Лиля Ветрова – Тайна архангела (страница 39)

— Вроде нет, — с сомнением произнесла Ната.

— К тому же, какая жена ему позволит шататься по ночам без дела?.. Я бы быстро по мозгам дала, — сказала Лика. — Если только девушка. Но она сегодня есть, а завтра ее нет.

— Все равно, неприятно как-то… — наморщила лоб Наташа.

— Конечно, чего ж приятного, когда человек носится по ночной Москве с кинжалом?.. Робин Гуд какой-то!.. Вот и третья причина, почему он неженат: он сбрендил, и его жена бросила.

— Спасибо, — кисло усмехнулась Наташа.

— Пожалуйста, — отозвалась Лика.

— В самом деле, на что ему кинжал? — недоумевала Наташа. — Может, он и вправду бандит какой-то?..

— Скорее коллекционер. Или любитель ролевых игр. Слушай, Натах, — осенило ее, — а я слышала, что на Кавказе оружие — часть национального костюма!

— Точно, он натуральный горец, — без споров согласилась Наташа.

— В жизни все бывает, — заметила Лика. — Ты точно больше ничего не видела и не слышала?

— Сейчас попробую вспомнить, — Наташа задумалась. — Не знаю, мы мало говорили… Ему на минуту как будто стало плохо…

— Запишем: потенциальное наличие опасной болезни. Встретишь, проверь медкарту, — порекомендовала Лика.

— Но потом он улыбнулся, — продолжала Наташа. — Ты бы видела эту улыбку, Лик…

— Улыбка, — записала Лика.

— Ты еще и улыбался там? — спросила Лида Андрея. — Я думала тебе плохо было!..

— Плохо. Но ведь лучше улыбнуться хоть раз, чем совсем нелепым показаться, — ответил он.

— У всех свои недостатки и слабости, — успокоила Лида. — Вот моя слабость — это ты, — она прижалась к Андрею сильнее.

— Итак, описание у нас есть, — заключила Лика. — Можно начинать поиски.

— Но как?.. — посмотрела на нее Наташа.

— У меня есть знакомые в тех дворах у набережной, я попробую у них поспрашивать. Бабулек во дворах можно подоставать, они, наверняка, все знают. А там, пошатаемся в том аппендиксе, авось и сами его встретим.

— Что ему скажем, не представляю…

— Ой, Наташ, ты еще о чем подумай ненужном!.. — возмутилась Лика. — Какая разница, что говорить?.. Удивишься встрече, вспомните тот вечер и пошло-поехало…

— Ладно… — согласилась Наташа. — Когда начнем?

— Прям сегодня. Вечером. Конечно, задержаться до полуночи нам не удастся, но в выходные мы это попробуем сделать, — проговорила Лика. — Облазим дворы, прочешем набережную… Дай Бог, на маньяка второй раз не напоремся.

— Спасибо, что мне помогаешь, — Наташа благодарно взглянула на лучшую подругу.

— Не за что. Мне самой интересно.

— Думаешь, мы его найдем?

— Точно найдем. Пригласишь на свадьбу.

— Спасибо… — улыбнулась Наташа. — Ладно, Лик, я пойду домой… Позвони. Вечером выйдем.

— Шпионы на прогулке! Ура! — потерла руки Лика.

Она встала, чтобы проводить Наташу до двери.

— Пока, Андрюш, — Лида крепко обняла Андрея.

— Пока, сегодня еще увидимся, — улыбаясь, проговорил он.

— Малыш ты у меня еще. Не наделай глупостей, пока будешь один, — усмехнулась она.

— Постараюсь.

Ангелы расцеловались в обе щеки, и Андрей следом за Натальей покинул квартиру.

Глава 14

— Хочу нажраться пива в немецком пабе и отбивать чечетку на столе, — хмуро произнесла Марина, заходя в потемневший уже двор.

— Немцев пообещать не могу, но пару литров пива и один обалдуй с верхнего этажа — пожалуйста. Да: стол не смей трогать, — добавила Аня, припоминая свой лакированный письменный. Она шагала быстро, в руках у нее был пакет из супермаркета.

— Блин, все выходные испоганили, как всегда! Как я это ненавижу, — вернулась к больной теме футбола Мара. — Каждый праздник, каждый раз, когда у меня хорошее настроение, случается такое… такое…

— Забей, не парься, — наморщилась Аня. — У самой кошки на душе скребут. Сейчас догонимся — полегчает.

Аня держала в памяти навсегда оставшиеся там образы: их первый матч на стадионе «Лужники». Когда не пускала Маринина мама, когда ее родители слышать не хотели об этом изуверском мероприятии, где ломают сидения и кидают их друг другу на голову. Но желание оказалось сильнее. Крадучись, за собственноручно накопленные деньги, силясь не попасть в камеру прямого эфира, и уже не переживая за то, что догадаются там, сидя дома и смотря трансляцию по телевизору…

Догадались… через две недели. И смирились, предавая страсти течь своим руслом. Родители не могли им помешать. И не слишком хотели, наверное. Как файеры искрились в голове эмоции, носились вихрем крики и цветная форма мелькавших ног. О, что могло быть лучше и ярче того дня? Той легкой победы, когда казалось, что так будет всегда…

Ну а что? Кровь Ани была из спорта, она легко поняла расстановку, правила, а главное, схватила драйв этой игры. И пусть она не стала бы великим тактиком, этого хватало ей, равно как и Марине, тело которой было вылито не из спорта, зато для него…

…Марина поднялась на ноги медленно, чувствуя, как кровь бросается в лицо и наливает колени. Весь класс замер, ожидая, что с ними сейчас будет. Аня стояла рядом, прямая как струна, в джинсах в обтяжку, спокойная и высокая, на низких каблуках. Учительница оказалась перед ней маленькая и какая-то неказистая. Зато старшая.

— Скажите мне, девушки, и как же вам, таким взрослым на вид, не стыдно?..

— За что? — сдвинула брови Аня.

За что?.. Марина попыталась понять, о чем же все-таки речь.

— Ну как же? Такие хорошие умные девушки… Красивой наружности, аккуратно одетые… Пьют пиво прямо перед школой, курят и ругаются матом. Как на это реагировать, вы думаете? Я обалдела, честно говоря.

Марина не забыла радостный говор и ржач с задних парт. Какое счастье могло еще привалить ее классу в этот день?!..

— Курила только я вообще-то, — сказала Аня.

Этим ей удалось вызвать новую бурю хохота. Оправдалась, нечего сказать!..

— Как так можно?! Вы же девушки!.. Две отличницы, гордость школы, претендентки на золотые медали…(«Божьей милостью король Франции Людовик Несчастный — просто человек, и ему-то никто не мешал делать то, что он хотел!» — позже перевела ситуацию на русский язык Марина).

— Я ни на что не претендую, — тихо произнесла она. Но ее не услышали. И не услышали бы, даже будь ее слова громче.

— Секунду, Ольга Ивановна, — Аня наклонила подбородок. — Правильно я понимаю, что значит, мальчикам, хорошистам и троечникам все это делать можно без зазрений совести, а нам нет?..

— Аня!.. Причем тут это? Речь о вас идет! — без логики прервала рассуждения учительница.

Анина голова крутила кадры, как старую пленку черно-белого фильма, когда вдруг рядом выступила Марина.

— Ольга Ивановна, — она напрягла дрогнувшую губу, чтобы подавить волнение. — Знаете, я считаю, что это наше личное дело, что мы делаем вне школы. Претендентки и прочее, мы только здесь во время уроков. А когда мы вышли за пределы школы, а мы за них вышли, мы можем делать то, что хотим. И эта проблема уже даже не наших родителей, с учетом нашего возраста.

И кто больше удивился: Ольга Ивановна, класс или сама Марина?..

— Нет!.. Ну вы же представляете школу, которая вас воспитала…

Дальнейшие слова не могли иметь значения. В конце концов ей пришлось остановить поток нотаций и начать-таки урок.

— Это было великолепно, — позже призналась Аня Марине.

«Ты видела его глаза?» — написала она на обложке тетрадки.

Девушки пересекли газоны, держа путь в покинутый подъезд. Аня повела глазами, открывая железную дверь. Домофон не работал, и петли болтались свободно туда и сюда. На лестничной клетке первого этажа слышались громкие разговоры и смех. Времени было половина двенадцатого ночи.

— Блин, швабры, — с ненавистью шепнула Аня, увидев развернувшуюся картину.