Лилия Волкова – Ракушкино детство. Невыдуманные истории. Часть 2 (страница 2)
– Нет у меня никакого портфеля!
Потом, зевнув, добавила:
– Никто не передавал.
Ракушка виновато смотрела на маму.
– Ну, что стоишь, Маш? Пойдём в магазин, покупать портфель, – взяв Ракушку за руку, сказала мама. Про сменную обувь и ключи Ракушка промолчала.
Цапля и жаба
Продлёнку, куда ходила после школьных уроков Ракушка, вели две учительницы. Им было лет по семьдесят. Одна была очень высокая ростом и худая. Звали её Елизавета Аркадьевна. Походка у неё была странная: она ходила медленно, вытягивая вперед то одну, то другую ногу. Как цапля. Мальчишки между собой так и звали её – «Цапля».
Другая, Нина Савельевна, наоборот, была невысокого роста и очень полная. С плохим зрением. Линзы в очках были такие толстые, что глаза Нины Савельевны казались просто огромными. Все ребята звали её «Жабой».
Однажды мальчишки стояли возле класса и обсуждали этих двух учительниц. При этом громко смеялись. И изображали, как ходит цапля. Они не заметили, как к ним подошли Елизавета Аркадьевна и Нина Савельевна – они всегда ходили вместе.
Ракушка с девочками была в классе. Уроки все уже были сделаны. Кое-кто из ребят ушёл домой. Оставалось немного времени до конца рабочего дня. На задней парте были выложены в рядок ракушки, и девочки с интересом рассматривали их. Дверь в класс была распахнута. Девчонки услышали голос Нины Савельевны:
– Быстро в класс!
На ней не было лица. Ракушка увидела, что глаза Нины Савельевны от возмущения, казалось, стали больше самих очков. Мальчишки, не торопясь, друг за дружкой молча стали заходить в класс и садиться на свои места за парты.
Елизавета Аркадьевна уже стояла у открытого окна. Нина Савельевна часто проветривала класс. Потому что было очень душно. От сквозняка, покрашенные в какой-то красноватый цвет, волосы Елизаветы Аркадьевны разлетались в разные стороны. Но она не поправляла их, как обычно. Она словно замерла: её взгляд был устремлён куда-то вдаль, а угловатые плечи были приподняты, и руки скрещены на груди. Это означало, что она очень сердита.
Увидев её в таком состоянии, Маша сразу сгребла все ракушки в кулак, и девочки тоже разошлись по своим местам.
Все ребята потихоньку заняли свои места за партами. В классе стало так тихо, что слышно было, как летает муха.
Обычно в классе всегда шумно: кто разговаривает, кто бегает друг за другом. И чтобы хоть на время усмирить расшалившихся ребят, Нина Савельевна предлагала всем послушать, не летает ли «самолётик» – та самая муха.
Все затихали на какое-то время. И слушали. Иногда летало несколько таких «самолётиков». Сейчас на муху никто не обратил внимание. Все сидели, виновато опустив головы.
Нина Савельевна села за свой стол у доски. Елизавета Аркадьевна так и стояла у окна, спиной к классу.
– Значит так! – сказала Нина Савельевна. – С этой минуты у нас не класс, а болото. А вы все – лягушки. Понятно? Ква-ква!
Нина Савельевна так заквакала, что было очень смешно, но никто не смеялся.
– Я спрашиваю: понятно? Ква-ква! – повторила она.
В классе по-прежнему стояла тишина. Потом один мальчик жалобным голосом сказал:
– Нина Савельевна, простите нас, пожалуйста. Мы больше так не будем…
За ним начали галдеть остальные:
– Мы больше не будем… Простите нас…
Нина Савельевна сидела и смотрела куда-то в сторону поверх очков.
– У «цапли» тоже просите прощения, – немного помолчав, сказала Нина Савельевна.
– Елизавета Аркадьевна, простите нас, пожалуйста, – хором, и так слаженно, как будто репетировали, сказали ребята.
Елизавета Аркадьевна отошла от окна. Её плечи были опущены. Заправив за уши растрепавшиеся волосы, она подошла к Нине Савельевне и, глядя куда – то в пол, тихо сказала, как будто самой себе:
– У меня очень болят ноги, а у Нины Савельевны – больное сердце. Учителей в школе не хватает, и директор лично попросил нас поработать с вами.
Повернув голову к окну, помолчав немного, добавила:
– Надо иметь элементарное уважение к людям, которые несмотря ни на что, сейчас с вами.
Как мне стыдно за вас!
Сказав это, она быстро вышла из класса.
После того случая больше никто не смеялся над этими учительницами. И про прозвища забыли. К тому же, смеяться над старым и больным человеком, просто глупо. А тут – учителя!
Честно, Ракушке было очень стыдно. За ребят.
Нужный подарок
Была суббота.
«Как хорошо, сегодня не надо идти в школу», – подумала Ракушка, едва проснувшись. Из коридора доносилась приятная музыка. Мама, уходя на работу, всегда выключала радио, чтобы Маша подольше поспала в выходной день. Ведь в школу она вставала рано. И поэтому к концу недели ходила, как сонная муха. А ещё по вечерам Ракушка всегда долго читала. Книжки были разные – их мама приносила с работы из библиотеки. И, засыпая с книжкой в руках, Ракушка забывала выключать настольную электрическую лампу. Стол был низкий и стоял близко к кровати. Маша могла во сне задеть лампу рукой и опрокинуть её.
– Разве так можно? Спалишь весь дом, и сама можешь угореть! Что я буду без тебя делать? – ругала её мама.
Как только мама уходила на работу, Баб-Бэл сразу включала радио. И оно потом «щебетало» весь день. Часто на полную катушку. Повалявшись немного в постели, Маша встала, умылась – в углу у двери на табуретке стоял кувшин с водой и тазик. Переоделась. Быстро выпила остывший чай. Выходить в коридор и подогревать чайник на керосинке ей не хотелось: там гремела кастрюлями Баб-Бэл. Ракушка решила пойти на улицу. Посмотреть – может, кто из ребят гуляет. Увидев Машу, Баб-Бэл спросила:
– Доброго денёчка. ВыспаласЯ, царевна?
– Не совсем. Я рано проснулась, – ответила Ракушка, закрывая дверь своей комнаты.
– А что так? – вытирая руки об фартук, спросила Баб-Бэл. Видно было, что у неё хорошеё настроение – она улыбалась.
В ответ Маша спросила:
– Баб-Бэл, а почему Вы так громко включаете радио?
Улыбка сошла с лица старушки. Она поджала губы и, помолчав немного, прошамкала губами:
– Не умничай. Это чтоб слышно было, когда я у себя в комнате. И вообще, я – одна. И мне так нескучно.
– А-а-а…– протянула Ракушка и поспешила выйти из дома. Чтобы не продолжать разговор. Если честно, в чём-то она была согласна с Баб-Бэл. Потому что ей одной бывало скучно.
На улице никого не было. Маша решила дойти до другой улицы: там жила Нинка. С ней Ракушка познакомилась в школе. Нинка училась в параллельном классе. И однажды тоже пришла на продлёнку. Подходя к дому, Ракушка увидела её маму – она полоскала в тазу бельё, стряхивала его и вешала на верёвочку. Мама у Нины была молодая. И в коротком жёлтом платье с двумя хвостиками выглядела, как девочка.
– Ой, Машенька, добрый день! Проходи! – стряхивая полотенце и сдунув чёлку со лба, пригласила она Ракушку.
– Добрый день, тёть Оль! А Нина выйдет гулять? – спросила Маша.
– Нет, Машуль, гулять вы выйдете попозже. Сегодня у Ниночки – День рождения. Я торт испекла. Леночка уже пришла. Сейчас ещё ребята придут. И ты проходи в дом. А я сейчас бельё довешаю и приду, – протараторила она.
«Ой, как же я забыла про День рождения! Ведь Нинка ещё в школе неделю назад приглашала меня», – пронеслось в голове у Ракушки.
Она вспомнила, что мама купила ей интересную книгу. Про рыб. С фотографиями морских обитателей. Маша сама ещё не успела её прочитать.
– Я сейчас приду, тёть Оль! – подбегая к калитке, крикнула Ракушка.
– Маш, ты куда? – крикнула вслед мама Нины.
Ракушка была уже за калиткой и ничего не ответила. Прибежала домой. Сначала она схватила красивую красную пластмассовую заколку, подбежала к зеркалу и заколола ей волосы с одной стороны. Ракушке понравилось – сразу как-то наряднее стала выглядеть. Потом взяла с книжной полки книгу и бегом к Нинке.
Тёти Оли уже не было во дворе. От дома до забора на двух верёвочках аккуратно висело белое бельё. Дверь в дом была открыта. Ракушка вошла и увидела Нинку – она стояла в коридоре перед зеркалом в розовом платье и расчёсывала свои длинные светлые волосы. Рядом с зеркалом на крючке висел розовый гофрированный бант: такой же розовый, как и платье.
– Привет, Нин! С Днём рождения тебя! – выпалила Ракушка.
Нинка оглянулась.
– О! Привет, Ракуш! Я думала, ты не придёшь, – улыбаясь, сказала Нина.
– Это тебе! Очень интересная! – сказала Маша, отдавая книгу.
Но Нинка, увидев подарок, перестала улыбаться. Взяла книгу в руки, посмотрела на неё и молча положила на стул, на который в коридоре обычно ставят ведро с водой.
—