Лилия Степыкина – Дело №701 (страница 2)

Она очаровала меня, скорее, в прямом смысле околдовала. Начала беседу. Говорили обо всём: от моего детства до моей неустроенности. Говорили почти исключительно обо мне. Она представилась, сказала, что не местная. Шутила много. По поводу чего – не помню. Я смотрел на неё и забывал о скуке и бытовухе, в которой погряз. В конце разговора она упомянула что-то про свою необычную работу. Предложила договор во имя нашего спасения: мне – пять лет без нужды и скуки на Земле плюс последующая встреча с ней в Аду, ей – закрытие рабочего плана и здоровые отношения (адские абьюзеры достали). Почему я согласился?

Мне нечего было терять. К тому же, эта чертовка меня привлекла. Почему бы и нет? Я подписал договор и личное дело сразу же. Мы обменялись взглядами, и Леди Ди исчезла.

Через неделю дела пошли в гору. Я продумал концепцию бара. Достал деньги на его открытие. Бар Dark Souls Society стал пристанищем для многих творческих, офисных планктонов и прочего сброда (у меня аллергия на офисных крыс).

Через год меня называли Сан Валерьевичем. Меня зауважали родные, пророчившие свидания с наркологичкой. Я приобрел дачу в Гатчине (на родине бабушки). Леди Ди периодически прилетала из Ада.

Через годы я научился обманывать. Dark Souls Society стал сетевиком.

Родственники продали квартиру в Купчино и переехали в один из новых ЖК на Таврической.

Сказка, а не жизнь? Скука никуда не пропадала. Я всё ещё чего-то искал.

Моя смерть стала спасением. От душных и лишних бесед с коллегами по бизнесу, от любого рода ответственности. От темноты внутри.

Я благодарен Леди Ди за договор и спасение моей душонки.

Порой страшные эпизоды из земного прошлого накрывают меня.

За свою жизнь я сменил множество масок и религий. Я верил в добро, в музыку, в зло и алкоголь. И ни разу не верил в себя. Я убегал от себя без оглядки. Можно сказать, что я эдакий бегун от себя на долгие дистанции.

Я не хочу больше никуда бежать. Я хочу верить: в себя, в сохранность своего счастья и новые эмоции, постепенно прорастающие на, казалось бы, сухой почве.

Огненная ночь в Аду. 2 часа ночи. Мертвый и живой. Восставший и верящий.

Да будет так.

Глава 3. Момент

В мире постапокалиптических пейзажей Ада, да и в бетонной монотонности случается момент, меняющий тебя полностью. Он может обернуться застенчивым утром, пришедшим из ниоткуда. Он может стать вечером, плавно перетекающим в полусладкое вино ночи. Момент меняет тебя. Прежний ты остаёшься за порогом.

С загадкой момента я сталкивался во время просмотра кино в детстве. Меня, как и остальных сверстников, мама часто просила отвернуться или закрыть глаза. Я наивно пытался узнать у неё, какой секрет скрывают те тётенька или дяденька. В ответ – смущённая и наигранная улыбка, попытки отшутиться. Я пожимал плечами. Думал, что когда-нибудь узнаю правду.

В подростковом возрасте я смотрел много качественного кино: от классики (здравствуйте, Кубрик, Линч и Аллен) до современных ситкомов и комедий. Я романтично и тайком всматривался в те или иные проявления момента. Отношений мне не хотелось. Я мечтал воплотить киношную красоту в жизни. Как, с кем – дела второй и третьей важности. Одноклассникам и друзьям в этом признаваться было не по себе, поэтому я с безразличием слушал их рассказы о всяческих любовных похождениях. Они считали меня придурком и вечным девственником.

На первом курсе появилась Бэт. Вместе с ней мечты осуществить желаемое. Я знал, что она испытывает серьезную привязанность ко мне, поэтому развести её на секс оказалось делом нехитрым. Манипулировать эмоциями при внешней холодности и беспристрастности – моё призвание.

Момент настиг на вписке у московских друзей августовской ночью. Я немного выпил, а Бэт была почти трезва. Весь вечер мы отходили на балкон покурить. Она курила и несла чепуху про какую-то из своих подруг, только что расставшуюся с парнем. Приплетала к ситуации карты Таро. Мол, нагадала их расставание месяц назад. Смешная дурёха. Накрасила губы коричневой помадой, нацепила футболку с Joy Division и юбку. Последний раз видел её в юбке на посвяте. Ха, знала, чем меня подкупить. Всегда влекло к людям, умеющими быть разными. Бэт не была такой. Она выбирала один стиль (поведения, одежды) и следовала ему до последнего. Ради меня она притворялась.

Мы покурили. Вечеринка подошла к концу. Друзья легли спать. У нас всё только начиналось. В ту ночь я познакомился с её светлой кожей, тонким тельцем (чего не сказать обо мне), простой красотой и непритязательностью. Ей нравилось всё, что делал я. В свою очередь она хотела радовать меня. Целовала, касалась.

Впоследствии она брала надо мной вверх, потому что любила меня сильнее. Я испытывал что-то вроде комплекса неполноценности. Она была слишком стройна, слишком изящна. На её фоне я чувствовал себя полноватым дылдой. Вскоре мы расстались. Мне надоело мучить её колкостями на пустом месте и понимать, что я не смогу её полюбить по-настоящему.

К слову, я тоже притворялся ради того, чтобы понравиться кому-то. Сидел на диетах (нелегко в этом признаться), фанатично убивал время в качалках. Я полагал, что меня могут полюбить исключительно стройным и подкачанным.

Да, дальнейшие метаморфозы повлияли на мою личную жизнь. Девушки носились за мной. Я выбирал тех, кто не обращал на меня особого внимания. Не всегда уверенных в себе, но более холодных, чем я. Мне хотелось доказать, что я достоин их любви. Добиваясь их, я думал о себе, о том, как избавиться от комплексов и страхов. Чего я боялся? Боялся не соответствовать своим или навязанным стандартам о любви и красоте, не быть достойным Момента и одиночества. Моменты с ними были хороши, но мимолетны.

С годами я понял, что Момент для меня не столько набор выученных движений, сколько беседа. И молчаливый человек испытывает потребность в разговоре. Мне хотелось говорить, чувствовать, прикасаться. Мне надоело вечно зарабатывать горстки теплоты и огня. Надоело казаться кем-то другим, лгать в первую очередь себе.

Пока умирали чьи-то соулмейты, я гибнул. Время куда-то шло. Я истосковался по живительной силе чьих-то пальцев и губ. Лекарство от тоски материализовалось в виде Леди Ди, вернувшейся из Ада за ночь до спектакля «Моя смерть».

Она появилась на пороге главного филиала моего бара в один из выходных дней. Я не знаю, готовятся ли дьяволы к свиданиям, но, будь она человеком, я сказал бы, что не один час был проведён у зеркала.

Аккуратно уложенные прямые волосы, красная помада, светлое платье по фигуре, ботинки на низком каблуке. В руках тёмное пальто. Изумительна! Мы выпили по коктейлю и пошли бродить по давно изученным улицам.

Момент настиг нас вечером, сразу после прогулки. Мне очень хотелось поговорить с Ди, и я не стал себя останавливать. Она тоже нуждалась в беседе. Меня всегда влекло к людям (или существам), умеющим менять режимы: от ненавязчивой романтичности до всепоглощающего огня.

Пламя поглощало меня. Хотелось узнать Леди всю, полностью сгореть в костре её страстности. Забыть о своих страхах и разуме, стать Оловянным Солдатиком, самоотверженно сгоревшем в порыве чувств.

Я сгорал. Нет, мы сгорали. Без сомнений и мыслей о завтрашнем спектакле. Гори оно всё. И всё горело. Прежняя жизнь рушилась и плавилась, как Нотр-Дам. Момент незамедлительно менял меня.

На следующий день поэзия жизни на время сменилась прозой: пришли инквизитор и охрана Ада. Леди еле привела себя в порядок к их приходу. Мне пришлось прикинуться, что я совсем не помню о договоре и не знаком со своей прекрасной карательницей. Далее… Перематываю плёнку событий. Нужно напоминать себе о важности Момента. В Аду ли, в Раю – второстепенно. А он – во главе всего.

Глава 4. Без имени

Шестьдесят шестой день в Аду. Двадцать третье декабря энного года. Бесснежно, жарко и пепельно. В пепелопад лучше сидеть дома, попивая виски со льдом или есть мороженое, любовно приготовленное Леди Ди по каким-то неведомым мне рецептам. До Дня рождения (я намерен отмечать его и здесь) пара дней. Угораздило же нас с Иисусом родиться в один день!

Каждый раз, незадолго до перехода через очередной возрастной Рубикон, на меня накатывает что-то вроде ностальгии. Всплывают эпизоды из детства, люди и события, сильно на меня повлиявшие. Саморефлексия застилает всё туманом, незаметным окружающим.

Сегодня мне захотелось поделиться парами тумана с Леди. Мы с ней не так давно вместе. Она не догадывается, кого приручила. Самое время раскрыть часть своих карт. Мы уютно обосновались на диване в зале, и я начал свой рассказ. Моя жизнь оставалась бы никому не нужной, если бы не некоторые люди. Они толкали меня на разные приключения, вдохновляли, делали сильнее и более собой.

Честно говоря, жизнь до пятнадцати лет можно смело скомкать и выбросить. Я был неуклюжим нечто, бездельником, поклонником бабушкиных блинчиков и британской музыки. Я пописывал какие-то стишки про революцию, анархию и стены (да здравствуют The Clash и Pink Floyd). После школы вечерами пропадал в гитарной студии. Ничего примечательного. Друзей у меня не было от слова совсем.

Как-то летом гуляя по знакомым дворам с плеером (в наушниках заслушанный альбом «Нирваны» – Nevermind), я встретил одну компанию. Пару девушек и парня, куривших в соседнем дворе. Из портативной колонки молодого человека кричала музыка Nirvana. Казалось бы, ничего необычного, кроме шума, который перебивал звуки в моём плеере. Нормальный человек мог бы пройти мимо или же отругать парня за несоблюдение комендантского часа и пойти дальше. Я же увидел в этом поклоннике творчества Курта родную душу! Снял наушники. Самоотверженно (если это слово уместно) попытался влиться в компанию. Начал шутить, хвалить музыкальный вкус ребят. Смеялся настолько громко и очевидно, как мог.