Лилия Орланд – Хозяйка снежного замка (страница 3)
И всё же она поспешила убедить себя в обратном. Лили любит её, всё образуется.
Инара вышла из комнаты сестры и закрыла за собой дверь. Как будто что-то отрезала и оставила за спиной. Колючее покрывало одиночества заставило поёжиться и обхватить плечи руками.
– Девочки, спускайтесь, обед готов, – голос матери, когда-то певшей в городском хоре, проник с первого этажа в приоткрытую дверь спальни.
Инара словно во сне поднялась с кровати и отправилась вниз. Разговор с сестрой всё ещё отдавался болезненным спазмом где-то в районе груди.
– Ну что ты так долго? – сварливо произнесла мама, не умевшая долго ждать. Она окинула взглядом бледное лицо старшей дочери, скользнула по пустоте за её спиной и добавила: – А где Лили?
– Ей нездоровится. Думаю, она пропустит обед, – солгала Инара и покраснела. Ложь всегда давалась ей нелегко.
Материнский взгляд стал испытующим и немного колючим, как будто она смотрела насквозь, изучала, анализировала увиденное, делала выводы. И, похоже, эти выводы ей не понравились, потому что госпожа Бреннар подвела неутешительны итог:
– Поссорились?
При этом слове Карл Бреннар поднял взгляд от газеты, содержимое которой он изучал внимательнейшим образом. Глаза отца сквозь очки казались большими и выпуклыми, а ещё вопрошающими. Инаре стало совсем неуютно под этим двойным воздействием. Она уже пожалела, что, как Лилиана, не осталась в своей комнате, сославшись на мигрень или ещё какое-нибудь девичье недомогание.
Она прошла к своему месту и молча опустилась на стул.
– Поссорились, – резюмировала мама. А потом обращалась уже исключительно к отцу, словно они находились за столом лишь вдвоём: – И когда успели только? Катарина говорит, с улицы вернулись вместе, довольные и румяные. Голодные были. Я думала, пообедаем все вместе. Спокойно. Как семья.
– Угу, – многозначительно ответил господин Бреннар, делая вид, что вслушивается в слова жены. Потом перевернул страницу газеты и снова уткнулся в её содержимое.
Госпожа Бреннар лишилась собеседника, а потому переключилась на горничную с посудой в руках и кухарку Марию которая как раз вкатывала в столовую столик с изящной фарфоровой супницей.
– Катарина, убери четвёртый прибор. Наша Лили сегодня не почтит нас своим присутствием. Между девочками чёрная кошка пробежала.
Инара только вздохнула и закатила глаза. Если мама начинала драматизировать, остановить её было практически невозможно. Приходилось дожидаться, когда она выдохнется сама.
– Мария, отнеси Лилиане суп в её комнату. Только разогрей сначала. Он к тому времени уже остынет, а моя бедная девочка не любит холодное. Как бы она вообще не разболелась от переживаний. Она так тяжело переносит ссоры…
Горничная и кухарка только кивали в ответ, продолжая делать свою работу. В доме уже знали, если госпожа Бреннар завелась, нужно молчать и кивать, тогда словесный поток скорее иссякнет.
– Ина, как ты могла поссориться с ней сейчас, накануне праздников? Вы непременно должны помириться, – и тут же, без всякого перехода, обратилась к отцу: – Дорогой, нам уже принесли приглашение на новогодний бал к градоначальнику?
– Нет, дорогая, – донеслось из-за газеты.
– Эти посыльные из рук вон плохо работают, – пожаловалась госпожа Бреннар, обращаясь ко всем сразу. – Ну ничего, время ещё есть. До нового года почти месяц. И даже если приглашение затеряется, как в прошлом и позапрошлом году, нам всё равно нужно успеть подготовиться наряды. А тему бала я узнаю у госпожи Бодол. Ей приглашение приходит одной из первых. Она живёт ближе всех к ратуше.
Инара облегчённо выдохнула. Кажется, мать переключилась на другую тему. Можно спокойно пообедать. Она дождалась, пока кухарка нальёт в её тарелку прозрачного золотистого бульона с кусочками овощей и разваристой куриной грудкой. Втянула насыщенный аромат, взяла ложку, зачерпнула немного супа и уже потянулась к нему губами.
Но не успела попробовать.
– Вы с Лили должны помириться до новогоднего бала. Ты слышишь меня, Ина? Мы должны быть едины. Никаких ссор или распрей. Наша семья должна демонстрировать сплочённость перед лицом всех испытаний. И не надо закатывать глаза.
– Хорошо, мама, я помирюсь с Лилианой и продемонстрирую всем сплочённость, – ответила Инара, перестав закатывать глаза и продолжая держать ложку на весу. Но всё же не сдержалась: – А теперь я могу спокойно поесть?
– Не дерзи матери! – возмутилась госпожа Бреннар и воззвала к главе семьи: – Карл, ну скажи же ей, что так нельзя!
– Так нельзя, Инара, – ровным голосом произнёс господин Бреннар из-за газеты.
Девушка тихонько хмыкнула. К сожалению, от матери это не укрылось.
– Вы сведёте меня в могилу, – пожаловалась она, седлая ещё одного своего любимого конька.
Эти разговоры больше остальных пугали обитателей небольшого особняка в центре Синичьи гор. Потому что заканчивались они обычно неизменным чувством вины и мигренью у всех членов семьи и прислуги.
– Я так пекусь о будущем нашей семьи, стараюсь восстановить нашу репутацию, наше доброе имя, а вам всё равно, – это был камень в огород Инары.
Она отложила ложку. Чувствовать вкус еды, когда мать попрекает её неудачной помолвкой, было невозможно. Похоже, сегодня ей придётся остаться голодной.
– Смотри, дорогая, здесь пишут, что завтра на главной площади начнут устанавливать ёлку. Может, сходим посмотреть? – господин Бреннар сложил газету и протянул статью с большим красочным рисунком супруге.
Инара была готова расцеловать отца, который очень тонко почувствовал момент, когда сдерживаться уже было выше её сил, и наконец переключил внимание жены на другое.
– Да? Завтра? Карл, дай мне очки?
Госпожа Бреннар, не дожидаясь ответа, сама стянула очки с лица мужа, надела их и вчиталась в написанный крупным шрифтом текст заметки.
– Спасибо, – произнесла Инара одними губами.
Отец кивнул с лёгкой улыбкой. За двадцать семь лет брака он хорошо изучил свою жену. И был готов поступиться газетой и очками ради спокойного обеда.
Инара снова набрала в ложку бульона и наконец смогла спокойно поесть.
Глава 3
Последующие дни Лилиана упрямо игнорировала сестру. Запиралась в комнате, не реагируя на стук в дверь. Выходила только в столовую, где разговаривала исключительно с отцом и матерью. А ещё она начала неожиданно отлучаться из дома.
И вот эти отлучки волновали Инару больше всего. В конце концов, несколько дней молчанки она вполне могла пережить. Ведь они не в первый раз ссорились. Но раньше Лили никуда не уходила, не сообщив сестре.
Да и куда она могла ходить?
Старые подружки почти перестали общаться с младшенькой Бреннар из-за старшей сестры. Городской хор Лили бросила ещё прошлым летом. Руководитель хора господин Мильво слишком часто и слишком громко сокрушался, что дочери не унаследовали материнский талант и колоратурное сопрано.
А в кружок по изготовлению игрушек для детей-сирот вдруг записались Агата и Вейла. И эти языкатые гадюки не упускали случая уколоть, унизить и всячески показать, что благотворительность существует только для девушек с незапятнанной репутацией.
Воспоминание о последней стычке с заклятыми подругами до сих пор было свежо в памяти. Инара тогда вышла из себя и наговорила сплетницам лишнего. Остальные дамы ахали и охали, делая вид, что подобное поведение не просто претит им, но даже внушает лёгкий ужас. Ибо воспитанная девушка никогда не позволит себе ничего подобного. О том, что Агата на протяжении часа вслух оскорбляла Инару, все предпочли забыть.
А сёстрам Бреннар ничего не оставалось, как бросить благотворительность.
Инара поморщилась от воспоминаний. Эти гадкие девчонки просто сговорились сделать всё возможное, чтобы испортить жизнь ей и Лилиане. И надо признать, пока им это удавалось довольно легко.
Инара вздохнула и обошла ёлку по кругу, отыскивая место для ещё одной игрушки. Раньше Бреннары наряжали новогоднее дерево всей семьёй. Но в последние дни маменьке нездоровилось, отец был погружён в какие-то дела. Сестра вообще обходила гостиную стороной.
Ина смотрела-смотрела на зелёную хвою, наполнившую весь дом одуряющим ароматом, и не выдержала. Ёлка не виновата, что в их семье сейчас не всё гладко. Да и короб с игрушками, стоявший внизу, вызывал любопытство.
Инара всегда любила рассматривать старинных куколок, сделанных из ваты и раскрашенных яркими красками. У каждой из них была собственная история.
Вот девушка в тёплом платке и припорошенной снегом шубке. У неё грустное лицо, а в руках – чемодан. Эта девушка, представляла Ина, уезжает далеко от дома и, наверное, уже не вернётся.
А эта малышка держит корзину с подснежниками. Сказку о злой мачехе, отправившей падчерицу в канун нового года в лес, знал каждый ребёнок.
Большого снегиря Инара делала сама. Правда, он был больше похож на толстого пса, только красного цвета. Ведь для его грудки она не пожалела пурпура.
Ина нашла свободное место и подвесила фигурку. А рядом с ней поместила нечто с торчащими в разные стороны яркими нитками, палочками и даже пучком сухой травы синего цвета. Автором этого шедевра была четырёхлетняя Лилиана.
Мама категорически запрещала вешать «этот жуткий кошмар» на ёлку. И Инара каждый раз ей клятвенно обещала. Но никогда не держала обещание, потому что лицо Лили, замечавшей своё творение на праздничном дереве, начинало сиять не хуже гирлянды.