Лилия Подгайская – Любовь и кое-что ещё (страница 2)

Женщина медленно шла по улицам города. Спешить было некуда. До праздника остаётся три дня, а делать ничего не хочется. Ну и не надо. Бутылка шампанского в серванте стоит. Откроет она её, будет шампанское попи-вать, да телевизор смотреть – в праздник можно. Так и скоротает новогоднюю ночь. Первое число тоже быстро пройдёт, а второго она на работу отправится. У неё много дел накопилось, посидит, разгребёт. Так и пройдут праздники – самое трудное время для одинокого человека.

– Ёлочку не хотите ли, красавица? – услышала вдруг Катя надтреснутый мужской голос. – Посмотрите, красота какая. Маленькая, но пушистенькая. И, по-моему, непростая это ёлочка, волшебная она.

Перед ней стоял глубоко пожилой человек интеллигентного вида, но плохо одетый и явно продрогший. В руках у него была совершенно потрясающей красоты маленькая ёлочка – зелёная, пушистая и пахла она замечательно зимним лесом.

– Я недорого прошу, – продолжил мужчина. – Мне бы только лекарство жене купить. Ей очень нужно. А ёлочка эта мне случайно досталась. Говорю же, не простая она, волшебная, заколдованная.

Катя улыбнулась мужчине и совершенно неожиданно для себя кивнула головой. Вынула из сумки купюру больше запрошенной суммы и протянула ему.

– Возьмите, – сказала, – праздник всё-таки. Купите жене ещё конфет вкусных и шампанского. Пусть у вас в доме хорошо будет. И спасибо вам.

Она взяла своё неожиданное приобретение и, уже нигде не задерживаясь, поспешила домой. Ёлочка, казалось, была рада попасть в её квартиру. Она пахла так сказочно хорошо, что все печали вдруг отошли от Кати. Вспомнилось детство, ожидание праздника и радость от того просто, что он есть. И тут возникло много вопросов. Как ёлочку поставить? Как её украсить? Как сделать красивый праздничный стол? Что одеть на Новый Год? В общем, работа закипела. Еле уложилась в оставшиеся дни.

Новый Год встретила вдвоём с ёлочкой. Очень подружились они. О работе второго числа и думать забыла. О себе размышляла, о жизни, которая впереди. Надо будет кошку себе взять, всё веселее вдвоём. И подругу завести – не все же бабы стервы, право слово. Жизнь-то ведь не кончилась. Ещё много хорошего может быть впереди, если ждать его и верить. Спасибо ёлочке, что научила. Прямо рождественская сказка получилась.

Жалко было Кате расставаться со своей волшебной зелёной красавицей, но пришлось. Подошло время, и с неё стали сыпаться иголки. Ёлочка погрустнела и завяла. Катя сказала ей все слова благодарности, что нашла в своём сердце, и отнесла на мусорку во дворе, осторожно, аккуратно, чтобы не сломать. Как будто это теперь имело какое-то значение. Но так она чувствовала. Ёлочка стала ей другом, первым за это тяжёлое время, когда рушилась и разлеталась на мелкие осколки её привычная налаженная жизнь.

С кошкой вопрос решился легко. Как раз сразу после новогодних праздников к Кате заглянула соседка – симпатичная старушка со второго этажа. Она немного помялась у порога.

– Да вы заходите, Анна Тимофеевна, – пригласила её в квартиру хозяйка. – Может, чайку выпьете?

Соседка от чая отказалась и, немного ещё помявшись, высказала, наконец, свою просьбу:

– Мне тут к дочке съездить надо, Катюша, беда у неё, совсем плохие дела, а кошку оставить не с кем. Не могли бы вы приютить её ненадолго?

Старушка просительно заглянула в глаза молодой женщине.

– Она у меня умная, спокойная и чистоплотная к тому же. Пачкать не будет, шкодить тоже. И в еде не привередливая. Её только пару раз в день покормить надо да туалет её убрать. Вот и все заботы. Возьмёте?

Катя улыбнулась. Вот никогда не ошибается мудрость народная. Ведь говорится же, что на ловца и зверь бежит.

– Возьму, Анна Тимофеевна, конечно, возьму. Я сейчас никуда ехать не собираюсь, и с кошкой мне даже веселее будет.

Старушка радостно заулыбалась.

– Вот спасибо вам, вот спасибо, – затараторила она, – за доброту вашу Бог вам милость свою подаст, помяните моё слово, подаст.

И через полчаса в квартире Кати водворилась простенькая на вид серая в полоску кошка по имени Мурка. Но мордочка у Мурки была симпатичная, остренькая, в глаза зеленющие, хитрые. Кошка возражений по поводу своего переселения не выразила. Только обошла всю квартиру, всё осмотрела и обнюхала, а потом нашла себе место на диване, в самом уголочке, улеглась и довольно закрыла глаза. Взаимопонимание с новой хозяйкой Мурка нашла сразу. И имя своё оправдала сполна. Как только Катя устраивалась вечерком на диване с книжкой, кошка тут же умащивалась у неё под боком и заводила свою песню – так славно, так успокаивающе. И в квартире с появлением Мурки стало, как будто бы, уютнее.

Вместо пары недель, как обещала, соседка вернулась домой только через несколько месяцев, да ещё привезла с собой подростка-внука. Когда встал вопрос о возвращении к прежней хозяйке, Мурка переезжать обратно отказалась наотрез. Она громко мяукала, убегала, пряталась, когда Анна Тимофеевне пришла за ней, а когда её достали из-под дивана, зашипела и даже угрожающе замахнулась когтистой лапой.

– Ты смотри, не хочет идти ко мне, – удивилась соседка, – у вас ей, видно, больше нравится. Или чует она, что дома её ждёт не слишком-то ласковый приём?

И старушка поведала, что после длительных мытарств по больницам и двух операций дочь её умерла. И пришлось бабушке на старости лет внука к себе забирать. А он уже большой мальчик, как раз в том возрасте, когда всё наперекор хочется делать. Уж как и справляться с ним, трудно даже сообразить.

– Так может пусть Мурка лучше у вас остаётся? – с надеждой спросила она. – Мне, я думаю, с двумя никак не управиться.

– Конечно, пусть остаётся, Анна Тимофеевна, – охотно согласилась Катя. – Я к ней уже привыкла, и она ко мне тоже. А если мне уехать из дома надобность возникнет, вы же не откажетесь заходить к Мурке и присмотреть за ней?

– Боже упаси, – открестилась соседка. – Как можно? Конечно, всё сделаю, что в силах.

На том и порешили. Мурка осталась в Катиной квартире и была довольна и даже горда своей победой. Она удобно устроилась возле хозяйки, которую признала своей, и замурлыкала громче обычного – старалась, наверное, порадовать Катю, как умела…

Жить вдвоём с кошкой было и веселее, и как-то уютнее. А вот с подругой так просто вопрос не решался. Видно, и правда, задача эта не всем по плечу. Это тебе не родной человек – хочешь, не хочешь, признавай и бери такого, как есть. Друга найти надо, понять его и только после этого принять или не принять. Где-то она читала такие мудрые слова: «Не так трудно умереть за друга, как найти друга, за которого стоит умереть». Не в бровь, а в глаз, как говорится.

Но и с другом вопрос решился, правда совсем не так, как думала Катя, и не сразу.

О том, что в подъезде появился новый жилец, все узнали очень скоро. Выходя на улицу, он так громко и даже яростно хлопал дверью, что весь дом, казалось, содрогался, а несчастная дверь стонала как раненая.

– Уймите вы своего зверёныша, Анна Тимофеевна, – сердито проговорила интеллигентная Татьяна Всеволодовна с пятого этажа, – лучше сами уймите, а то через милицию куда хуже будет.

Разговор состоялся возле подъезда вечером, когда народ подтягивался домой после рабочего дня. Катя тоже подошла уже к дому и услышала слова соседки.

– Если б я могла, давно уже сделала бы, – грустно ответила старая женщина, и в глазах её показались слёзы, – но ведь он меня не слышит. Не грубит мне, нет, а просто не слышит. Плохо ему, понимаю я, но как помочь не знаю.

– Значит, милиция поможет, – жёстко заключила соседка с пятого этажа, которая, как знала Катя, работала учительницей младших классов в соседней школе. – И ещё директора надо заранее в известность поставить, какой кадр к нему осенью придет. Пусть сразу его прикрутит.

– Да погодите вы с репрессивными мерами, Татьяна Всеволодовна, – вмешалась Катя, – неужели не поняли ещё, что с детьми это путь тупиковый?

Она взглянула в глаза рассерженной женщине, и та невольно потупилась.

– Вы же педагог, – мягко добавила Катя.

А потом повернулась к Анне Тимофеевне.

– А мальчик дома? – уловив не высказанное вслух «нет», добавила, – давайте-ка зайдём к вам, поговорим немного.

В квартире старой женщины было как-то неуютно, создавалось впечатление, что всё сляпано кое-как и держится на честном слове. Но это и понятно. Любое жильё мужской руки требует, а здесь ею уже много-много лет и не пахнет. Своей руки нет, а за чужую платить с пенсии не особо разгонишься. Вот и смирилась старушка, приспособилась. Но душу это, наверное, царапает. Каждой женщине, в любом возрасте, порядка и уюта хочется. Однако выше головы, как говорится, не подпрыгнешь.

– Расскажите мне о внуке вашем, Анна Тимофеевна, – попросила Катя, – его как зовут?

– Ёжик, – тихо проговорила соседка. – Евгений он вообще-то, но этого никто уже и не помнит.

– Почему Ёжик? – удивилась Катя.

– Так колючий он до невозможности. Ни с какой стороны не подступишься, везде иголки.

И женщина рассказала, из какой трясины вытащила мальчика. Отец его пьёт, сквернословит, распускает руки и, что хуже всего, знается с криминалом. Дочь спасти она уже не успела, а мальчишку отбила и даже опекунства добилась. Но сладить с ним не может. И вот теперь совсем не знает, что делать.