Лилия Сурина – Хочу быть твоей... (страница 15)

Она почти не изменилась, только волосы стали длиннее. Странно ее видеть у могилы того, кто разрушил ее жизнь, сломал нашу любовь.

— Кажется, это здесь, насколько я помню, — громко говорит Юля, и Катя оборачивается на ее голос.

Я же застываю на месте, с такой силой стискивая стебли чертовых роз, что шипы впиваются в ладонь. Мое сердце бьется о ребра, мешая дышать. В ее огромных шоколадных глазах удивление и боль, сожаление. О чем она жалеет? О том, что стала вдовой, или о нашей любви?

— Катя… — голос чужой, будто высохший. Больше ничего не могу сказать, язык стал таким тяжелым, что не слушается.

— Привет, — здоровается она, будто только вчера виделись. — Брата проведать пришел?

— Да, я только сегодня узнал, утром приехал.

— Не буду мешать, — отступает на асфальтовую дорожку, разворачиваясь к выходу.

— Кать, — зову ее, едва сдерживая желание шагнуть навстречу и стиснуть в объятиях. — Ты же была беременна.

— А… нет, тест оказался ложным.

Коротко взглянув на мою притихшую провожатую, прерывисто вздохнула и пошла прочь. А стою и смотрю вслед любимой, не зная, что предпринять. Когда Катя скрывается за поворотом, сую букет в руки соседки, мельком оглядываю черный гранитный памятник и срываюсь с места.

Я должен поговорить с ней.

Глава 26

Катя

Не знаю, зачем я приехала на кладбище. Коля мне мужем был всего неделю, я сама загнала себя в этот брак, как в капкан. Знала на что шла, только сил не рассчитала. Но частичную награду получила, смогла отвести удар от любимого мужчины, он жив и здоров, и даже делает успешную карьеру.

И мне неважно, что один из нашего странного любовного треугольника в могиле, я жива, если это можно назвать жизнью. Едва собрала себя по осколкам и пытаюсь не свалиться в депрессию, хожу по самому краю, отвлекая себя новой работой и переездом. А третий из нас уже год живет и верит в легенду, которую я придумала сама.

Я отделила прошлое, в котором мечтала быть женщиной Дениса Самойлова. Отделила от настоящего, в котором хочу забыть его. Отделила от будущего, в котором надеюсь создать семью. Без филофобов и одержимых…

Я не ожидала увидеть Дениса у могилы его брата, иначе бы не решилась сунуться сюда. Ни за что на свете. Увидеть его, по-прежнему желанного и любимого, было пыткой. Мне будто метеорит в сердце попал, едва на ногах устояла.

Но наши отношения в прошлом, я даже не надеюсь, что эту порванную нить сможем связать. Я не хочу ничего связывать. Он уже другую блондинку себе нашел, вон она как ревниво сканирует меня с головы до ног.

Сбегаю, но не успеваю даже скрыться за воротами кладбища, Денис догоняет меня, хватает за плечо, преграждая путь. Я отвожу глаза в сторону. Только не смотри на него…

— Поговорим?

— Нет. Не о чем говорить.

— Катёна, я не знал ничего! Отец рассказывал мне, что ты счастлива с моим братом, что у вас сын недавно родился, и Колька его отец, типа тест на отцовство так показал. Я попытался отпустить тебя, раз счастлива… — голос Дениса с нотками вины, будто рыдания рвутся наружу из его груди. — И вот утром приехал и что я узнаю? Что все это сказки!

Да, милый, я знаю, что сказки, сама их придумала и велела твоему отцу рассказать тебе. Чтобы ты смог отпустить меня, а я забыть тебя. Сама все придумала… После того, как твоя мама обвинила меня в гибели Коли. Она ясно дала понять, что не хочет отдавать мне второго сына. Да и у тебя, постоянно будут рядом блондинки. Или брюнетки и рыжие… или еще какие. Ты как соловей, не поешь в клетке…

Эти слова хочется сказать ему. Но молчу, упорно разглядывая ажурную каменную стену кладбища.

— Я хочу забыть тебя, — спокойно и холодно говорю парню, и обхожу его. — Я теперь живу в другом городе, не ищи меня. И не пытайся узнать мой новый адрес, я всех предупредила, чтобы молчали.

Уверенно иду к воротам, у которых стоит моя машина, уезжаю, бросив последний взгляд на того, которого люблю. Застыл каменным истуканом, не пытается бежать вслед. Хорошо, что понял меня.

Мама суетится, собирая мне провиант в огромную сумку, что-то говорит. Но все проходит мимо меня, я словно застыла, увязла в том мгновении, рядом с любимым мужчиной. Его рука сжимает мою ладонь, темный изумруд глаз держит мою душу…

— Ты где, солнце мое? — треплет за руку мама и я резко возвращаюсь в реальность, улыбаюсь ей.

— Мам, Денис вернулся. Встретила его на кладбище. Он поверил в мою легенду, так и думал, что я замужем…

— Ну и правильно. Надо строить свою жизнь, доченька. Ты и так настрадалась от этого семейства. Надеюсь, ты не собираешься давать ему шанс? — укоризненно качая головой, спрашивает мама, засовывая в сумку еще одну банку малинового варенья. Ну вот зачем? Я не ем его все равно.

— Нет. И хочу попросить, если он приедет и будет просить мой адрес, то не говори ему. Хорошо? И Ольке скажи, чтобы не проболталась. И куда мне всего столько, мам? Я даже не смогу поднять эту громадину!

— Ничего, соседа попросишь, я видела, там у тебя есть красавчик, и сильный, судя по всему.

Не знаю, где она разглядела в моих соседях красавчика, да еще с бицепсами, вроде в моем подъезде парней нет. Есть старушки, которые постоянно либо просят помочь, либо предлагают свою помощь. О, кажется знаю, кому подарю эти банки с вареньем!

Дожидаюсь Ольку с моим крестником, пьем вместе чай и начинаем прощаться. Мама плачет, как всегда, ей нужно, чтобы ее девчонки сидели рядом, держась за материну юбку. Но мы выросли, сестра уже год жена и полгода как матерью стала. А я, похоже, карьеристка. Мне нравится работать психологом-криминалистом.

— Будь осторожна, доченька, не гони сильно, — напутствует мама, я усмехаюсь и посылаю ей воздушный поцелуй.

Я только недавно права получила, гонщица с меня еще та.

После смерти мужа я получила наследство — новая квартира, сбережения, которых оказалось на двух счетах, и страховка. Родители его отказались взять хоть копейку. Отец Дениса оказался благородным, а мама Коли отдала все с одним условием. Вернее, с двумя — я забываю о ее младшем сыне, и уезжаю с глаз долой. Что я и сделала с превеликим удовольствием. Жить в городе, где была безумно счастлива и безмерно несчастна, жить не хотелось.

Свекр имеет связи, устроил меня на работу в другом городе, за триста километров от малой родины. А я бы еще дальше хотела уехать. Продала квартиру здесь и купила там. Хоть о Коле мне новое жилье не напоминало. И машину себе купила, выучилась на права и вот второй раз приехала навестить родителей, сама за рулем.

Вспоминается сразу, как Денис учил меня водить. Вот и пригодилось.

Надеюсь, Денис не станет меня искать. Со временем я успокоюсь, может даже познакомлюсь с кем-нибудь, возможно даже влюблюсь.

Дни тянулись как резиновые, чтобы не скучать вечерами, я записалась на курсы карате, при моей опасной работе дело весьма важное. Инструктор у меня был симпатичный веселый мужчина, и звали его Николаем. Имя отпугнуло, я только занималась карате с ним и препятствовала развитию отношений. Я тренеру очень нравилась, он неоднократно пытался вытащить меня на свидание, и обижался, не понимая моей неприязни. Ну извини… Коля.

От Самойлова ни слуху, ни духу уже год. Каждый раз, приезжая в гости к родителям, я боялась встретиться с ним в городе. Поэтому всегда сидела дома, хотя очень хотелось пойти на пляж или прогуляться по любимым улицам. Или сходить в кино, с беременной сестрой. Снова беременной. Олька была счастлива, любила мужа и обожала сына, они с радостью ждали второго мальчика.

И вот пришел день, когда моя мать задала мне впервые вопрос — а когда я уже сделаю их бабушкой и дедушкой?

Когда? Кто бы знал. Я точно не в курсе.

Глава 27

— Ну пойдем на пляж, — виснет на мне сестра.

Я поглаживаю ее пухлую руку, прижимаюсь к ней щекой. Моя роднулька, так скучаю по ней. Я не могу ей отказать. Действительно, кощунство сидеть дома в такую погоду. Кладу руку на округлившийся живот сестры, пытаясь почувствовать малыша.

— Да дрыхнет, не шевелится сейчас, — смеется Олька, а я вздыхаю. Завидую сестренке.

— Пойдем на пляж, надоело в квартире сидеть, — встаю из-за стола, собирая бокалы после чаепития.

Интересно, каковы шансы встретить на пляже того, кого безуспешно пытаюсь забыть уже два года? Думаю, никаких, наверняка Дениса нет в городе, по крайней мере никто не слышал о нем давно.

Пляж забит отдыхающими, детский визг и плеск воды бодрят, настроение повышается. Я тащу на руках крестника, полуторагодовалого Мирона, которого от машины вела за ручку, боясь потерять его в такой толпе. Да, здесь не отдохнешь и не позагораешь, даже мест нет свободных.

— Оль, поехали подальше, на самый край пляжа, — ворчу, не люблю толкучку.

— Кать, здесь веселее, и есть кафе и мороженое вон, а в конце что есть? Не ворчи, ищи место посвободней, и будем загорать.

Ладно, ищу местечко посвободнее, но натыкаюсь взглядом на голые почти тела, закопчённые на солнце, лежавшие так тесно, что и одному не втиснуться между ними, не говоря уже про нас трех, с половиной. Медленно бреду по мелкой воде, удивляясь обилию отдыхающих. Уже и сестра разочарованно вздыхает, наверное, жалеет, что выползли прогуляться.

Малыш хоть и маленький, но руки тянет неимоверно, да еще капризничает, срывая с белобрысой головенки ненавистную панамку, приходится с ним драться в шутку, и напяливать головной убор обратно каждый раз.