Лилия Орланд – Дом призрения для бедных сирот (страница 6)

Одинокая привлекательная девушка. Без сопровождения. Без денег. Отправилась в лесную глухомань. Думаю, что название «Сосновый бор» говорит само за себя.

Как я вообще решилась на подобную авантюру? Почему я одета не по сезону? Да и вещей с собой почти нет.

Теперь, обретя некое подобие убежища, пусть и всего лишь на ночь, я немного расслабилась. Взамен мыслям о насущном пришли размышления о прошлом. Здесь вопросов тоже было намного больше, чем ответов на них.

Но это ничего. Я всё выясню. Нужно только время, чтобы вспомнить прошлое и разобраться в настоящем.

Я стянула покрывало с высокой кровати. Постельное бельё пахло свежестью, будто недавно принесено с мороза. Матрасов было несколько. Или это перины? Уложенные друг на друга, они создавали довольно мягкое ложе. Плотно набитая пером с пухом подушка, тёплое одеяло, что ещё нужно, чтобы хорошенько выспаться?

Я бы съела ещё пару пирожков. Пусть даже с тем самым мясом, которое противный Монт обозвал собачатиной.

Желудок оказался неблагодарным и не помнил съеденное несколько часов назад.

Однако рассчитывать на ужин не приходилось. Спасибо и на том, что незнакомец позаботился о моём ночлеге. А то провела бы ночь на лавке в общей горнице, куда в любой момент мог зайти ещё кто-то из путников. Пусть Асинья и утверждала, что по темноте мало кто решается путешествовать.

Я начала расстёгивать платье. Отметила, пуговицы располагаются спереди, значит, я привыкла одеваться и раздеваться сама. Впрочем, учитывая мой наряд и моё финансовое положение, сложно представить, что у меня могла быть горничная.

Под платьем обнаружилась видавшая виды сорочка. Я долго думала, но всё же решила сменить её. После четырёх суток пути хотелось хотя бы чего-то чистого.

Я повесила её на спинку стула и скинула прежнюю. От резкого движения пламя свечи колыхнулось, вместе с ним тени. И я заметила, что на столе лежит нечто, накрытое полотенцем. Забыли прежние постояльцы, а хозяйка пропустила при уборке?

Я подняла полотенце и почувствовала, что сейчас расплачусь. Это был ужин, о котором я только что мечтала. На блюде лежали три куска хлеба, пласты ветчины и варёные яйца. А в углу подоконника стоял кувшин с водой, ледяной, как и само заиндевевшее стекло.

Если бы случайно не заметила, так и легла спать голодной. Крутилась бы с боку на бок, слушая бурчание своего живота. И только утром обнаружила, что мучилась исключительно из-за своей невнимательности.

Я с удовольствием поужинала, прямо так, в одной сорочке, поджимая босые ноги, мёрзнущие от стылых половиц.

Два яйца и один бутерброд убрала в саквояж, завернув в вырванный из дневника лист. Небольшой запас еды мне не помешает.

Когда доставала тетрадь, что-то из неё выпало. Спохватившись, я проверила свои документы. Всё было на месте: паспорт, назначение, подорожная. Наверное, показалось.

Задув свечу, нырнула под одеяло. В комнате было довольно тепло, но я всё равно укуталась по самый подбородок. К утру центральная печь остынет, и холод от окна распространится по помещениям.

Перед рассветом я всегда мёрзла. Я этого не помнила, но откуда-то точно знала.

Впечатлений за сегодняшний день накопилось с вагон и маленькую тележку. Думала, не засну, перебирая в мыслях и анализируя крупицы доступных мне знаний. Но ошиблась. Я уснула в ту же секунду, как закрыла глаза.

Утро встретило меня громким стуком и ярким светом. Невысокое зимнее солнце светило ровно в окно.

– Барышня, вы завтракать будете али так, чайку попьёте? – раздался из-за двери голос Асиньи.

Я вспомнила об отложенном бутерброде и порадовалась, что он так и останется запасом. Если не прошлая жизнь, то эта дорога научила меня заботиться о хлебе насущном.

– Буду! – крикнула я хозяйке.

– Тогда вставайте, почти всё готово. Воду я за дверью поставлю, умоетесь.

Я услышала удаляющиеся шаги и откинула одеяло. С удовольствием потянулась, чувствуя, что прекрасно выспалась, отдохнула и готова дальше разбираться в хитросплетениях моей таинственной жизни.

За дверью стоял медный таз и большой кувшин с тёплой водой. Сначала я умылась, почистила пальцем зубы, а потом не сдержалась. Достала из саквояжа небольшой брусочек серого мыла с резким запахом. Вчера он вызвал у меня брезгливость из-за непривлекательного вида и аромата. Зато сегодня обрадовалась ему как родному.

Поставила таз на пол и обмылась, насколько хватило воды. Это подарило ощущение свежести, а ещё улучшило настроение.

Возможно, всё не так и плохо, как мне вчера показалось. И у того, что из приюта за мной не приехали, есть причина. Дождусь попутчика в Сосновый бор и уговорю взять меня с собой. Или же пристроюсь на задке почтовой кареты, то есть кибитки, когда возница отвернётся. Снаружи, конечно, будет холодно, зато доберусь до места.

Выход всегда есть, из любой ситуации, какой бы безвыходной она ни казалась. Нужно только поесть, выспаться и вымыться – сразу будущее заиграет яркими красками.

Я не спеша оделась, напевая незнакомый мотивчик. Конечно, платье и остальная одежда были не первой свежести, но я не позволила себе на этом зацикливаться.

Всё будет хорошо. Просто чуть позже.

Уже на лестнице уловила аромат жарящейся яичницы с салом. Ну вот, я же говорила, что жизнь налаживается.

– Доброго утречка, барышня, – поприветствовала меня Асинья, возившаяся у печи. – Вы в горницу проходите, сейчас накрою.

– Да я могу и здесь, если вы не возражаете, – я кивнула на стол, где уже скворчала сковородка, заставляя сглатывать набегающую слюну.

– Ну, если не побрезгуете, садитесь здесь, – хозяйка смотрела на меня удивлённо, а потом достала из печи ухват и поставила себе на ногу. Зашикала, зашипела и выругалась: – От окаянная! А всё нерадивость моя. Как чуть забудусь, так курьёз какой приключается. Вы садитесь, садитесь, не обращайте внимания.

Я сделала что-то не так? Надо было завтракать в горнице? Но здесь теплее, к тому же я хотела расспросить Асинью о других путешественниках. Надо же мне как-то добраться до города.

Яичница оказалась сытной и вкусной. Я даже съела все кусочки жареного сала, быстро проглатывая, чтобы не растекались жиром по зубам. Тут и помнить не надо, это точно не моя любимая еда. Но я не в том положении, чтобы перебирать. А если представить, что каждый кусок – это лишний день жизни, то и вовсе отвращение отступает.

К тому же хозяйка не предложила мне добавки, даже когда увидела, как я подчищаю куском хлеба тарелку. Видимо, у оплаченных Монтом услуг был предел.

Однако я не собиралась роптать. Напротив, была благодарна. В желудке поселилась приятная сытость. Я обхватила ладонями глиняную кружку, куда Асинья подлила горячего чая. И задала вопрос, который теперь больше всего меня волновал:

– Как ещё я могу добраться до города?

Хозяйка меня не обрадовала. Ближайший почтовик будет вечером, а сами по себе путники не докладываются. Могут через пять минут приехать, а могут и несколько дней носу не казать.

– Вы не отчаивайтесь, барышня, кто-нибудь да проедет, – утешила меня Асинья, громко отхлебнув.

Для неё чаепитие представляло настоящий ритуал. Сначала она переливала чай в блюдце, макала туда кусочек сахара с острыми неровными гранями. Ждала, пока он немного размокнет, затем откусывала и клала на стол. Поднимала блюдце, ставила на растопыренную пятерню и цедила его маленькими глотками.

Потом ставила блюдце на стол, громко отдувалась, вытирала выступивший пот и снова бралась за сахар.

Кажется, для хозяйки почтовой станции утреннее чаепитие было одним из главных удовольствий в жизни.

Несмотря на то, что перед Асиньей стояла креманка с колотым сахаром, мне она не предлагала. Просить я не стала. И так спасибо, что ночлег предоставили да накормили.

Громкий стук в дверь прервал ритуал на середине – хозяйка только поставила блюдце на растопыренные пальцы. Она посмотрела на дверь, затем бросила говорящий взгляд на печь, а потом перевела его на блюдце, из которого не успела отхлебнуть.

– Стешка! – позвала она. На печи послышалось невнятное шевеление, чуть качнулась занавеска, и всё стихло. Асинья укоризненно покачала головой: – От паразит! Енто ж он у нас смотритель станционный, а всем мне заправлять приходится. Ленивец…

Она тяжело вздохнула, собираясь отставить блюдце.

– Сидите, Асинья, я открою, – я легко вскочила из-за стола, не дожидаясь её ответа, и направилась к двери.

– Задвижку дёргай сильней, заедает! – крикнула мне жена станционного смотрителя, переходя на «ты». – А как щеколду откинешь, за гвоздик зацепи, спадает она.

Видимо, сев с ней за один стол и потом отправившись за неё открывать дверь, я автоматически перешла из барышень в служанки. Я усмехнулась. Недолго же в госпожах продержалась.

Засов действительно сидел в пазах плотно. Дёрнув несколько раз, я навалилась всем весом, и он неохотно пошёл в сторону. Щеколда представляла собой огромный кованый гвоздь с квадратным сечением, согнутый в форму крюка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.