Лиля Ветрова – В капкане совершенства (страница 7)

Прошла неделя, и Артём обосновался в квартире Ляли прочнее, чем в своей. Он перетащил в ее вторую комнату свое старое химическое оборудование и теперь дополнял его всякими устройствами. Также в его руках появлялись все новые и новые химикаты и электронные книги на планшетах — удобно, когда не хотелось занимать основной компьютер-чип.

Тёма творил свои зелья, во время чего, а также после, они с Лялькой говорили обо всем на свете.

В эту пятницу Ляля встретила его в прихожей с двумя чашками кофе в руках

— Какая, ты говорил, у твоего рокового начальника-профессора была фамилия? Балабайкин?

— Спасибо, — Артём вожделенно принял капучино. — Да. А что?

— Представь, я сегодня поняла, что знала его бывшую жену. И при этом довольно хорошо. Алена Арсентьевна — доктор исторических наук. У нее другая фамилия.

— Откуда?..

— Мир тесен. Я ходила на ее спецкурс по истории психиатрии, а потом начала помогать ей в исследованиях.

— О! И какая она?

— Умная. Старше меня лет на десять. Смелая в суждениях. Очень начитанная. Красивая — почти классическое лицо, светлые волосы.

Они оба зашли на кухню, Артём сел за стол, готовый слушать продолжение.

— Я подбирала ей материалы для новых статей и даже для очередной книги. Как я потом поняла, этот подбор составлял 80 % всей необходимой работы. Она изучала их, использовала, добавляла умные рассуждения… Я так втянулась, что и не заметила, как трачу на нее почти все свое время. Но она меня водила на интереснейшие мероприятия: закрытые лекции для членов правительства, круглые столы по острейшим социальным проблемам. Она на многое мне открыла глаза, с ней так интересно было говорить. Я как раз социальной политике тогда училась, получала второе высшее. Первое-то у меня по истории.

— И что дальше?..

— У меня появился Пауль. Она вроде с пониманием отнеслась, что я ей стала уделять меньше внимания. Но исправно три раза в неделю я была у нее. И вот один раз у нее поломалась стереосистема, а мастера было долго ждать, и я предложила позвать Пауля, чтобы он ее наладил. Заодно мы с ним после этого собирались пойти на свидание. Я сидела вся в бумагах у нее в кабинете, Пауль пришел с набором инструментов. Фрустрация, да он как секс-машина тогда выглядел! Короче, я корплю над книжками, входит она, спрашивает, как дела. Я что-то начинаю отвечать. Тут она берет бумаги у меня из-под руки и говорит: «Дай посмотреть мои материалы». Дальше начинается апокалипсис. «Где это, где то?» Я что-то мычу: я половину не успела. Пауль же, прогулки под луной, ну и остальное… И вдруг как заведенная она начинает на меня орать: «Да я, да работаю сутками над книгой!» Раньше-то она честно сокрушалась, что больше получаса над ней не проводит, никак не может сосредоточиться. «Что за х… ты мне подсунула?!» Я думала, сейчас уже никто такие выражения не употребляет, но она же историк!.. Разбрасывает бумаги, которые я собирала, кричит. Я в оцепенении, дверь открыта, Пауль все слышит. Когда мы с ним оттуда выбрались, меня всю трясло. Паша меня успокаивал целый вечер и полночи. Это еще он ей и систему умудрился закончить чинить при всем этом. Она вроде сбавила обороты под конец, обняла меня, сказала, что все можно исправить, но мне как-то не полегчало.

— Обалдеть… Ты потом с ней общалась?

— Едва ли. Как-то скрутила себя, заставила завершить первую половину работы. Все передала ей. Потом сослалась на новую должность. И ушла. Бывало потом пересекались. Она такой милой всегда после этого казалась. Звала на разные мероприятия. Но я ни разу не согласилась. Вот так и закончились мои профессиональные начинания и в истории, и в психиатрии. Теперь я так, любитель. А я уже собиралась диссертацию готовить… Переквалифицироваться думала. Но, наверное, и лучше.

— А без нее никак было?

— Можно. Но там такой тесный круг, она на все «сходки» была вхожа. Всегда могла шепнуть, кого стоит пропускать на защиту, а кого нет. Может, мне это не помешало бы. Но видеться так часто было бы уж слишком. С ней нам оказалось не по пути.

Артём дослушал, затаив дыхание. Лялька пострадала почти от того же, от чего и он. Но для нее это было увлечение, а для него — дело всей жизни.

— Ты бы хотела снова выйти замуж?.. — защитные пластиковые очки Артёма склонились над пробирками, а мысли тронули сидящую рядом Лялю. Теперь у нее в квартире красовалась целая лаборатория.

— Не знаю, может быть, — она повела плечами. — Но только не ради самого брака, то есть не для галочки.

— А кого бы ты хотела?..

— Ой… Есть типаж, который мне нравится, но он сейчас спит рядом с тренершей по фитнесу… По крайней мере, иногда.

— И весь офис за него переживает в этот момент… — у Артёма начало просыпаться пошлое чувство юмора — это радовало — и солидарное отвращение к Паулю.

— Ну да. Но я представляю себе, что новый муж будет старше меня лет на 10–15, эдакий веселый жизнелюб, который хорошо сохранился, будет снисходительно относиться к моему мировоззрению… Может, даже слегка седой, но симпатичный.

— Почему сразу старше?..

— Чтобы были взрослые дети и не доставал меня с этим.

— По всему, ты нашего врача Александра описала.

— Слушай, а ведь и правда! Я ему всегда нравилась, по-моему. Жаль, он счастливо женат. Для меня — жаль… Шучу.

— Ты могла бы выйти и за ровесника…

— Нет. Ты же знаешь, я родить не могу.

— Ты сама говорила, что здорова.

— Была до отравления.

— Прости за подробности, но… эти функции не пострадали.

— Ладно. Физически здорова. А вот судьба моя явно больная…

Лялька взялась за лоб, и Артём пожалел, что начал этот разговор.

— Я тебя расстроил, прости.

— Ничего. Ничего, Суслик. Просто голова болит.

— Иди поспи. Понюхай лаванды. Помни: тебе нельзя обезболивающие.

— Да, я помню.

Ляля грустная удалилась в другую комнату. Артём с радостью бы ринулся за ней, но у него были в разгаре химические реакции.

В полдесятого он тихо подошел к кровати, намереваясь попрощаться на сегодня. Ляля спала. Ему показалось, что он слышал до этого звуки плача из комнаты. Он решил не тревожить ее сон и свернулся одетым на диване.

Проснулся Артём в пять утра и обнаружил на себе одеяло и подушку, которую обнял во сне.

— Ляля, ты спишь?..

— Не-а, — лежа на кровати, она смотрела без звука какой-то фильм, бегающий по комнате отчаянными героями. Голос ее был вполне бодрым. — Ты из-за меня опять домой не пошел?.. Пора тебе второй ключ отдать, ты его больше заслужил, чем Пауль.

Артём заспешил на работу намного раньше положенного. И вдруг вернулся через час.

— Что такое? — Лялька, недоумевая, встала на пороге. — Зачем ты здесь?.. И… почему у тебя кочан капусты в руках?..

— Ты не все увидела в видеофоне, — Артём повел второй рукой, в которой у него был экологичный пакет. Из него выглянула мордочка с усами.

— Боже мой! Кто это?..

— Лабораторная крольчиха Гватемала. Мне разрешили ее взять. Пусть пока у тебя поживет, чтоб тебе веселее было выздоравливать. Кормить этим. И твои таблетки будем ей давать. Это чтоб ей веселее было.

Фармацевтические шутки во всех веках оставались похожи. Лялька с удивлением открывала для себя, что Артем очень здорово юморил и прекрасно чувствовал собеседника. Ранее это было спрятано от нее за его переживаниями о жизни или речами Пауля, забивавшими застенчивого приятеля. За пределами корпоративного здания они и не общались.

Ляля, улыбаясь, взяла на руки большое ушастое существо.

— Привет!.. Она такая белая… А глазки черненькие. В ней, наверное, килограммов пять будет!

— После этого кочна — все десять. Я рад, что вы подружились.

— Спасибо, Тёма… Это то, что мне нужно, — Ляля сама удивилась, как ее обрадовало живое чудо.

— Она воспитанная. Ничего сгрызть в доме не должна, отпускай ее в свободное путешествие. Ну, если верить ребятам, конечно. Я пойду, а то опоздаю. Берегите друг друга.

Когда Артём пришел вечером с коробкой пончиков, Лялька его встретила вместе с Гватемалой.

Он пил чай и расслаблялся на диване, она гладила кролика.

— Я сегодня вышла в город и купила ей вот это, — Лялька показала на ладони маленькие початки кукурузы.

— О! Ты выходила?..

— Не все же сидеть, как вампир в своем замке. Гватемале нужно вкусное. Представляешь, я даже накрасила глаза, давно этого не делала, — Артём рассмотрел задорные стрелки. — Теперь я на 10 % красивее.

— Ты и так красивая.

— Спасибо. Ты такой милый. Твоей избраннице очень повезет с тобой, — Артём скривился, как будто съел лайм целиком. — Я вчера излишне остро прореагировала на твои слова. Для меня это тяжело.

— Понимаю.

— Когда я прошла все анализы в клинике и Пауль — тоже, я вдруг поняла, что детей приносит Бог. В самом деле! Все точно знают, как все работает, но никто не установил, почему иногда все получается, а иногда нет. Как объяснить вероятность успеха или неуспеха у двух здоровых людей?.. Тогда я осознала, как мало от меня зависит. Ничего от меня не зависит. Бог либо даст, либо не даст. А Он не дал. Видимо, это моя доля…