Лин Картер – Конан-корсар (страница 15)

— Зароно! Менкара! — голос Тот-Амона прокатился, как раскаты грома по гулким подземным коридорам дворца.

— Да? — сказал Зароно, натягивая дублет, и выходя из комнаты, позевывая после сна. — В чем дело, господин волшебник?

Вслед за ним молча вошел Менкара.

— Приготовьтесь вернуться к Черным Берегам сию же минуту. Я узнал куда делась Корона Кобры и ваша принцесса Чабела. Обе находятся в Кулало, столице Джумы Кушита.

— Как они там очутились? — спросил Зароно.

— Ваш друг Конан Киммериец привез их туда.

— Этот проклятый варвар! — заорал Зароно. — Я…

— Если ты его найдешь, поступай как знаешь. Я не люблю его — он слишком много причинил мне беспокойства. Но ваша главная задача — привезти принцессу. Даже я не могу управлять ее волей на таком расстоянии.

— А Корона?

— Корону я возьму на себя.

— Вы поедете с нами, господин?

— Нет, телом нет, — слабо улыбнулся Тот-Амон. — Это потребует такой магии, которую могут делать лишь несколько волшебников на Земле, и это потребует высшего напряжения моих сил, но я достигну Кулало раньше вас. Не теряйте времени, вы двое, а собирайте ваше снаряжение и вперед. Не дожидаясь вечера!

Конан очнулся в подавленном настроении. Голова болела в равной степени от излишка бананового вина и удара по голове. Кроме того, он был обезоружен и беспомощен в руках работорговцев. Хотя это и случилось с ним, он никогда не доходил до такой степени ярости! Чисто звериного чувства!

Шло время, скрашиваемое редкими проникающими сквозь густую листву солнечными лучами. По состоянию своих израненных рук и ног Конан заключил, что его выволокли на то место, где он находился, через дремучий кустарник. На руках были тяжелые кандалы. Через упавшие на глаза волосы он поглядел вокруг, заметив количество, вооружение и расположение охранников.

Он был удивлен, увидев напуганную, с лицом белее мела, Чабелу в окружении мрачно глядевших чернокожих. Он даже не мог предположить, что она в плену. Он, однако, не видел Сигурда среди пленников. Это могло быть как хорошим, так и плохим знаком.

В это время на поджарой кобыле прискакал чернокожий в сером халате работорговца. Он был черным, как и все остальные, но тонкий и гибкий, с острыми чертами лица, что было необычно для местных перемен. Конан предположил, что работорговцы были Гхнатами, о которых совсем накануне рассказывал Джума. Это была нация негров-кочевников, населяющих пустыни вдоль нижних границ Стигии. В то время как кушитские и стигийские работорговцы охотились за народами Гхната, Дарфера. Гхнаты, в свою очередь, охотились еще южнее, в экваториальных джунглях.

Этот мужчина подскакал ближе и обменялся несколькими словами с начальником захватившей Конана группы. Тот обернулся, щелкнул хлыстом и крикнул надсмотрщикам команду поднимать рабов в путь.

Пленников выстроили в двойную колонну. Они были все вместе скованы кандалами, так чтобы в одиночку освободиться никто не мог. Гигант киммериец возвышался над окружающими его чернокожими и бросал яростные взгляды вокруг себя. Худой работорговец осматривал толпу пленных холодным презрительным взглядом.

— Клянусь Замби, — проворчал он, сплюнув. — Эта шваль принесет нам только убытки в Тамбуру!

— Точно, господин Мбонани, — кивнул его лейтенант. — По-моему, они год от года слабее, должно быть, нация вырождается…

В этот самый момент работорговец хлестнул Конана по плечу своим хлыстом. Как только хлыст коснулся кожи, Конан включился в действие. Быстрее мысли он схватил закованными руками хлыст и дернул с нечеловеческой силой.

Потеряв равновесие, работорговец рухнул к его ногам. От тут же вскочил, выкрикивая ругательства, и выхватил из ножен тяжелый острый, как бритва, гханатанский нож — скорее, короткий меч.

До того, как оружие покинуло ножны, Конан ударил работорговца, снова сбив его на землю. Конан тут же нагнулся, повалив закованных вместе с ним негров, и схватил выпавший нож. Еще один работорговец мчался к Конану, размахивая над головой топором и явно намереваясь раздробить ему голову. До того, как топор успел опуститься, Конан вонзил ему нож в живот по самую рукоятку, так что острие вышло со спины над самыми почками.

Как только работорговец, побледнев, рухнул на землю, тишину разорвали рев и крики людей. У закованного Конана не было ни одного шанса. Все же потребовалось пять человек, чтобы держать его, в то время как трое дубинами старались выбить из его головы остатки сознания.

Мбонана, стараясь держать своих помощников под контролем, смотрел на Конана с воодушевлением.

— Неплохо, — пробормотал он, — один, по крайней мере, подходящий. Да еще белый. Откуда он взялся?

— Я уже прежде говорил вам о нем, — ответил помощник. — Есть еще белая женщина, вон там, подальше.

Мбонани оценивающе поглядел на Чабелу.

— Эти двое — лучшее из всех, — сказал он. — Обходитесь с ними хорошо, Зуру, иначе с тобой обойдутся плохо.

Мбонани подъехал к тому месту, где стоял, пошатываясь Конан с лицом, напоминавшим кровавую маску. Когда Конан поднял окровавленную голову, Мбонани хлестнул его по щеке кавалерийским хлыстом.

— Это за одного из моих людей, белый человек! — рявкнул он.

Удар был болезненный, но варвар не моргнул и не вздрогнул. Он смотрел на работорговца с холодной, невыразимой ненавистью. Мбонани улыбнулся волчьей улыбкой, сверкнув ослепительно белыми зубами.

— Мне нравится твоя бодрость, белый человек, — сказало он. — Сохрани ее, и амазонки заплатят за тебя хорошую цену. А теперь вперед!

Сопровождаемая оборванными работорговцами, двойная колонна пленников двинулась по дороге в Тамбуру.

Конан шел вместе с остальными, его железное тело стоически переносило жару, жажду, мух и палящее солнце. Он подумал о потере Короны Кобры, но это была пустая мысль.

Он давно уже усвоил, что когда рискуешь жизнью, добыча становится просто посторонним фактом.

Со временем он заметил выпуклость на одном из седельных мешков Зуру. В глазах Конана мелькнул мрачный юмор. Лейтенант мог сколько угодно кланяться и заискивать перед капитаном Мбонани, но он, очевидно, был себе на уме.

Гханатанские работорговцы вывели своих пленников из джунглей на просторы саванны. На следующий день на горизонте показался сверкающий в лучах солнца каменный город Тамбуру.

Конан оценивающе посмотрел на город. В сравнении с блестящим Аграпуром — столицей Турана — или даже Мерое — столицей Куша — Тамбуру не производил впечатления. Однако, в стране, где большинство домов были незамысловатыми цилиндрами из высушенной травы и веток, да и вообще «городом» именовалась большая деревня по меркам северных стран, Тамбуру заметно выделялся.

Вокруг города была стена в два человеческих роста, сложенная из нецементированных каменных блоков. В стене было четыре входа, над воротами каждого возвышалась сторожевая башня с бойницами для лучников. Массивные створки ворот были из дерева.

Конан заметил кладку стен. Некоторые камни были обычно грубо обтесанные, полевые. Другие были из древнего гранита. Когда колонна прошла через западные ворота, Конан заметил, что дома внутри города демонстрировали ту же смесь. Большинство домов были в один — два этажа с соломенными крышами. Нижний этаж в большинстве случаев был сделан из старого, хорошо обработанного камня, верхний же выкладывался из нового и грубого. Тут и там кусочки скульптур, как например, мрачное демоническое лицо, виднелись на поверхности камня.

Основываясь на прежних знаниях о разрушенных городах, Конан пришел к своему заключению. Некий древний, возможно, прачеловеческий народ первоначально построил здесь город. Столетия назад предки нынешнего поколения овладели городом. В процессе постройки они использовали старые камни и повторяли, хотя и довольно грубо, методы строительства своих предшественников.

Копыта лошадей поднимали с каменной мостовой облачка пыли. Когда колонна вышла на главную улицу, прохожие расступились и дали им дорогу.

Взгляд Конана перескакивал с одного на другое. Он заметил, что в этом городе различие между полами было необычным. Женщины были высокие и сильные, они ходили гордо, как большие черные пантеры, перепоясанные бронзовыми мечами. На шеях были ожерелья, они носили военные уборы из перьев, на плечах были львиные шкуры.

Мужчины же, наоборот, были маленькие, невзрачные чернокожие, на несколько дюймов ниже женщин: они убирали улицы, возили колесницы и таскали носилки. Конан, с большим даже для киммерийца ростом, возвышался над ними, как башня.

Колонна пересекла базар, с лежавшими под навесами товарами, и опустилась по широкой улице к центральной площади. Это огромное пространство, шириной в полет стрелы, с одной стороны ограничивалось королевским двором, древним сооружением из красного песчаника, весьма внушительно выглядевшим. У входа стояла пара массивных грубых изваяний из того же материала. Это были не изображения людей — видно было хотя бы из пропорций — но что они изображали, сказать было трудно, настолько они были изношены временем и погодой. Они могли быть и обезьянами, и совами, и пралюдьми.

Далее внимание Конана переключилось на странную яму в центре площади. Эта неглубокая впадина была добрых сто футов в поперечнике. Ее края опускались вниз в виде ступеней, как ряды каменных скамей в амфитеатре. Дно ямы было посыпано песком, на котором виднелись несколько луж от недавнего дождя. В центре этого песка стояла группа странных деревьев.