Лилия Сурина – Хочу быть твоей... (страница 20)

Как-то осенью проверял охрану у ворот, ребята позвали почаевничать. Было жутко холодно и мокро, ветер ледяной, не выдержал, принял приглашение. Сидели за горячим чаем вчетвером, травили анекдоты. Утром проснулся в мягкой кроватке дочери моего начальника. Супер. Снова облапошили, как лоха. Но если Катя так со мной поступила, чтобы спасти мою жизнь, то тут дело было в другом. Я даже не удивился, когда Лариса призналась в беременности и сунула под нос тест с двумя полосками.

К тому времени я уже выяснил, что вырубились мы все четверо, кто пил чай тогда. Но никто об этом не узнал, жена генерала прикрыла нас, поэтому никого не наказали. Она же приходила передо мной в дежурку, принесла гостинец, конфеты и печенье. Добрая тетя.

А месяц назад я вытряс душу из одного солдатика продажного, узнал, что эта женщина ему заплатила, чтобы он позвал меня пить чай, и потом помог оттащить мое спящее тело в квартиру ее дочери. Подстава чистой воды.

— Чего припорола, — сквозь зубы цежу, бесит меня эта прилипчивая девка.

— Мама заказала ресторан на вечер, твои родители приедут… вроде помолвки будет.

— Слушай, хватит комедию ломать. Ни помолвки, ни свадьбы ты не дождешься от меня. У меня есть любимая девушка, так что, поищи другого папашку своему ребенку, пока время есть.

Я выговариваю ей, ехидно улыбаясь, ничего у нее не получится.

— Ты можешь отбрыкиваться сколько угодно, милый, — ласково шипит она, — но, когда ребенок родится, я сделаю тест на отцовство. Не отвертишься. И ты папу моего не знаешь, он…

— Ну, во-первых, тест от тебя мне не нужен, я подам в суд, там ты не сможешь мне предъявить липовый результат. Во-вторых, твой папа мне не авторитет, через два месяца контракт закончится, и я свалю отсюда нахрен, только меня и видели.

— Ох, шевелится! — подскакивает вдруг и хватает мою руку, прикладывая к своему животу. — Ну все, мне пора. Еще платье выбрать нужно для ресторана. Не будь букой, милый.

Лариска приподнимается и чмокает меня в губы. Это так фальшиво, что меня тошнит, вытираю губы тыльной стороной ладони. Будто грязью мазнули, противно.

Родители приедут, значит. Если и они в этом фарсе замешаны, то я им больше не сын. Ухожу внутрь помещения и вдруг что-то меня настораживает. Иномарка знакомая на парковке и в ней двое. Поворачиваюсь к окну, чувствуя, как холодок бежит по позвоночнику.

Я глазам своим не верю, когда вижу мою Катюшку в окно. Вот для кого спектакль был на крыльце, сразу понял, как это выглядит со стороны. Рука на животе «невесты», поцелуй, улыбки. Эх, поздно я заметил машину этой противной бабищи, что пытается спихнуть на меня беременность своей такой же противной дочери. За дурака меня принимают. Вот как у такого мужика как генерал Грач, могут быть такие стервозные жена и дочь?

И вот из машины жены генерала выскакивает моя стрекоза и несется к воротам. Твою ж медь! Они и до нее добрались!

Это уже ни в какие ворота.

Я догоняю любимую, понимая, что сейчас она не будет меня слушать, но все равно уговариваю ее понять, и подождать. Когда этот ребенок родится, я докажу, что он не мой. Катя ничего слушать не хочет. Она усмехается и просто уходит прочь.

Ладно, через два месяца я вернусь домой, и заставлю ее выслушать. Приеду к ней, и уже не уйду. Два месяца всего подождать!

Я так зол на эту «невесту», что мне уже пофиг на все, провожаю взглядом стройную фигурку любимой и иду к генералу. Не хотел ябедничать, думал сам справлюсь, но все зашло так далеко, что пусть уже у генерала откроются глаза. И плевать, если он разозлится и посадит меня на «губу», хоть отдохну от этих стерв. Дыхнуть не дают.

Но генерал оказался адекватным мужиком, выслушал меня и пообещал разобраться со своими женщинами. Ну хоть здесь повезло.

Набираю Катин номер, занято. И потом занято. Ясно, в черный список кинула меня. Я ей в последнее время редко звонил, как только начинаю разговор с ней, так тут же Лариска приходила и начинала орать что-то ласковое и нежное, приходилось сворачивать разговор, боялся, что Катя услышит вопли этой дуры. И потом все трется рядом, ходит хвостом за мной. А время на личное общение строго отведено, в другое не поговоришь.

Вечером приезжают родители, довольные до невозможности. Ну как же, сын же на дочери генерала женится. Долго внушаю матери, что их обманули, как и меня, а та все твердит, что внучку хочет. Готов волосы на голове повыдергать. Все будто глухие, не слышат то, что я пытаюсь до них донести. Мать уезжает домой в слезах и обидой на меня, отец молча хлопает по плечу, мол держись.

Как прожить еще пятьдесят восемь дней в этой обстановке? Но дни идут, я больше не встречаю на своем пути эту обманщицу и ее мамашу, генерал сдержал слово. Каждый вечер пишу смс-ки любимой, после неудачных попыток дозвониться. Но все напрасно, не читает их.

Через месяц Лариска родила девочку, якобы недоношенную. Генерал взял дело в свои руки, сам проследил за тем, чтобы тест на отцовство отдали ему в руки, не захотел, чтобы я доказывал свою правоту через суд. Как и ожидал, ничего общего с ребенком я не имел. Чувство, что меня оправдали, и тюрьма не грозит, вздохнул полной грудью.

Вскоре я собрал вещи и был свободен от злосчастного контракта. Даже голова кружилась от долгожданной свободы, я торопился к моей любимой Катюшке, и был рад, когда мой, теперь уже бывший начальник предложил подвезти до ближайшего города.

— Ты не обижайся на мою семью, бабы же такие, сначала делают, потом думают. Кстати, я вытряс из Ларки, кто настоящий отец моей внучки, — говорит генерал, когда мы сидим в военном джипе на местном вокзале.

Я купил билет, осталось дождаться отправления автобуса.

— Да я не обижаюсь, всякое бывает. Теперь вот только Катюшке как все доказать, она даже разговаривать со мной не хочет, — вздыхаю я, понимая, что обстоятельства не в мою пользу, я столько негатива принес в жизнь любимой. — И кто он, папашка?

— Да срочник один, отслужил полгода назад, да и смылся. Но я его найду.

Да уж, не завидую парню, генерал решительно настроен, вид грозный.

— Ну хорошо, что ребенок без отца не останется.

— Слушай, Денис, давай поеду с тобой и поговорю с твоей девушкой? Уж генералу должна поверить, — предлагает Грач, но я отказываюсь.

— Не нужно, Геннадий Васильевич, сам справлюсь.

— Ладно, тогда вот, — он достает визитку из нагрудного кармана, протягивает мне. — Друг мой надежных людей набирает в штат, я ему тебя рекомендовал. Платят хорошо, да и карьеру быстро сделаешь. Ты хороший парень.

— Не, я в полицию хочу, армией сыт по горло.

— Так это полиция, особое подразделение.

— Хорошо, — улыбаюсь бывшему начальнику, хороший старикан. — Я схожу.

В город, где живет Катя, я приезжаю уже вечером. Но дома ее нет, наверное, уехала к родителям. У меня сохранился номер ее сестры, решаю позвонить ей, чтобы спросить.

Сижу на лавке у Катиного подъезда, в надежде, что сейчас выясню все. Слушаю длинные гудки в телефоне, радуясь, что хоть ее сестра не закинула мой номер в черный список.

— Нету Кати, — грустно отвечает Ольга, у меня сердце в пятки ухает от ее слов и голоса.

— В… смысле?

— Уехала полтора месяца назад в командировку. Квартиру продала, вещи свои все привезла к родителям. На полгода уехала. А может и дольше. Мамка воет, сил нет ее слушать, причитает, что больше не увидит свою кровиночку. У меня молоко даже пропало от переживаний…

Слушаю всхлипы в телефоне и мне тоже хочется реветь. Потому что понимаю, в какую командировку уехала ее сестра. Оттуда можно и не вернуться. Как повезет.

Я успокаиваю девушку, как могу, обещаю разобраться завтра, куда уехала и можно ли ее вернуть, или хотя бы дозвонюсь как-то до нее. А пока мне нужно найти гостиницу, чтобы переночевать.

Что же ты творишь, моя стрекоза…

Глава 34

Катя

Полтора месяца я в командировке, и два, когда в последний раз виделась с Денисом. По моим подсчетам он вчера дослужил контракт и, наверное, уже отсыпается дома, треская любимые мамины пирожки с капустой. А мне и здесь неплохо. Подумываю остаться еще на полгода, может и еще на год. Пока не забуду этого смазливого негодяя.

Здесь спокойно, хотя поначалу пугали редкие далекие выстрелы, но я быстро привыкла. И к дежурствам по ночам привыкла, и к прочим необычным вещам. Например, к марш-броскам на десять километров без полной амуниции. Мне понравилось бегать, загружая мышцы и разгружая мысли.

Моя работа в тренировочном лагере состояла в том, что я должна научить курсантов сосредотачиваться, концентрировать внимание и быстро принимать решение. Как психолог, я видела, как некоторым все это давалось трудно, некоторым легко, совершенно без напряжения. Таким служащим я давала более сложные задачи. Был даже один уникум, которые щелкал мои задания как орехи, требуя загрузить его еще больше.

— Юра, ты уже все решил, я эти задания рассчитывала растянуть на полгода, вообще-то, — смеюсь, смотря в серые глаза симпатичного, но очень худого парня. — Ты лучше сходи в столовую и съешь второй завтрак. Или даже третий, тебе не помешает, а то свалишься под грузом амуниции на марш-броске.

— Я худой, но очень сильный, смотрите Екатерина, какие у меня бицепсы!

Он закатывает рукав футболки, и я чуть не прыскаю со смеху, видя предплечье, почти лишенное нужных мышц. Сразу вспоминаются шикарные бицепсы Самойлова, которые я любила проверять на силу. Ладно хоть удалось сдержаться, а то бы обидела парня.