Лилия Тимофеева – Попаданка по ошибке. Страшно-смешная магия обманутой жены (страница 6)

Проснулась от того, что кто-то вцепился в меня зубами и пытался стащить с постели. Открыла глаза. Увидела: мою нижнюю конечность терзает Танька.

– Ты чего? – возмутилась я и вспомнила все.

Конечно, это была не Танька, а Тошка. Она явно звала хозяина на утреннюю прогулку. Сама Танька еще крепко спала, изредка повиливая хвостом. Я встала, направилась к дверям. Тошка взяла в зубы поводок.

– Молодец, хорошая собачка! – похвалила я.

Нацепить ошейник требовалось на Танькину шею. Меня даже передернуло от подобных манипуляций. Но делать было нечего. Мы вышли из подъезда. Я размотала поводок на приличное расстояние. Танька рванула в кусты. Видно, там собака приучена делать свои дела. Хорошо, что кусты были густые, и подробностей я не разглядела. Через пару минут псинка поскреблась и выскочила. Передвигалась Тошка и в Танькином теле по привычке на всех четырех конечностях. И как ей только удавалось делать это довольно ловко и естественно? Сначала Тошка ринулась в стаю голубей. Те испуганно взлетели вверх и возмущенно поглядывали на нас. Они явно ожидали от дамы вкусных семечек, но та попыталась схватить одного из них зубами за хвост. Тошка, упустив добычу, расстроилась. Внезапно она резко повернулась. Мой лоб покрылся испариной. По двору шли мужик с бульдогом. Тошка явно собиралась кинуться на бойцовскую собаку. Зарычала. Бульдог испуганно попятился. Но еще больше испугался его хозяин. Лающая и рвущаяся с повода дама перепугала бедолагу настолько, что тот бросил четвероного друга и кинулся наутек. Правда, верный пес тоже не спешил защищать хозяина. Рванул следом и скоро уже шел на опережение, жалобно скуля и повизгивая. Я вопила: "Фу! Стоять!" За этим занятием меня и застукал Рыбкин. Глаза лейтенанта, от природы немного раскосые, внезапно стали круглыми и огромными как у героев аниме.

– А.. О.. У.. Семен Петрович! – только и смог вымолвить мой помощник.

– Ты чего здесь делаешь, Рыбкин? – рявкнула я.

– Как чего? Если дело какое важное, я завсегда за вами по утрам заезжаю…

– Жди здесь! – велела я.

Объяснять ничего не стала. Пнула упиравшуюся Тошку по Танькиному заду. Та завизжала, но пошла в подъезд. Загнав Тошку домой, я быстро выскочила из квартиры. Села в машину. Лейтенант делал вид, что ничего не произошло. Но по ехидной улыбке и красноречивому взгляду ход его мыслей был очевиден. Два старпера решили освежить приевшуюся семейную жизнь!

Внезапно у Рыбкина зазвонил телефон. Тот выслушал собеседника и взволновано произнес:

– Звонил эксперт. Сказал: с телефона училки по матике историчке и директрисе было отправлено странное смс.

– Какое?

– "Левушкин все знает!"

Левушкин… Левушкин… Где-то эта фамилия встречалась совсем недавно. Я задумалась и вспомнила: на столе у исторички лежали тетрадки. На одной было написано: "Максим Левушкин, 9б"

– Левушкин – это ученик. Гони сразу в идиотскую школу.

Мы домчались за несколько минут. Вошли в гимназию. В вестибюле была Тамара Ивановна. Завуч рванула к нам со всех ног.

– Нам нужен Левушкин. Срочно! – сказала я.

– Нет больше Левушкина! – вдруг зарыдала завуч. – Никого больше нет…

Женщина рыдала и не могла успокоиться. Последние новости поведал охранник. На этот раз в школе пропал целый класс. Начался первый урок. Учительница математики дала задание, сама на минутку вышла из кабинета. Когда вернулась, учеников не было. Портфели и другие вещи остались на местах. Из школы 9Б не выходил. 23 ученика просто исчезли, словно растворились в воздухе, как и преподаватели…

Вспомнились слова Петровича: "Настя! Переверни все вверх дном! Ищи и думай!" Размышлять пока что было не над чем. И я решила искать. Начать со всезнайки Левушкина. Пока шли к кабинету, откуда пропали школьники, попросила завуча рассказать о Максиме. Тамара Ивановна живо откликнулась:

– Левушкин – весьма своеобразный мальчик. Так себе на уме, скажем. Учится средне почти по всем предметам. Но вот в точных науках, особенно математике и информатике, первый в нашей гимназии. Все олимпиады, конкурсы выигрывает. Читает много. С компьютером на "ты". Будущее свое великим программистом видит. Живет с мамой. Ольга Юрьевна терапевтом работает в районной поликлинике. Она моя хорошая знакомая, так что я про Максима больше других учеников знаю.

– С личной жизнью у Левушкина как? Он подросток, значит, вполне актуально…

– Ни с кем не дружит. Правда, влюблен.

– В кого?

– В Аллочку Краснову.

– Взаимно?

– Нет! Что Вы! Аллочка – самая популярная девочка в нашем учебном заведении. Красива как ангелок. Победительница конкурс "Мисс Гимназия", между прочим! К тому же.... дочь весьма состоятельных родителей. Так что нет у Максимки шансов. Если только в героя вдруг каким чудом не превратится или не разбогатеют они с Олюшкой.

При этих словах я даже остановилась. Если всех пропавших не похитили, что маловероятно, чуть не три десятка человек умыкнуть без сопротивления. Значит… значит они исчезли по доброй воле. Тогда должен быть мотив. Стать популярным? Возможно! Но только в случае Левушкина. Учителям и особенно директору популярность не нужна. А вот разбогатеть… Этого хочется всегда и всем. И тем, у кого ничего нет. И тем, у кого есть все, желание стать еще богаче тоже свойственно. Возможно, это объединяет пропавших. Хотя не факт… Уф! Я смахнула со лба выступивший пот. Сложно все-таки быть следователем! Это в кино разгадки решаются сами собой, а преступления распутываются как по маслу. В жизни оказалось все иначе. Я даже зауважала Петровича.

В кабинете я внимательно изучила вещи Левушкина. И нашла кое-что интересное. Во-первых, дневник. Позавчера юный всезнайка схлопотал запись в дневнике: "Разгадывал во время урока головоломки! Прошу принять меры!" На последней странице тетради в клеточку был нарисован странный квадрат, разбитый на 16 частей. В каждой части стояла латинская буква крупным шрифтом и чуть помельче – цифра. Не над этой ли шифровкой ломал голову Максим? Я вырвала листок, засунула его в карман. Больше ничего интересного не было. Мобильники детей, в отличии от телефонов преподавателей, исчезли вместе с владельцами. Но, естественно, ни один номер не был доступен.

Осмотр парт одноклассников Левушкина и рабочих мест педагогов не дал больше никакой зацепки. Внезапно у лейтенанта зазвонил телефон. Звонили из отделения. Нас немедленно желал видеть красавчик-генерал…

Возле гимназии творилось невообразимое. Родители пропавших учеников уже знали о случившемся и готовы были взять штурмом учебное заведение. Собрались и журналисты со всего города. Хорошо, догадливая Тамара Ивановна вызвала омон. У нас появился шанс выбраться из окружения целыми. Мы запрыгнули в машину и помчались в участок. Генерал Игорь Степанович Вишневский рвал и метал. Вчерашнее исчезновение училок уже было чем-то из ряда вон выходящим. А сегодня пропали еще и дети. Мы с Рыбкиным сидели, склонив головы. Ни зацепок, ни версий у нас не имелось. Ни единой. Зато в голове у меня возникли стихи. В моменты влюбленности я всегда превращаюсь в поэта. Пусть, не Пушкина, Есенина или Блока. Но все же получается. Неплохо. Генерал орал дурниной. Но даже в этом праведном гневе он был прекрасен. Руки сами раскрыли блокнот и застрочили первое пришедшее на ум:

"Пускай сегодня в отделении аврал,

Пусть ты нахмурил грозно брови,

Но нет тебя прекрасней, генерал,

Лицо мое сейчас красней моркови,

Но я, поверь, на свете все отдам

За ночь с тобой наедине в алькове…"

– Петрович! – окликнул меня Игорь Степанович. – Ты моего вопроса не слышал, да? Что пишешь-то?

Я смущенно ойкнула и попыталась захлопнуть ежедневник. Но генерал был настойчив:

– Семен Петрович! Я твои методы уважаю! Знаю: один все распутывать любишь. Но сейчас не тот случай. Вместе работать надо. Прочти, что в голову пришло....

– Нееет, – жалобно пропищала я и попыталась спрятать злополучный блокнот.

– Что?! Неповиновение?! – взревел Игорь Степанович. – Информацию скрываешь?! А ну дал сюда ежедневник! Это приказ!!!!

По фильмам я знала: приказ старшего по званию выполняется беспрекословно. Делать нечего. Близкая к обмороку, протянула блокнот генералу. Тот глянул… Ей-богу, я думала, красавчика хватит сердечный приступ. Он даже не мог ничего сказать. Просто стоял и ловил ртом воздух. Потом заорал громко:

– Вооооон отсюда! Извращенец!!! Дети пропали, а он!!!! Меня того… хочет. Ааааа!

Я неслась так, как не бегала никогда. Жуткое чувство стыда сжигало изнутри. Какая же я идиотка! Перепугала Игоря, предала Егора, опозорила несчастного Петровича! Остановилась недалеко от отделения. Присела на лавочке и разразилась горючими слезами, тихохонько поскуливая: "Иииииии". И что теперь делать? Я даже умереть не могла! Потому что тогда проводили бы в последний путь тело Петровича. А сам мент воспитывал бы моего сына, спал с моим мужем, болтал с моими подругами и жаловался моей маме. Очнулась от того, что кто-то тряс за плечо. Открыла глаза. Надо мной стоял Рыбкин:

– Семен Петрович. Что случилось? Вы генерала… подсидеть, что ли хотели?

– Дай зеркальце, – жалобно сказала я в ответ.

Но вовремя одумалась. Что я там увижу? Отвратную морду майора, да еще зареванную? Надо брать себя в руки. Я сделала вдох-выход и дала команду лейтенанту:

– Оставить давать зеркальце!