Lin Luo – Сезон цветения нарциссов (страница 3)

– Господин Сюй будет курировать коммуникации с инвесторами и отделом внешней экспертизы, – быстро вставил доктор Вэй. – Он талантлив в переговорах. Умеет слушать. И… наблюдать.

Цянь Яо склонила голову как сова. Прищурилась. Сюй Линю показалось, что её глаза заволокло темным, каким-то странным интересом.

– А ты…, – медленно начала она, вытягивая слог, – Ты из тех, кто притворяется, что понимает, что тут происходит? Или честно признаешься, что не имеешь ни малейшего понятия?

Он сглотнул и вдруг сказал честно: “Я здесь, чтобы понять. Вас, ваш проект… вашу логику”.

Пауза. На мгновение уголок её рта едва заметно дрогнул. Не совсем улыбка, скорее отметка интереса.

– Тогда сработаемся, наблюдай, будь рядом, но не мешай, – сказала она и повернулась к столу, где биореактор продолжал тихо булькать.

Доктор Вэй незаметно улыбнулся, как человек, ставший свидетелем маленького чуда.

Сюй Линь уложил руки на колени, слегка сжимая ткань классических брюк. Он чувствовал, как сердце колотится в груди. Это был первый шаг. Она не выгнала его. Даже заговорила. Даже, может быть, чуть-чуть заинтересовалась. А он будет рядом. Всегда. Слушать, записывать. Учиться. А может быть, однажды сможет стать кем-то значимым для неё.

Вэй Линь зашептался с Цянь Яо на каком-то неизвестном ему биохимическом языке, а затем поднялся, развернулся и указал на выход.

Когда они уходили, Сюй Линь оглянулся. Она снова работала, погруженная в таблицы, биореактор мерно булькал, а вокруг витало что-то неуловимое. Будто между ней и этими странными данными уже давно был секрет, к которому теперь допущен и он.

***

Офис уже почти опустел. За окнами тусклый серый вечер, влажный от промозглого воздуха, в коридоре остались только автомат с водой и сонный охранник на стойке.

Цянь Яо вышла из лаборатории, на ходу натягивая пальто. На плече сумка, которую она всегда держала закрытой, с молнией до конца.

– Яо Яо, ты домой? – раздался голос из-за угла.

Тань Жуй вынырнула из кабинета, держа в руках контейнер с едой и зонт в леопардовой расцветке.

– Ага. Ещё в аптеку заскочу, если не забуду, – откликнулась Яо.

– Подбросишь? – с надеждой спросила Тань. – У меня ноги отваливаются, а до метро полчаса идти, и дождь, по-моему, усилился.

– Да, – пожала плечами Яо. – Мне всё равно по пути.

Они шли к парковке, и Тань Жуй щебетала, как обычно, про новый сериал с каким-то харизматичным психотерапевтом, про то, что в супермаркете акция на ее любимые чипсы и она все никак не может похудеть из-за этого.

Цянь Яо кивала, отвечала коротко, но не отстранённо. У неё был особый стиль: она не задавала лишних вопросов, но старалась вникать в разговор, чтобы потом спросить что-то по теме.

– А ты вообще сериалы смотришь? – спросила Тань Жуй, пока Яо отмывала дворники от пыли.

– Иногда. Это редкость. Но исторические нравятся, там все другое, не такое настоящее.

Яо было несложно отвезти Тань, но с каждым словом коллеги внутри поднималось лёгкое напряжение, как будто разговор – это экзамен, к которому Яо не готовилась. Её ум хорошо справлялся с кодами общения, но в теле всё равно оставалась усталость, как после слишком долгой прогулки в горку.

– А у тебя есть вообще выходные? – фыркнула та. – Или ты в лаборатории ночуешь?

– Иногда ночую, – кивнула Яо. – Но только если эксперимент новый.

Тань Жуй посмотрела на неё с полуулыбкой.

– Я бы на твоём месте с ума сошла. Хотя, может, тебе и нравится. Вон как ты с этим аппаратом сегодня расправилась, как будто он во всем виноват.

– Он и был виноват. У него сбился таймер, и он пытался меня убедить, что всё в порядке.

Тань засмеялась.

– Ладно, в следующий раз, если что, я на тебя натравлю свой холодильник. Он меня тоже пытается убедить, что йогурт нормальный.

Яо кивнула, не вдумываясь, включила радио, и они доехали до метро в молчании, которое, странным образом, не давило.

На прощание Тань махнула рукой:

– Спасибо. Без тебя точно промокла бы.

Яо безучастно кивнула. Она была не против помогать, быть рядом, в пределах комфорта. Но только до двери. Только до края.

Многоуважаемая доктор Цянь, я почти люблю тебя.

Город к вечеру становился вязким, как старый чай – мутным, густым, обволакивающим. Мерные щелчки поворотника убаюкивали и приходилось прикладывать усилия, чтобы Сюй Линь не заснул прямо за рулем. Помимо настолько яркой встречи с Цянь Яо, доктор Вэй загрузил его по полной. Выдал кучу заданий, отправил кипу документов, периодически присылал какие-то дополнительные пункты в мессенджер. Как Яо Яо его терпела? Он же ее учитель, наставник, а может и не только. Но он такой активный старикан, а она холодная и отстраненная, будто за каждую лишнюю эмоцию ей присылают пятизначный счет.

Парковочное место, как всегда, кто-то занял, и пришлось криво парковаться далеко от входной группы. Сюй Линь шагал к дверям, лениво вертя ключи в руках.

Дверь квартиры со щелчком закрылась за спиной. Он разулся, кинул сумку в угол, сбросил пиджак на спинку стула и прошел в кухню. Налил воды, но так и не сделал ни глотка. Просто стоял, опершись о раковину, и смотрел в пустоту.

Со стены смотрели десятки фотографий Цянь Яо, в середине фотография с выпуска из университета, улыбается, немного неискренне, но зато фото в хорошем качестве, красивое. Одно из его любимых.

Вокруг тщательные заметки:

Речь на форуме SYNT-21:” Нейрокоррекция возможна только при отказе от морали”. – выделено красным.

Фраза с её старого интервью: “Я не работаю с людьми. Я не врач. Я ученый, и я работаю с паттернами.”

Распечатки с форума, где она когда-то отвечала под ником qin-yao42: “большинство научных прорывов было сделано “неправильно”, по-черному, но частью открытий мы пользуемся до сих пор”.

Справа – карта связей:

Красные нити между Цянь Яо и Вэй Линем. Наставник? Учитель? Любовник?

Фотография с отцом. Тот явно не был добрым и понимающим. Даже на фото сквозит легкое пренебрежение. Мать: умерла при родах.

Слева прикреплены названия статей, публикаций, тема дипломной работы, магистерской диссертации и докторской.

– Доктор Цянь, ты отлично постаралась, – Сюй Линь трогает фото с научной конференции, где Яо стояла в удивительно открытом для нее черном платье.

Внизу выписки из медицинских карт:

Болела гриппом в 5, отец даже не отвез в больницу, скорую вызвали соседи.

В 12 была на приеме у психиатра, никаких выраженных отклонений, просто ребенок замкнут.

В 16 зашила подруге порез на коленке, врачи были не очень довольны таким вмешательством, однако шов был сделан безупречно.

В 17 упала в обморок прямо рядом с университетом после собеседования, не ела три дня.

А выше её старый рисунок, распечатанный со студенческого архива. График, выведенный тушью от руки. На первый взгляд просто линии, кривые. На второй – это симметричная модель мутации, выведенная вручную. Ни один студент не делал ничего подобного. Кто-то думает, что это просто абстрактная графика. Но он знает, что это расшифровка чего-то очень личного и опасного.

– Ты заговорила со мной. Ты даже… сказала, что сработаемся, – Сюй Линь наконец-то был рядом, глаза начало жечь, в носу защекотало, маленькая слезинка поползла по щеке, – я так рад.

Если он хотел завтра быть хотя бы похожим на человека, то ложиться нужно было уже сейчас, поэтому пришлось отвлечься от своего алтаря. Босые ноги прошлепали в сторону ванной, затем опять засеменили в спальню. И свет погас.

Многоуважаемая доктор Цянь такая сильная.

Цянь Яо пришла в лабораторию рано. Первым делом проверила состояние подопытных мышей: активность в клетках, реакции на стимулы, вес – всё в пределах нормы. Несколько строк в таблице, пара комментариев в базе, быстрый анализ графиков. Рядом тихо гудел инкубатор. Данные от ночного ассистента лежали на столе, сверху стикер “Третья группа ведет себя странно, но отклонений нет. Наблюдаем”. Гао Шань вел себя так, как будто умел общаться с мышами или чувствовал их на тонком уровне, потому что каждый раз оставлял маленькие пометки, которые невозможно внести в отчет, но они имеют значение. А затем растворялся в свете дня. Если кто-то из команды пересекался с ним хотя бы раз в две недели – это уже было событие.

К часу она успела допить второй кофе и скорректировать формулу раствора, который так и не показал ожидаемого результата. После обеда короткий звонок от отдела финансирования, банальная бюрократия: “Ваш запрос на расширение бюджета передан на согласование”.

В остальном день тянулся обыденно. Механика, рутина, шум кулера. Ничего из происходящего не предвещало, что к вечеру поступит системное уведомление.

Цянь Яо сидела за столом, не отрывая взгляда от экрана, когда письмо с пометкой "Официальное уведомление: прекращение финансирования проекта №3-47b" упало в её входящие.

Письмо было лаконичным:

Уважаемая доктор Цянь,

В связи с пересмотром бюджета и перераспределением грантов, финансирование по проекту "Биоактивные среды в контролируемых культурах" (№3-47b) прекращается с завтрашнего дня.

С уважением,