Лиля Ветрова – Тайна архангела. Книга 2 (страница 28)

– И чего?..

– Виолетте это было известно. И прощение она получила раньше тебя. Ведь прощение – это не лепесток Ральфа. Лепесток – лишь символ.

– Вика ради меня осталась, не я ради нее… – опустил подбородок Сергей.

– Она была слишком застенчивая, чтобы верить в свое избавление.

– Да, она такая у меня, – Сергей почесал щеку. – Но хочешь честно?.. Я так и не понял: почему Вика? Из всех женщин ада спаслась именно она.

– А ты не знаешь истории про то, как люди отмаливают своих умерших родственников? – спросил Михаил.

– Ну, знаю… А что?..

– Они молятся за согрешивших при жизни изо дня в день, и их ангелы-хранители, конечно, первые, кто слышит эти молитвы. Твоя Мария часто молилась о своей давно умершей прабабушке.

– Да, молилась. И что… – Сергей запнулся. – Вика – это…?

– Вика – это Вика. А прабабушка как умерла, так и оказалась в раю. Люди говорили о ней мало справедливого, и это так и дошло до потомков. Ни при чем она тут, вот и все, – сказал Михаил. – Пути Господни неисповедимы, Сережа. Ни тебе, ни мне они неизвестны, – добавил он, видя замешательство ангела.

Сергей моргнул, силясь осмыслить странный переход.

– Мария… У меня же ее отняли, – проговорил Сергей, щурясь. – А когда я был на Земле… Ну, только что… И мы с Самуилом… Ну это… играли в русскую народную игру «догони-меня-кирпич»… В палату зашла медсестра. Знаешь, она мне жутко напомнила одну…

– Не предполагал, что жутко. Это Маша, практикантка.

– Чего ты сказал? Это была Мария?.. Моя подопечная? Но как это возможно?..

– Собственной персоной. Ну, не делай такое лицо, у нас случается всякое.

– Я помню, когда я еще был ее ангелом, – произнес Сергей, – она проходила практику в больнице, пока не бросила училище из-за проблем дома и не пошла работать. Я был с рядом в день, когда дети сильно плакали. Маша зашла в палату и пыталась успокоить ребенка, но это не удавалось. Тогда она его пе… – Сергей подавился.

– Перекрестила ребенка, и ребенок умер, – закончил Михаил. – Врожденная патология, и крестное знамение было тут ни при чем, как бы ни мучила себя Мария: неужели из-за креста?.. Нет, она так и не поверила, что это могло причинить вред.

– Нет, я не могу… – Сергей закрыл лицо ладонями.

– Доигрываешься иногда с потоками времени, – рассмеялся Михаил. – Но ты не страдай. И три тысячи лет в раю, и два месяца в аду и сорок лет на Земле – всё этапы твоей жизни. И это время, между прочим, высчитано не секундами, а пережитым смыслом.

– Ты меня довел, я не могу… – Сергей страдальчески исказил лицо.

– Есть сила, которая мощнее времени, – Михаил оставался спокоен. – И она исправляет сделанное и перечерчивает предначертанное. Как выкройку или фреску… Я не управляю временем, Сережа. Я лишь работаю с потоками по поручению Бога.

– Да, я так и думал… – вытянул из себя Сергей.

– Кстати, ты в каком году у нас умер?

– Я? В 20… Мне как раз было сорок, а я родился сразу по окончании «оттепели»… Ну, зима была… теплая такая… А что?

– Нет, ничего, – помотал головой Михаил. – Просто сдается мне, что сейчас август 19… Многострадальная Россия, кажется, опять в процессе перестройки. Ломает страну бедную, не сломает ли?..

В зрачках Михаила вспыхнула белоснежная искра. Сергей отшатнулся. Далекие глаза архангела смотрели светом. Страшным и желанным.

– Слушай, а по собственному желанию от тебя никак?.. – спросил ангел.

– А что, хочешь? – усмехнулся Михаил.

– Куда уж теперь… – сглотнул слюну Сергей. Он встряхнул головой. Архангел ответил на его улыбку. – Вообще-то я очень соскучился по работе.

– Ты можешь возобновить ее в любое время, – сказал Михаил.

– Да? Спасибо, это здорово.

– Не за что, я-то тут причем? Это закон неба. Ты, кстати, уже выбрал душу?

– Да, пока торчал девять месяцев в переходной, с половиной душ перезнакомился. Есть у меня на примете одна… У нас возникла взаимная симпатия. Она, по-моему, такая же беспокойная, как и я.

Губы Михаила затеплились.

– Девушка? – спросил он.

– Да. Теперь только девушки, – отозвался Сергей.

Глава 4

Вечерело.

В уголке старшего архангела, переливаясь всеми цветами радуги, плескался фонтан. Сквозь успокаивающий шум воды и тихое общение белок слышалась оживленная беседа. На траве стоял архангел Гавриил, хандра которого улетучилась, как дым от догоревшей спички, перед ним улыбался Сергей, поминутно щурясь и кивая в ответ. За письменным столом устроилась Агнесс. Она была в боевой форме и сосредоточенно работала с бумагами, что-то записывая длинным кремовым пером. Ее ресницы были опущены, а губы мерцали розоватым блеском.

– Скажи мне, Агни, – позвал ее архистратиг вдохновения.

– Да, Габри? – Агнесс подняла бирюзовые глаза.

– Почему ты зовешься первой помощницей архангела Михаила, когда других у него и в помине нет? – спросил Габри.

– Ты же знаешь, что были, – улыбнулась Агнесс.

– Просто на этой работе никто долго не задерживается, – в воздухе прозвучал приятный спокойный голос. Волной тепла в уголок зашел Михаил. – И это понятно: платят мало, работать надо много, больничных и отпусков не предусмотрено, перерыва на обед тоже нет. Вдобавок ко всему начальник зануда. Был бы он хотя бы блондин с голубыми глазами, как вон Сергей, тогда его можно было бы еще потерпеть, а так – просто невыносимо.

– Ты ошибаешься, Михаил, я нестерпим, – отозвался Сергей. – Меня терпит только Вика, и то, по-моему, с большим трудом…

– Ну Агни же терпит! – воскликнул Габри.

– Исключения, Габри, только подтверждают правила, – резонно заметил Михаил.

– Значит, бонусы хорошие есть, если все-таки терпят, – подала голос Агнесс. Михаил увидел, что она не дарит взгляда, но на губах ее играет светящаяся улыбка.

– Кстати, я хочу поздравить тебя и меня! – огласил Габри. – Ты гениален в своей дальновидности, Миша!

– В чем это выразилось? – поинтересовался первый архангел.

– Сергей – это готовая муза! Я бы сказал: наиготовейшая из всех готовых муз! – живо проговорил Габри. – У него потрясающая фантазия, а стиль и язык просто великолепны! Я зачитался планами искушений! Это просто конфетка! – архангел сложил пальцы горстью и смачно чмокнул их губами.

Сергей смутился. Брови Михаила нахмурились.

– Габри, ты разбирай, когда речь идет о людях. Это не игра и не книжный сюжет, – произнес Михаил.

Сергей сник. Похоже, разрешения на план можно было не ждать.

– Одно другому не мешает! – возразил Гавриил.

– Всему должны быть границы, Габри, – молвил старший брат.

– Творчество отодвигает любые границы! – с достоинством заявил Габри.

– Только не границы дозволенного.

– Ты чего, а?.. – не понял младший брат. – У тебя что, плохое настроение, да?.. Это не означает, что можно портить его другим!

Губы Габри надулись, как у обиженного ребенка. Начальник муз сложил руки на груди и отвернулся.

– Габри, ну что ты, – смягчил тон Михаил.

– Я тут для него стараюсь, выматываюсь, понимаете ли, а он приходит и заявляет: всё, всем по углам, картины в рамки, хомут на шею!.. – быстро пробормотал Габри.

– Гаврюша, я не имел в виду ничего так…

– Ты всегда так говоришь, а на самом деле потом выясняется, что ты говоришь совсем не это!.. Нет, вы подумайте… Если бы я ему хоть раз что-то не то сделал!.. Хоть бы слово сказал обидное или еще чего такое!.. Вот засвидетельствуй, Агни, я когда-нибудь позволил себе его задеть? – Габри мимо брата обратился к Агнесс.

– Что ты?.. Я такого не припомню, – безмятежно пожала плечами помощница.