Лилия Сурина – Иллюзия защиты (страница 17)

- Тимоша, а кровь? Я убила его? Я его сумочкой била… и убила? – мне хотелось погладить милое лицо, но я помнила, что провинилась перед ним.

- Нет, не убила… только кровищи кругом… сейчас тебя проводим и вернемся, приведем эту мразь в порядок. Кстати, чем ты так его, что там у тебя в сумке?

- Это подкова, наверное, я нашла на пепелище несколько дней назад… – вдруг вспомнила я.

- Здорово! Я его саблей чуть не рубанул, ладно разобрался, что ты его вырубила уже… за волосы извини, так получилось… - подал голос Дэн. Я машинально потрогала свои волосы, их почти не было, может до плеч только. Жалко, только я сама виновата.

Тимур вытащил меня со двора через калитку черного хода, перенес через дорогу и поставил возле кустов.

- Давай в лес, спрячься где-нибудь, а мы скажем что ты уехала на такси… ну придумаем что-нибудь… давай Евушка, как можно скорей уходи отсюда, двигайся в сторону деревни, я найду тебя потом… и воды найди, отмойся. У тебя и лицо и руки в крови… давай, время не теряй, – он толкал меня в сторону деревьев, Дэн сунул мне в руки рюкзак и сумку, забросил в кусты саблю, и они со всех ног кинулись обратно. Тимур оглядывался и махал на меня рукой – «уходи»!

Я залезла в кусты, нашла саблю и забрала ее с собой. Я знала куда идти, этот лес мой родной дом, каждое дерево знаю, каждую веточку. Нашла ручей, давнишний мой дружок, раньше казался целой рекой, а теперь я выросла, и он стал мелким для меня. Целый час отмывалась от чужой крови. Сумочку пришлось выкинуть, уже не отмоешь.

Я будто деревянная была, чувства притупились, странное равнодушие проникло в душу. Спокойно смотрела, как тихое течение уносит красные разводы на воде. Отмыла и подкову. Да, второй раз спасает меня от позора. Вот странно, сколько человек может потерять? У меня не осталось ни семьи, ни родных, ни дома… я потеряла деньги и вещи, но продолжаются мои потери. Вот сегодня осталась без волос, едва не лишилась девичьей чести… моя любовь под угрозой, да и сама жизнь… и свобода, если я не убила Сироткина, то наверняка он посадит меня за свою разбитую голову. А если убила? Даже подумать страшно… Я потрогала остатки волос. Да, осталась я без защиты, нечем теперь прикрываться от косых взглядов. Вздохнув встала, пора найти укрытие себе.

33.

Примерно в километре, наискосок от дома была большая ель, старая, такая старая, что внутри нее образовалось огромное дупло. Мы с Павлушкой играли в домик там, иногда брали с собой и Любашу, сестренку его. Любаша была младше меня почти на четыре года, и мешала нам играть, хныкала, отбирала мои куклы. Поэтому брали мы ее с собой нечасто.

Я шла к своему укрытию так быстро, как могла. Старая ель была на месте… хотя куда ей деваться. Ее пушистые колючие ветки надежно укрывали дупло, а молодая поросль вокруг маскировали местность. Здесь меня никто не найдет, если только Павлушка. Забралась внутрь, огляделась. Оказывается, не такое уж и большое дупло, я едва помещалась в нем, а раньше казалось… Сыро и неуютно, но выбирать не приходится.

Присела на ворох старого полуистлевшего тряпья, отдаленно напоминавшее одеяла, которые мы когда-то утащили из дома тайком. Кучкой лежали игрушечные кастрюльки и тарелочки, даже постаревшие и потемневшие куклы мои сидели в ряд. Я перестала приходить сюда, когда мне исполнилось тринадцать, почти девять лет назад. Выросла. Появились другие интересы.

Стемнело. Я просидела в своем укрытии целый день, боясь пошелохнуться. Спина затекла, ног я почти не чувствовала. Пустота, везде пустота – в голове, на голове, в животе. Сначала хотелось есть, теперь только пить… сырая одежда частично высохла, а кое-где снова намокла, дождь лил не переставая, с потолка моего укрытия местами струилась дождевая вода.

Холодно до ужаса. Надо бы выйти и походить, чтоб согреться, но мне не хотелось шевелиться. Выходила только один раз, по нужде. Дремала, лежа на влажном тряпье, или проваливалась в забытье, я уже не понимала. Сначала думала, отсижусь до вечера, а потом пойду в деревню, я знала дорогу.

Но пришел вечер, и я решила умереть здесь. Уснуть навеки. Может не сегодня и не завтра, может через неделю… нет, это произойдет раньше, из-за холода. Мне все равно. Я убила человека! Пусть он мразь… но я убийца! И в тюрьму не пойду! Хоть меня Тимур и успокаивал, говорил, что банкир жив, но перед глазами стоял белый диван, залитый красной кровью… столько крови, не может человек остаться живым, потеряв столько крови…

Вспомнив про Тимошу, я зашевелилась. Я очень переживала за него, что с ним, не сделал ли ему Сироткин что-нибудь? Потом снова опустила голову на воняющую сыростью охапку шмотья и закрыла глаза. Я все равно не узнаю об этом, никогда. Тем более банкир ему ничего не мог сделать, ведь я прикончила его.

Какие-то чувства остались в душе, потому что на глаза навернулись слезы, мне было тоскливо оттого что я никогда больше не увижу своего любимого, никогда он меня не поцелует… и никогда я не увижу своего Султанчика, не проедусь верхом. С тем и уснула. Когда открыла глаза, было уже светло. Во рту пересохло, хотелось в туалет… пришлось подняться и выползти наружу. Смерть от разрыва мочевого пузыря меня не прельщала.

Сделала свои дела, посидела на пеньке, слушая лес. Что-то шуршало, слышался шелест листьев, потрескивания сучьев. Лесные жители не сидели на месте, рыская в поисках съестного. Совсем рядом протопал ёжик, на секунду замер возле меня, потом продолжил свой путь, приняв меня за что-то неживое. Дождь уже не лил, но накрапывал потихоньку.

Я высунула язык, ловя скудные капли. Потом увидела неглубокую лужицу с чистой дождевой водой, не справилась с соблазном и напилась. Ну вот, может дизентерия меня добьет. Сил совсем уже не осталось, ноги как ватные, озноб бьет. Влезла снова в дупло и свернулась клубочком на своей «постели».

Долго лежала, снова дремала, стало немного тепло. Потом все как в тумане, голова кружилась, время потерялось. Казалось, что месяц прошел, как я все это пережила. Вспомнила про мобильник, дрожащими руками отыскала его в дебрях своего маленького рюкзачка. Надо же, не разрядился еще, одно деление осталось. Но скоро, и он покинет меня. Время показывало без десяти десять.

Скоро снова стемнеет. Я больше суток здесь уже. Убирая телефон обратно, наткнулась на фотографии, пересмотрела. Поговорила с родителями. На одном снимке я была с Максом, мы тогда год уже дружили, мои родители приехали в Екатеринбург и на вокзале мы их встретили. Папа сфотографировал нас. Мне захотелось поговорить с Максом, попрощаться с другом. Номер его я помнила наизусть, достала снова телефон и набрала. Он быстро взял трубку, будто ждал.

- Да, слушаю!

- Макс, привет… это я, Ева.

- Ева! Ты где? Ну не молчи, скажи где ты? – почему-то встревоженно закричал друг. – Ева!

- Да не кричи ты так, я оглохну сейчас… я на природе, отдыхаю… детство вот вспоминаю. По местам своих игр решила пройтись, так сказать. Все хорошо! Правда! Я что звоню…

- Ева, ты точно скажи, где ты, мне нужно знать!

- Ох, Максик, неужели решил тоже присоединиться к моей игре? Не получится, жаль. Ты слишком далеко… и не перебивай, у меня сейчас батарейка сдохнет, а зарядить негде. Я попрощаться хочу с тобой… ты был мне хорошим другом, оберегал четыре года… смешил, успокаивал… Прости, если я тебя чем-то огорчала. Я люблю тебя, как друга... и знаю я только твой номер телефона. Я бы еще хотела кое-с кем попрощаться, но не знаю, как. Вот его я люблю по-настоящему, а не как друга… но теперь это уже не важно. Да и ты его не знаешь, он похож на чудо, пришел мне на выручку из самого детства, только…сама судьба против меня. Но я счастлива, что он появился в моей никчемной жизни, я хоть узнала, что чувствует женщина к мужчине… ну вот, спасибо, что выслушал, я никому это не говорила, но тебе можно. Ты же мой друг! Всего тебе хорошего в жизни, мой самый лучший друг!

- Ева! Ты почему мне говоришь такое? Тебе опасность угрожает?

- Нет, здесь не опасно, даже уютно. Даже есть с кем поговорить, вон куклы сидят, смотрят на меня… я решила поставить точку в этой жизни… и просто мне хотелось услышать тебя и сказать, что люблю… но только как друга. Прости за этот бред. И прощай!

- Ева! – но Макс не успел ничего сказать, батарейка разрядилась и вызов прервался. Еще какое-то время мобильник иногда попискивал, а потом я снова провалилась в забытье…

34.

Когда я с трудом снова проснулась, было ощущение, что я на корабле, меня качало и на лицо попадали морские капли. Я слизнула с губ капельки, но они были не соленые, обычные, дождевые. И темно, только маленький огонек мелькает.

- Павел, давай за руль… я с Евой на заднее сиденье. Сможешь отвезти нас домой?  - откуда здесь голос Тимоши? Я еще сплю.

- Да, смогу. Я же не маленький. К нам домой надо?

- Да, к вам поедем… дверцу придержи.  Вещи кидай… помоги, – меня прижало что-то, и я пошевелилась. Немного. На много сил не было. – Ох, ну наконец-то, пришла в себя. Разве так можно, Ева? Перепугала всех…

- Тимоша, ты мне снишься? Я с тобой тоже хочу попрощаться, хоть так, во сне.

- Я тебе попрощаюсь вот! Даже не мечтай помирать мне тут… и я не в твоем сне. Мы тебя нашли в твоем убежище, Максу спасибо, позвонил, – я почувствовала, как меня гладят теплые пальцы по щеке, так приятно.