чан.

Оба представили, как кроткая красавица всенародно произносит свое предположение насчет четырех стариков, а добродетельные люди вместе с оскорбленными господами покрывают бедняжку Луань Ай клеймами: «продажной», «грязной», «цинóвкой[48] мира демонов». Многие, не знакомые с ее наивностью, даже не будут стараться понять ее слова – попросту нарекут наследницу клана недалекой, которая под влиянием темных богов попыталась очернить имена старейшин. Как именно ее слова отразятся на родном доме и правителях Востока, можно только догадываться.

– Х-хорошо, – кивнула растерянная девушка.

После победы над недопониманием троица не отправилась отдыхать, как это сделали все до единого в деревеньке Та, а разбрелась по территории согласно задумке У Чана. Юноши быстро нашли, в чем нуждались местные, и взялись подправлять то, что разваливалось и еле дышало, а юная Луань Ай, не привлекая к себе внимания, выхаживала по подвесному мостику в поиске нетяжелого дела.

Их помысел явно никто бы не понял, а может, и высмеял бы: три будущих бога, в числе которых два наследника огромных владений Поднебесной, познают труд простого люда, стирая тем самым неприкосновенный облик божества. Неизвестно, как на подобное отреагируют сами жители верхнего мира: разгневаются на неуважительное отношение избранной троицы или отвернутся от них, вручив каждому после вознесения по метле для вечного подметания улиц небесной столицы. Каждый заслужил такую жизнь, на которую трудился в прошлой, – наверняка бессмертные господа мыслят подобным образом, как и смертные.

Мэн Чао задержался на мостике, пытаясь вправить торчащую доску, а У Чан решил подняться на крышу одного из домиков, чтобы оглядеться. Идеи, как именно он может помочь местным с ветхим кровом, отсутствовали, и наследник прекрасно осознавал почему: юноша ничем не отличался от фыркающих на предложение помочь старушке будущих богов, он, как и они, жил отстраненной от смертных хлопот жизнью – едва ли он сможет отличить молоток от киянки. У Чан и подумать не мог, как далеко увлеченный идеей о помощи товарищ его заведет.

Он подтянулся, зацепившись рукой за самый край кровли, и, заглянув наверх, увидел прямо перед собой черную фигуру птицы.

«О боги!» – мысленно воскликнул У Чан от неожиданности. Он чуть не сорвался, но вовремя собрался и умело вскарабкался наверх. До этой минуты он и не думал, а сейчас осознание само пришло – это была единственная птица на всю деревню, нет, на весь путь, что они уже проехали!

Ворон тоже, судя по испуганному виду, был не готов к такому резкому появлению юноши и в ответ на это будто также каркнул про себя «о боги!», попятившись назад. Птица расправила крылья, приоткрыла клюв и услышала:

– Прошу, только не поднимай шума…

Наследник умело прошел по крыше вперед, минуя пернатого, и, заметив валяющуюся на земле черепицу, тихо возмутился:

– Придется спускаться за ней!

У Чан уже намеревался слезть, подойдя обратно к краю, как ворон затряс крыльями перед его ногами и взмыл в воздух: птица в два взмаха спустилась вниз и, зацепив когтями кусок черепицы из сандалового дерева, вернулась обратно. Возможно ли, что это сама судьба благоволит молодому господину за его добрые побуждения? Бесспорно, так мог подумать каждый, увидевший взмывшего обратно к крыше ворона, но сам У Чан как-то не сильно в это верил – от пернатого веяло чем-то дурным.

Когда птица вернулась обратно и бросила у ног юноши черепицу, У Чан аккуратно потянулся за ней. Приметив в принесенном даре образовавшуюся от удара трещинку, он в шутку обронил:

– Тоже мне помощник… Да с такой помощью потребуется уйма времени, чтобы вернуть, как было!

Ворон наклонил голову, приоткрыл клюв, дабы каркнуть, и У Чан поторопился:

– Стой, молчи! Мне не нужен лишний шум.

В надежде быть понятым У Чан затаил дыхание и заглянул в завораживающие черные глаза птицы, которые поглощали свет луны. Пернатый будто размышлял, уставившись на юношу, громко клацнул клювом и отпрыгнул.

Кровля была выложена неряшливо и походила скорее на одежду с заплатками, чем на крышу дома. Поэтому У Чан не мог спокойно идти и то и дело оступался. Медленно и аккуратно, шаг за шагом он обошел крышу и в конце концов оказался у самого ее края, так и не обнаружив дыры, которую нужно было прикрыть. Только он подумал, что черепица свалилась не с этого дома, как под ногой что-то хрустнуло. У Чан замер и, не успев даже вскрикнуть от неожиданности, одной ногой провалился в образовавшуюся пустоту. Застрял он крепко и выбраться сам не мог, поэтому лишь беспомощно барахтался, в то время как птица уже спешила к нему, издавая странные кряхтящие звуки.

«Что за невезение!» – успел он подумать и заметил перед собой ворона.

Птица принялась исполнять странный танец, прыгая вокруг юноши, и этот припадок сопровождался запрокидыванием головы назад, как делают чайки перед тем, как громко крикнуть.

– Пха! Пха! – вырывалось из клюва.

– Ты что, пернатый, смеяться надо мной вздумал?!

У Чан в гневе потянулся к ворону, дабы задать тому трепку, но только глубже провалился.

– Пха-ха! П-пха!

– Ну подожди! Вылезу… ощипаю! – Его рука почти коснулась тельца птицы, как он замолчал, а внизу под ними послышались шаги. Птица также отвлеклась и повернула голову в сторону шагов.

У Чан, воспользовавшись шансом, дотянулся и схватил пернатого за клюв, подтащил к себе и шикнул прямо ему в лицо. Тем временем шаги стихли, а вместо них послышались удивительно знакомые наследнику голоса.

– Мой отец затратил столько сил, чтобы меня поставили первым в рядах Севера, а эти тупицы продолжают превозносить его! Посмотри, – и без того тихая речь заглушалась каким-то шелестом, как если бы говорящий тряс перед собой кипой бумаги, – его портрет смешон! И это только капля в море от того, что мне попалось на нашем пути! Будто эти смертные пытались воплотить образ уже существующего бога! Отвратительно!

– Согласен, – прозвучал второй голос, сдержанный и слегка холодный.

– Этому Тяньбао и так свезло – родился под благоприятной звездой в клане У, так ему еще и попался какой-то дохлый демон! Убив его, он стал святым для народа Севера! И попробуй докажи, что так оно и было… Вероятнее всего, это его наставник постарался. Они, верно, не знают, что самое высокое дерево в лесу ломает ветром![49]

– Именно так.

– Глупцы! – теперь говоривший внизу начал рвать бумагу. – Народ не понимает, кто им действительно нужен! И уж точно не этот звереныш! И этот Го Бохай, ты же его видел? Так обращаться с господами из именитых семей! Кто ему дал право?

Этих слов хватило, чтобы юноша на крыше, сдерживающий каждый вздох, превратился в кипящий котел, а его предположения насчет говорящих окрепли. Конечно, У Чан уже по первым язвительным высказываниям понял, кто стоит внизу. Он приподнялся, намереваясь спуститься и напинать их досточтимые тылы, как ворон в его руках завертелся, словно змея.

Тоненький голос из-под крыши продолжил:

– Каким образом он узнал о моих посещениях Дома удачи?! Из-за него… – разгневанный прервался и пнул, судя по звуку, что-то деревянное.

– Не переживай, не переживай, скоро мы прибудем на Юго-Запад, и там не будет больше картин этого У Тяньбао и воспевающего его народа.