Лиля Ветрова – Тайна архангела (страница 111)

— Можно устроить ей «ветер в лицо»!!! — оскалился Ираклий. — Сказать, что случайно!..

— Обухом тебе по башке: случайно! А то она тебя не знает!.. — воскликнул Казимир. — Быстро Князю доложит!..

— …что получился ты случайно, — цокнул языком Дементий.

— Просто подождем, пока она с ним поссорится, вот и все. Тогда и сотворим, — вздрогнул губой на остроту Ираклий.

— Ждать долго не придется, — согласился генерал лени. — Тогда уж реакция зависит…

— Это точно!.. Когда они там последний раз орали так, что стены тряслись?.. — припомнил Каз.

— Тут не только заорешь, запищишь, когда у тебя такая жена будет, — кинул Ираклий небрежно. — Я бы на его месте уже давно…

— Ага, запищишь!.. Представляю, как Самуил будет пищать! — выдохнул Дементий. — Здесь все зависит от того, окажется ли она правда в трусах или нет!.. Если нет, то уж долгожданный раунд мести удался…

— Еще как удался, — мурлыкнул Казимир, соглашаясь.

— …а потом раунд два начнется, — добавил Дем.

— Тридцать два!.. — выпалил Ираклий. — Сучка, как же она меня достала сегодня!.. Ощетинилась, как кошка валерьяночная!.. А глаза горят так, как будто кинется сейчас…

— И что еще сделает, — ухмыльнулся Дем.

— Изнасилует, — договорил Каз тихо.

— А вы видели, как она Князя сегодня хотела загрызть?.. — перевел глаза на мужиков Булат. — А что такого?.. Я бы ее…

— Кто кого еще бы… — ответил Ираклий. — Конечно, если Сэм … ее неизвестно в каком веке.

Такие разговоры были возможны только потому что Князь, как и Диана, давно покинули игровой зал. И на многие метры западных улиц было тихо и темно.

— Известно: в прошлом, — кивнул Дементий.

— Интересно: почему? — недоумевал Булат.

— Известно: по большому адскому кочану, — скаламбурил Ираклий. — Не такой дурак он, чтобы…

— Сэму и без нее хватает! — крякнул Дементий. — Была бы у меня таковская стерва, я бы ее только один раз для порядка, а потом все…

— Концы в воду… — сообразил Бул.

— Палки в колеса, — буркнул Каз.

— Курва, да так ей и надо!.. — заключил Дем, воскрешая личные обиды.

— Еще не так ей надо. И я задницей своей клянусь, что она у меня еще закусит как следует… — с затаенным вожделением отозвался Ираклий.

— Задницей Алана поклянись! Свою жалко! — посоветовал Казимир.

— Бескровной жертвой не клянусь, — ответил Ираклий, сверкнув драгоценными зрачками.

— Видели, как он сегодня лопухнулся?! — вспомнил Булат. — Я не помню, чтобы так сливали!..

— И бесился как, — поддержал Каз.

— Прав наш Главный падший, что-то с ним не то творится, — проговорил Дем. — Явно парень под горку катится…

— А еще пьет как лошадь, — поддержал Казимир. — Я бы свалился уже давно…

— Если только от скуки свалится!.. — наморщил лоб Ираклий. — Не катятся с мертвой точки, Дем, понимаешь, не катятся!.. Эх, бездна!.. Была бы моя воля, я бы развеселил тут всех!.. Включая нашу прекрасную Диашу! Она бы у меня так затанцевала, что вспотела бы!..

— А мы б ей душ помогли принять, — улыбнулся Дем.

— Давно пора! Что скажешь, Варф? — подкатил Казимир к первому генералу.

— Ничего не скажу. Дианой распоряжается Князь, — железным голосом ответил Варфоломей. — Я ушел работать.

Генералы дошли до развилки улиц, и Варфоломей, ускорив шаг, растворился в темноте.

— Еще один, — тихо произнес Ираклий.

— Что им всем приспичило пахать на ночь глядя? — сдвинул брови Казимир.

— Я тоже пойду спать, — зевнул Дементий. Хотя и было непонятно, почему «тоже». — Спокойной ночи.

— Спокойной, черт… тэ-рэ-сэ-пэ… — отозвался Ираклий. — Скука какая, черт, — он потянулся, глядя, как Откусанный вразвалку удаляется в ночь. Мужчины остановились, оставшись втроем. — Может, на Землю к нормальным бабам слетать?.. — предложил он.

По окончании вечера ненормальные девушки, предложенные Леонардом, были генералами демонстративно отвергнуты. Сделано это было с той целью, чтобы еще раз выказать начальнику стражи, что в первую касту он затесался, как щепка промеж глаз. И заодно подчеркнуть, что у Леонарда нет вкуса. Лишь Булат пытался остаться в образовавшемся вечернем цветнике, но его пинками уволокли за собой остальные.

— Я с тобой! — с готовностью выступил вперед Казимир.

— Бул, ты с нами? — спросил Ираклий.

— Не, я к себе пойду, — мотнул головой Булат. — Выпить хочу.

Никто не стал спрашивать, почему это нельзя сделать на Земле. Генерал третьей армии попрощался и ушел. Казимир и Ираклий остались вдвоем.

— Ну что полетели? — замаслил глаза Каз.

— Поехали, — ответил Ираклий, и оба растаяли в адской атмосфере.

Тьма дружила с холодом, одевая каменные стены спальни.

Алан лежал на середине кровати, укрытый до пояса шелковым одеялом. Потоки прохладного воздуха неспешно гуляли по слегка тронутой загаром чистой коже, не вызывая ни капли ощущений.

Правая рука Алана была подложена под затылок, а глаза уперты в темноту. Придвинувшись совсем близко, его держала за локоть брюнетка. С другой стороны, у самой стены расположилась русая девушка, замерзшая, но не желающая прятать голое тело. На ее губах светилась блаженная улыбка, а вытянутые кисти рук лежали на подушке Алана.

— Давай еще, — она потянулась, кладя голову на плечо генерала.

— Хватит с вас, — ответил Алан.

Мышца дернулась под ее скулой. Алан сел на постели.

— Ты куда, дорогой? — брюнетка подняла подбородок и вгляделась в полутемный силуэт.

— Я тебе не дорогой, — генерал босиком слез с кровати, в его руках появился легкий халат. — Уходите, я не в настроении.

Лоснящийся рукав скользнул по его бицепсу, прикрывая наколку в виде обнаженной женщины, заслоняющейся руками. Алан, не оглядываясь, дождался дверного хлопка. Женщины встали с кровати и, не прощаясь, ушли. Он даже не спросил, как их зовут. Какая ему была разница.

Второй генерал обулся в домашние сабо, двумя руками пригладил волосы и подошел к стеклянному шкафчику, органично стоявшему в углу. Он открыл дверцу и залез внутрь.

Послышался звон стекла. Алан достал наполовину выпитую бутылку коньяка и, откупорив пробку, припал губами к горлышку.

Спиртное в спальне — знак плохого тона и последняя причуда начальника гордыни. Как и все представители первой касты, Алан обладал шикарными двухкомнатными покоями и прекрасным баром в гостиной, однако этого ему оказалось мало. И он плевать хотел на приличия.

Теплая струя полилась по горлу, и Алан с облегчением оторвал губы от любимого напитка, словно в медитации глядя на горлышко бутылки. В последнее время он любил выпить больше обычного. И особенно ему хотелось этого в спальне.

Постояв, Алан закрыл коньяк и убрал его обратно в шкаф. Дверца слегка скрипнула, и второй генерал, поморщившись, направился к выходу.

В гостиной было пусто и тоскливо. Лишь четыре белые свечи в канделябрах разбавляли сдобренное воздухом одиночество. Алан не любил скопления лишних тел.

Он прошел к стене и, набрав из бара две неначатые бутылки и стакан, опустился за резной письменный стол. Девки быстро ушли — это хорошо. А то случалось слишком долго объяснять особо непонятливым, что он не хочет никого видеть. Порой Алан удивлялся женской тупости… и собачей привязанности тоже.

Генерал откупорил первую бутылку и налил стакан до самых краев.

— Начнем… работать, — проговорил он себе под нос.

Новая порция коньяка ушла залпом. Уронив несколько капель на столешницу, Алан поставил стакан рядом с собой. Его глаза, ужасая своей прозрачностью, устремились на кольцо, сделанное в виде головы медузы-горгоны…