Лилия Печеницына – За пределами добра и зла (страница 9)

Не имеет значения: «сложно».

Важно только «хочу» и «возможно».

Михаил. Выходит, ты счастлива?

Вика. Еще как!

Михаил. Но у тебя же полно проблем: денег-то нет.

Вика. Денег нет. И проблем нет. (Эдгем рассмеялся.) Есть задачи, которые я постепенно и с удовольствием решаю. (Пауза.) И счастье.

Эдгем. Не «сытое» счастье.

Вика. Не «сытое» – другое. (Пауза.) Я даже думаю иногда: «Только не «сытость» – преждевременная».

Михаил. Вик, да, будь попроще!

Вика. Вот еще! Я же не двоечница, которая плохо выучила урок и не уверена в своей правоте, а, потому, вынуждена всем поддакивать.

Серые мыши вздумали править.

Их бы всех высечь, всем миром ославить.

Как горделиво уселись на троне!

Кто и когда серых, мелочных тронет?

Ну, почему они хитро жиреют?

И отчего всей Россией владеют?

Зависть, корысть так легко побеждают!

Нынче у нас второй сорт уважают!

Умные, добрые загнаны в клетку:

Честь и Достоинство – марионетки!!!

Мыши проворно сплетают интриги.

Им ни к чему: счастье, радость и книги.

Ханжество, наглость и глупость в почете.

Только нет света в мышиной работе!

Как мне смешны их оценки на прочность.

Я проставляю клеймо им: порочность.

(Голос Бога Искушения. У подлецов и глупцов выигрывать НАДО.)

Я считаю: это МОЕ влияние должно победить, а не низменное, тусклое влияние примитивных особей. Простите, я не Вас имею в виду.

Михаил (утвердительно кивает). Я понял… Если бы все девушки были такими: гордыми, стойкими, неподкупными, умными! Мужчины не были бы такими развратными.

Вика. Да, честь современных мужчин состоит в том, чтобы одержать победу над очередной избранницей. Только чести в этом нет!

Эдгем. Мир – разнообразен и непредсказуем. И далеко не все девушки напоминают пушкинскую Татьяну Ларину. Я недавно смотрел спектакль, вместе с женой ходил в театр. Так вот там мне пришлось наблюдать сцену, как одна актриса разделась донага. А потом я прочитал в газете интервью с этой дамой: ее спросили, как она решилась на такой шаг – раздеться прилюдно. Актриса ответила, что просто вошла в образ.

Вика. Вошла в образ – и не заметила своего позора: позора своей личности!

Михаил. Почему же непременно позора? Может, наоборот, это был красивый шаг со стороны актрисы.

Вика. Никто не заставит меня считать черное белым. Благородство – вот где подлинная красота. А благородство стоит в ряду с такими понятиями как честь и достоинство. Разве можно обнаружить честь или достоинство в том, чтобы раздеться? Лично я вижу в этом только желание угодить публике. На мой взгляд, подобные спектакли – пощечина обществу.

А я желаю для своей Родины иного! Я желаю ей величия, а не позора «уличной девки».

Гордая, умная, честная, чистая.

Русь моя добрая, Русь золотистая.

Здесь красота и талант Дунаевского.

Русь для меня родила Достоевского!

Страстно для Родины счастья желаю.

Я за Москву свою Русь обожаю!

Мне не забыть русской славы балета.

В честной душе много яркого света.

Русский задор меня так вдохновляет!

Щедрость Руси целый мир впечатляет!

Гордая, умная, неповторимая.

Русь – ты звезда, моим сердцем любимая.

Михаил. А я уверен, что спектакли, в которых актеры демонстрируют свои голые тела, собирают полный зал! Зрителям нравятся пикантные сцены.

Эдгем. Именно!

Вика. Люди подчас извращают мир до неузнаваемости, даже этого не сознавая. Поэтому – слава тем театрам, которые «звучат» пронзительно и неподкупно и тем людям, которые не боятся думать.

Эдгем. Таких – единицы!

Вика. Единицы. Но это – не беда. Главное, чтобы они были.

Михаил. А, может, было б лучше, если бы людей вообще не было?

Вика. Да, Вы что?!

Жизнь без людей – пресна, не интересна.

Она, как дым, темна и бесполезна.

В ней нет побед и музыка не льется.

И в ней никто не плачет, не смеется!

Все предсказуемо, нет места для интриги.

И смысла нет для подвига и книги.

Сюжет отсутствует и ни к чему – загадка.

Но много в ней холодного порядка.

Эдгем. Порядок – разве это плохо?

Вика. А лично мне известного не надо:

Импровизации я бесконечно рада!