Лин Да – Связь с президентом (страница 4)

Если от прикосновения его рук меня пробивало легкими разрядами тока, то касание языка было похоже на удар молнии, хотя это природное явление я на себе никогда не испытывала, но почему-то именно так себе и представляла. Внутри разгорался пожар, обжигающий и такой яркий, но тушить его совершенно не хотелось. Хотелось чего-то большего, но чего именно, понять не могла.

И только звук открывающейся молнии у меня на джинсах слегка вывел из реальности.

– Ты чего, Машуль? – спросил озабоченно Даня.

– Я …

– Только не говори, что передумала, – недовольно выдохнул он мне в лицо, вжимая в сиденье, которое уже было волшебным образом переведено в горизонтальное положение.

В моем затуманенном от поцелуев подсознании только и успела пронестись мысль о том, что я совершенно не так себе представляла таинство первого раза.

Руки Дани продолжали блуждать по моему телу, не встретив сопротивления. Хотела ли я сопротивляться – нет. Все что сейчас со мной происходило, казалось таким естественным и бессомненно желанным. Его прикосновения дарили наслаждение, о котором до сей поры я только мечтала. Но Даня все-таки торопился, боялся, наверное, что я могу передумать, что было недалеко от правды. Уже через несколько минут я оказалась совершенно обнажена и с запозданием пыталась прикрыть стратегически важные места, опустив глаза я мысленно представляла, насколько смешно могу выглядеть в этот момент и застыла, обреченно ожидая Данин смех. А как еще может выглядеть девушка, которая еще минуту назад была на все согласна, а теперь скромно пытается оттянуть неизбежное.

Секунды растягивались в бесконечность, и я распахнула глаза, взглянув на Даню. Он жадно и очень медленно разглядывал меня, и когда наши глаза встретились, восхищенно прошептал:

– И ты еще раздеваться стеснялась. Такое тело показывать надо, а не прятать, – воодушевлённо проговорил он и опять поцеловал так страстно, что если у меня еще и были какие-то сомнения, то теперь однозначно отпали.

Все моральные барьеры слетели, и я позволила себе провалиться в вязкое тягучее наслаждение, но не успела я окончательно расслабиться, как резкая боль пронзила меня внизу живота, заставляя сжаться в комочек. Даня лишь удивленно взглянул на меня, ненадолго разрывая наш поцелуй. Его глаза заволокло желанием, и даже если бы он и хотел замедлиться, то видимо уже не мог. Каждый следующий толчок разливался во мне неприятным дискомфортом, который к удовольствию уже не имел никакого отношения.

Даня тяжело дышал мне в самое ухо, а я лишь ожидала завершения, понимая, что расслабиться больше не смогу. На мое счастье, финишировал он довольно быстро, немного придавив меня своим расслабленным телом.

– Машуль, чего не сказала-то, что ты целка? – спросил Даня, перекатываясь к себе на сиденье с расслабленной довольной улыбкой.

– А разве нужно было? – ответила встречным вопросом, приводя кожаное сиденье в порядок и одновременно нелепо пытаясь прикрыться.

Хотя в моей ситуации поздно было уже скромно краснеть, но все же именно это я и делала, старательно отводя глаза.

– Ну я бы понежнее был, а так извиняй, Машуль, как уж получилось, не сдержался, – и он потерся своей щекой о мою шею, как кот, который благодарит хозяйку за еду и я, не желая его расстраивать, попыталась скрыть болезненное выражение у себя на лице, когда застегивала джинсы. Неприятные спазмы скручивали низ живота, и я очень надеялась, что это только в первый раз так.

– Забудь про то, что я тебе сказал по поводу того, что тебе не нужно скрывать свое тело, – начал Даня вполне серьезно, когда мы ехали в сторону дома, и я вопросительно посмотрела на него, надевая свои очки.

– Как одевалась, так и ходи. Теперь ты моя. И это все … – в этот момент Даня запустил руку под мою блузку, сжимая грудь, – … только для меня. Поняла? – несмотря на грубый тон, которым он все это произносил, приятная волна прокатилась по мне от сознания того, что такой как Даня будет считать меня своей.

– Поняла, – ответила, улыбнувшись, и увидев мою покорность, он улыбнулся мне в ответ.

– Так значит я теперь твоя девушка? – спросила я робко.

– Моя, Машуль, моя. И только моя, – услышала я вполне устраивающий меня ответ.

Вот так одним днем я из обычной девушки превратилась в желанную женщину, о чем нисколечко не жалела. Сегодня я много чего сделала впервые. В первый раз поцеловалась, в первый раз занялась сексом, и в первый раз меня наградили официальным статусом девушки.

Всю дорогу я довольно улыбалась несмотря на то, что низ живота неприятно ныл, и моя блузка была застегнута на две оставшиеся пуговицы из шести.

С тех пор Даня стал приезжать почти каждый вечер, но все наши свидания происходили исключительно в его машине. Я не жаловалась, меня все устраивало. Делить его внимание с другими девушками я желанием не горела, а так он был только мой, а я – его.

– Как подумаю о том, что в твою дырочку только я ныряю, мне аж крышу сносит, – признавался мне Даня во время нашей близости, а я даже и не думала о том, что на меня еще кто-то внимание обратит, хотя очки носить я перестала.

Поначалу без них было некомфортно, конечно, но со временем привыкла, тем более что без очков я нравилась Дане больше, а это для меня было очень важно.

Мои вечерние прогулки, конечно же, не могли быть не замечены моим большим семейством. Но, как ни странно, услышав информацию о появлении у меня парня, все успокоились, и внимание к моей и так незначительной, на фоне всех остальных членов семьи, персоне, снизилось до минимума.

Наши отношения с Даней длились больше двух лет, но никакой динамики в них не было. Он приезжал вечерами, когда не был занят в автосервисе, которым владел сам и еще несколько его друзей, и все чаще и чаще в нетрезвом виде.

В один из таких вечеров я с тревогой в голосе сообщила ему о том, что беременна. Почему с тревогой, потому что не имела ни малейшего представления о том, как он на это отреагирует, и внутренний голос мне почему-то подсказывал, что это наша последняя встреча.

3.

– Красавица! Просто красавица! – мама с восхищением оглядывала меня, и ей вторили мои двоюродные тетушки, кивая своими головами с безумным начесом, который они старательно выдавали за праздничные прически.

Я критично прошлась взглядом по своей внешности и удовлетворенно улыбнулась своему отражению, и мне в ответ улыбалась очень даже миловидная девушка в красивом свадебном платье. Сейчас меня нельзя было даже близко поставить с той дурнушкой, которой я была и все это благодаря Дане. Для него я решила поменяться, для него я старалась выглядеть лучше, старалась дотянуться до его уровня. Все началось с того, что я перестала носить очки и вместе с ними в шкаф перекочевали мои застенчивость и нелюбовь к своей внешности, они оказались каким-то даже магическим артефактом что ли, чего естественно быть не могло, которые наделяли ее обладательницу невзрачностью.

Мои волосы, благодаря спасительному кондиционеру, который я раньше игнорировала по причине экономии, да и вообще, если честно, считала его просто удачным маркетинговым ходом. Типа шампунь без кондиционера – деньги на ветер. Но именно так все и оказалось. И о чудо! Мой лошадиный хвост стал укладываться в изумительные волнистые пряди с красивым платиновым оттенком, которого так активно добивались модницы в салонах красоты.

Вот и сейчас на слова мамы о том, что я красавица, только одобрительно кивнула, нисколечко в этом не сомневаясь. Корсет платья льнул к моей тонкой талии, а широкая воздушная юбка и открытые плечи, делали меня похожей на фарфоровую статуэтку.

Нарастающий шум голосов в соседней комнате, говорил о том, что жених прибыл к порогу квартиры, благополучно выполнив от него все то, что требовалось по сценарию выкупа невесты. Выкуп должна была проводить наша тамада, которая была по совместительству лучшей подругой сестры. Любовь – так ее звали, была дородной женщиной слегка за тридцать, в вечном поиске подходящего кавалера. Она была просто кладезем многочисленных талантов, которые неожиданно вскрылись при подготовке к моей свадьбе. Поэтому и моя прическа, и маникюр, и макияж были творением ее рук.

Помимо ведения торжества, она намеревалась порадовать публику своим дивным голосом, причем публично она собиралась это сделать впервые, и все мои протесты и опасения на сей счет, были категорически отвергнуты.

– Да не переживай ты. Любушка прекрасно поет, – успокаивала меня сестра.

– Меньше девяносто процентов в караоке мне никогда не ставили, – добавила Любушка, еще больше подрывая мою уверенность.

Но за скромное вознаграждение, помимо всего прочего, в прейскурант своих услуг она включила и организацию выкупа невесты, поэтому, удовлетворившись заявлением о том, что петь она будет после вручения подарков, а это уже далеко за середину мероприятия, я больше не возмущалась.

– Маш, ты где застряла-то? Жених приехал! – сестра озабоченно заглянула в комнату.

– Да бегу я уже, бегу, – прыгала я на одной ноге в сторону выхода, пытаясь в ускоренном темпе втиснутся в узкие белые туфли на шпильках, так как до этого стоять в них и терпеть эти мучения не было нужны.

– Фату, фату накинь, – запричитала процессия сопровождающих меня тетушек и мамы, и я, тоже на ходу, одним быстрым движением перекинула часть прозрачной ткани себе на лицо.