Лилия Орланд – Хранитель для чужой жены (страница 12)
– Госпожа, мы с вами уже…
– Объясните мне это, – я оборвала его, указав на затопленное помещение.
Но он даже не взглянул.
– Как я уже говорил, плотина…
– Перестаньте врать! – мой голос гулко отозвался от каменных стен. – Вода здесь свежая.
Его глаза сузились.
– Возможно, протечка в стене…
– Возможно? Вы управляющий! Вы должны знать!
Тишина.
Но вот он медленно выпрямился. В его взгляде появилось что-то новое. Раздражение? Злость?
– Госпожа, вам действительно стоит обсудить это с герцогиней Каталиной.
Я шагнула вперед.
– Нет. Мы обсудим это сейчас.
Он непочтительно хмыкнул:
– Нечего обсуждать. Вы тут временно. И, если позволите мне говорить откровенно… – его голос стал тише, – не первая. И не последняя.
Мы замерли, глядя друг другу в глаза. Ни один слуга не позволил бы такого со своей госпожой. Но Лагорт даже не скрывал, что в его глазах я никто. Временная помеха. Однако я собиралась его удивить.
Поэтому рассмеялась.
Этого он точно не ожидал, а потому отпрянул с легким недоумением.
– О, господин Лагорт, – я покачала головой, – вы правы. Я действительно могу исчезнуть завтра. Но знаете, что точно останется?
Сделав еще шаг, я сократила расстояние между нами до минимума.
– Следы.
Он нахмурился.
– Какие следы?
– Те, которые я оставлю. Например… донос герцогу о хищении зерна.
Его лицо исказилось.
– У вас нет доказательств…
Я улыбнулась:
– Они мне не нужны. Это вам придется доказывать свою непричастность. Ведь если плотина не рухнула, значит, зерно украли, как и деньги на восстановление этой плотины. А кто виноват? Правильно, управляющий Эстебан Лагорт.
Он молчал, сверля меня испепеляющим взглядом.
– Вот и поговорили, – я направилась к выходу. – Теперь у вас есть выбор. Или вы помогаете мне, как законной герцогине Минраха…
Остановившись в дверях, сухо закончила:
– Или я лично расскажу герцогу, куда делось зерно. И поверьте, мой муж поверит мне, а не вам.
Не дав ему ответить, я вышла. Он остался среди гниющих запасов. А у меня в душе разливалось удовлетворение: теперь я была уверена, что он не побежит к Каталине и ничего ей не скажет.
Наоборот, будет молчать, если не хочет лишиться теплого места и головы.
– Идем, Миранда, мы еще южные кладовые не посмотрели.
***
К полудню я была совершенно вымотана, но не осмотрела и восьмушки замка, таким огромным он был. Противостояние с управляющим, отказы старших слуг даже встретиться со мной, беготня по хозяйственной части – все это лишило меня последних сил.
Однако стоило упасть в полюбившееся мне кресло, как раздался стук в дверь.
Вернувшаяся Миранда протянула мне записку, сопроводив пояснением:
– Горничная ее светлости ждет за дверью.
Ага, значит, вести о моей инспекции закромов уже дошли до вдовствующей герцогини, и она жаждет меня увидеть.
Слух в очередной раз царапнуло обращение служанки, которая тоже упрямо звала меня «госпожой», а Каталину – «ее светлостью». Однако я не подала виду и развернула записку.
Почерк у свекрови оказался таким же строгим, прямым и категоричным, как она сама. Строки ложились ровно, как по дощечке, с которой юные леди учатся писать.
Каталина приглашала меня на полуденный чай. Поскольку полдень уже миновал, это означало «немедленно». Вдовствующей герцогине не терпелось объяснить зарвавшейся невестке, кто хозяйка в замке Минрах, а кому стоит напомнить, где ее место.
Уверена, большинство обитателей замка разделяло мнение Лагорта, что я одна из череды многих, скоро умру, и меня сменит другая.
Придется их разочаровать.
Я небрежно бросила записку на столик, даже не пытаясь скрыть текст от Миранды.
– Передай на словах, – велела ей, – что я устала, пока занималась хозяйственными делами, которые порядком запущены. Однако с удовольствием встречусь с матушкой за ужином.
«Матушка» я произнесла с лицемерной нежностью. Надеялась увидеть на лице горничной очередную гримасу, но та лишь кивнула и отправилась отвечать грубым отказом на завуалированный приказ.
Миранда передала мои слова в точности. Потому что спустя десять минут в покои ворвалась вдовствующая герцогиня.
– Не лезь в то, что тебя не касается! – заявила она с порога.
Я по-прежнему отдыхала в кресле, отправив горничную за обедом. Поэтому пришлось принимать удар без свидетелей.
– О чем вы, матушка? – почти искренне удивилась я.
В отличие от Каталины, гневно раздувающей крылья аристократического носа и хмурящей тонкие брови, мое лицо было умиротворенно-спокойным. Лишь Всемогущий знал, с каким трудом мне это удалось. Однако оно стоило приложенных усилий.
Старая герцогиня побелела от гнева. Казалось, еще немного – и она набросится на меня.
Каталина подошла вплотную, уперлась ладонями в подлокотники кресла и наклонилась ко мне. Ее лицо оказалось возле моего. Я могла разглядеть каждую морщину на ее лице и даже расслышать скрежет зубов.
В блеклых старческих глазах отражалась неприкрытая ненависть.
– Это мой замок и мое герцогство! Твой статус не дает тебе никаких прав, кроме права рожать наследников моему сыну. Ты здесь никто, поняла?
Ее несвежее дыхание касалось моего лица, как и мелкие брызги изо рта.
– Поняла, матушка, – ответила я покладисто, добавляя: – Поняла, что вам не стоит есть блюда с чесноком. Запах изо рта долго сохраняется.
А затем аккуратно прикрыла нос надушенным платочком.
Каталина отпрянула, словно я ударила ее по лицу.
Ее впалые щеки порозовели, как от пощечины. Тонкие губы задрожали, но лишь на мгновение. На лицо вернулось выражение ненависти, возросшее стократ.
– Ты проклянешь день, когда ступила на землю Минраха! – прошипела она и бросилась прочь, по пути едва не сметя Терезу с подносом и идущую за ней Миранду.
– Уже прокляла, – тихо ответила я ей в спину.