Лилия Сурина – Рыжая на его голову (страница 2)

Мне было страшно снова показаться перед классом, ребята уже могли быть неверно осведомлены, считая меня воришкой. Но, когда это я пасовала перед трудностями? Вот именно, никогда!

Поправила огненные кудряшки и потянула на себя ручку двери кабинета русского языка и литературы.

Глава 3

— Даниэла, задержись, — просит учительница русского языка, и я остаюсь на месте, когда все ученики выходят из кабинета. Переходить никуда не надо, посижу одна, пока все завтракают. — У меня к тебе несколько вопросов, надолго не задержу. Скажи, как у тебя с русским языком? Ты же из Италии приехала, наверняка есть проблемы с этим предметом.

— Эм-м… нет, проблем нет, я училась в школе, где была возможность изучать мой родной язык, — отвечаю немного с запинкой, похоже и учителя меня считают чужой. — Так что, поблажек мне не надо делать, я справлюсь.

— Хорошо, — добродушно улыбается пожилая женщина, — а почему ты приехала в Россию?

— Мама вышла замуж, а я… — чуть не ляпнула, что стала лишняя, с трудом подбираю слова, — … а я не нашла общего языка с отчимом. Вот и приехала к отцу.

— Ясно… ладно, беги завтракать, у тебя еще есть время, — учитель поднимается со стула, собираясь уходить.

— Нет, я не хочу завтракать, лучше посижу здесь.

Остаюсь одна, надеваю наушники и слушаю музыку, вспоминая, как удивился папа, когда я неожиданно прилетела из Италии неделю назад. Я и тут лишняя, никому не нужна шестнадцатилетняя обуза. Слышала, как потом возмущался, выговаривал маме по телефону, что она сама вызвалась воспитывать меня, и вдруг спихнула это дело на него.

Нет, папа меня любит, и рад видеть, но жить вместе мы не привыкли. Но и дома я оставаться не могла, мамин новый муж сделал все, чтобы я сбежала. Вздыхаю. Быстрее бы год прошел, окончу школу и поступлю в вуз, стану жить самостоятельно. Злость одолевает меня, но я не хочу злиться, закрываю глаза и дышу, медленно вдыхая через нос и выдыхая через рот. Вдруг вспоминаю, что взяла яблоко, чтобы перекусить, но надо его помыть.

Торопясь толкаю дверь и слышу вскрик. Внутри холодеет, когда выглядываю в коридор. Страйкер согнулся пополам, зажимая ладонью нос, а сквозь пальцы стекает струйка крови и капает на пол. Боже, я сломала нос парню!

— Ты куда так несешься, рыжая катастрофа?! — цедит сквозь зубы, а меня так трясет, что не могу стоять спокойно. — И откуда только взялась на мою голову?

— И-из Италии… прости, я не хотела, — скулю, не зная, что предпринять, — ох… тебе к врачу надо, давай отведу?

— Не надо, еще с лестницы спустишь «нечаянно», — парень заходит в кабинет и садится за первую парту, я следом, лихорадочно соображая, где взять лед и молясь, чтобы нос Шмелева сильно не пострадал. — За углом туалет, платок намочи.

Бегом несусь в указанном направлении, и уже возле белоснежной раковины вспоминаю, что платка у меня нет, мечусь к двери и обратно, пока не соображаю оторвать подол блузки. Мочу кусок ткани в холодной воде, и бегу обратно. В классе уже толпа, смеются над парнем, нет бы посочувствовать.

— Ну вот и тебе гол прилетел, Страйкер, — хохочет один.

— Теряешь сноровку, надо рыжую теперь сделать нападающей, позовем ее на тренировку, Страйкер сдулся, — дразнит второй.

Расталкиваю одноклассников и прижимаю холодный мокрый лоскут к носу пострадавшего. Кровь уже не идет, может все не так плохо, как кажется. Потом протираю подсыхающие кровавые разводы на лице. Мне так жаль Шмелева, что плакать хочется. Ну почему я такая?!

— Не реви, — слышу ободряющий голос, — классно ты мне за сумку отомстила.

Он смеется, а мне сквозь пол провалиться хочется. Вдруг смотрит на мою порванную блузку и хмурится, заправляю лохмотья в юбку, чтобы не болтались на виду у всех, выгляжу как убожество. Мало мне позора, так еще половину вещей попортила в первый же учебный день…

— А ну отошла от Глеба, лохудра, — меня толкают и отбирают тряпку. Та самая, которая не отходит от парня.

Она с обожанием ухаживает за ним, а я отступаю к последней парте и там съеживаюсь на стуле. Меня надо в клетку посадить, чтобы не калечила людей. Остальные уроки проходят более-менее спокойно, я только перебегаю в новый кабинет и больше никуда не выхожу. Домой ухожу последней, удостоверившись, что за дверями больше никого нет.

— Как первый день в новой школе? — папа выглядывает из гостиной, оглядывает меня, и удивленно поднимает брови. — Тебя побили, Даниэла?!

Смотрю на новую потрепанную сумку без ремешка, которую тащу, держа за угол, на новую же блузку, лохмотьями свисавшую из-под ядовито-зеленой жилетки. Усмехаюсь.

— Нет пап, со мной все хорошо. Это я представляю опасность для всех. Рыжая катастрофа…

Чувствую, как слезы наполняют глаза, мешая смотреть, припускаю бегом по ступенькам на второй этаж и закрываюсь в своей спальне.

— Я справлюсь… завтра будет новый день…

Ага, и я устрою новые катастрофы…

Глава 4

— Данька! — кричит снизу отец, выглядываю, перегибаясь через перила. Переоделась в любимое домашнее платье, в черно-белую крупную клетку, и настроение сразу поднялось. — Идем ужин готовить, очаровашка моя.

Легко сбегаю по ступеням, чувствуя себя воздушной и легкой. Скованности нет, и я изящна, ничего не сбиваю по пути, и не роняю.

— Пап, как думаешь, может мне в брюнетку перекраситься? — советуюсь, нарезая помидоры для салата, папа удивленно поворачивается от плиты, где жарит стейки. — Ну, а что? Надоело, что на меня все глазеют, как на чучело какое… даже не спрячешься в толпе. Еще имя дурацкое дали. В России это вообще мужское имя.

— Давай, устрой дубль два, — смеется родитель, пофыркивая в усы, — я еще не забыл твой первый эксперимент с покраской. Ты была похожа на милого жирафика, только мелкого.

— Спасибо, папочка, рада, что ты помнишь, — деланно улыбаюсь, кроша в пыль несчастный помидор.

О, да, и я помню. Не берет краска мои огненные волосы полностью. Ладно, значит буду скручивать пучок и надевать сверху бейсболку, как там, в Вероне. И тут вспоминаю форму элитной школы и меня пробивает смех. Да уж, зеленой жилетке и короткой юбчонке как раз не хватает бейсболки, для полной комплекции.

После ужина сразу сажусь за уроки, ожидая звонка от мамы, потом слушаю музыку, лежа на широкой кровати, и благополучно засыпаю. Звонка так и не было, похоже мамочка наслаждается вторым медовым месяцем, пока любимое чадо свалило в никуда.

— Данька, в школу опоздаешь, — слышу папин голос и не понимаю, как я туда опоздаю, если только недавно пришла со школы. — Данька, у тебя пять минут на сборы! Или я уеду, а ты бегом до школы бежать будешь.

До меня доходит, что ночь прошла, так несправедливо быстро. Настал новый учебный день в школе, которую успела возненавидеть, посетив ее один всего лишь раз. И там Страйкер, он же Шмелев…

Едва успеваю на автопилоте одеться и почистить зубы, про завтрак даже не вспомнила, выскакиваю из дома и влетаю на пассажирское сиденье отцовской иномарки, пристегиваюсь и только тогда замираю.

— Ты уверена, что готова ехать? — спрашивает родитель, со смехом оглядывая меня.

— Да-а… — тяну неуверенно, оглядывая себя, — Вот же ж…

На моих ногах красуются Гуфики, теплые мягкие тапочки-носки, которые приехали со мной из Вероны, бросить их на произвол судьбы не смогла. Через минуту я снова в машине, в аккуратных туфельках серого цвета, приглаживаю непослушные кудряшки, пытаясь приструнить их, но тщетно, еще больше торчат.

— Заплети косу, — слышу отеческий совет, и послушно делю огненные лохмы на три части, переплетая их и скрепляя в конце резинкой. — Ну вот, теперь хоть не во все стороны торчат, — добродушно гудит в усы папочка, выруливая на дорогу.

В школе я снова иду вдоль стены, у поворота выглядываю осторожно, и не зря — Страйкер снова несется навстречу, строча что-то в своем смартфоне. Едва успеваю отступить на шаг и вжаться в проем между стеной и полкой с цветами, как он на скорости проносится мимо, даже не заметив меня.

— Хух… — выдыхаю и продолжаю свой путь.

До меня доходит, что Шмелев специально двигается вдоль стены, чтобы не сшибить кого ненароком, когда на ходу зависает в телефоне. Только я этого не знала, и выбрала тот же путь, только из других соображений. Похоже, безопаснее будет ходить по центру коридора.

Сегодня уроки идут быстрее, меня уже меньше разглядывают, догадались, что я тоже человек, а не заморская диковинная зверушка. После четвертого урока одноклассники идут обедать, а я сижу снова одна и слушаю как возмущается мой разъяренный желудок, не кормленный с вечера.

Голод не тетка, как говорит мой папа, не выдерживаю, ведь большой перемены сегодня не предвидится, и спускаюсь в столовую. Блюд очень много, на любой вкус, а я бы сейчас слона съела, с подливкой. Как истинная итальянка, выбираю спагетти с сыром.

— Сосиски возьми, — советует полная женщина в белом халате и колпаке, смотрит на меня, улыбаясь, — а то скоро ветром сдует, лисичка.

Накалываю одну сосиску на вилку, укладываю ее на горку макарон и иду дальше вдоль прилавка. Вскоре нахожу капустный салат и яблочный сок. Оглядываюсь, выискивая свободное место, у окна столик пустует, но к нему надо добираться через весь зал. Я уже жалею, что пришла в столовую, надо из дома брать еду и перекусывать прямо в классе. А сейчас, с полным подносом наперевес тащусь к окну, молясь, чтобы не споткнуться и не вывалить содержимое кому-нибудь на голову.