Лилия Хисамова – Ты мой враг (страница 8)

Оказывается, женщины настороженно смотрят на дверь подъезда, откуда только что вышла Оксана.

Глава 7. Оксана

Учитывая, что мне так и не дали нормально позавтракать, сейчас я умираю с голода. Но открыв дверцу холодильника, тут же закрываю нос, чтобы меня не стошнило от мерзкого запаха.

– Мама!

– Не надо кричать. Я стою за твоей спиной.

Резко оборачиваюсь.

– Выброси отсюда эту нечисть.

– Дуриан очень благотворно влияет на кожу, зубы и пищеварение. Попробуй кусочек.

– Если я это сделаю, моё пищеварение перестанет работать. Пожалуйста, убери его отсюда. Я хочу есть. Где, вообще, в этом доме нормальная еда?

– Давай я приготовлю тебе суп из красной чечевицы?

Мама так нежно мне улыбается, что я моментально жалею о своей вспыльчивости. Эту женщину нужно любить такой, какая она есть. Напоминаю себе.

– Хорошо, – слабо улыбаюсь в ответ, будучи уставшей после тяжёлого дня, – только… – замолкаю, заторможенно моргая.

На кухню заходит молодой парень. Абсолютно голый. Мой взгляд, конечно же, опускается туда…

К причинному месту! И глаза чуть из орбит не вылезают.

Что это?

Раньше я видела мужские достоинства только в кино. Но то, что сейчас предстало перед моими глазами, – какое-то их жалкое подобие. Тонкий сморщенный стручок размером не больше трёх сантиметров.

– Мама, а это кто?

– Это Лёша, – достаёт кастрюлю и как ни в чём не бывало начинает готовить. – Я же говорила, что он только вернулся из Китая и ему негде было остановится.

– А это Оксана? – парень с ухмылкой рассматривает меня. – Вы с мамой как сёстры.

Жутко неловко общаться с голым мужиком.

– Я понимаю, что вы не нашли места для ночёвки, но неужели так же сложно было найти себе одежду?

– Зачем мне одежда дома?

– Это не ваш дом!

– Оксана!

Поверить не могу, что мать считает нормой приводить голых мужиков в нашу квартиру.

Хотя что с неё взять?

На прошлой неделе здесь ночевал какой-то старик из её ашрама.

Махабхугават

Махабхивагават

Нет, Махабхагават. Точно.

Господи, язык сломаешь, пока выговоришь.

Так вот, они с матерью, воспевая свои мантры, постоянно жгли ароматические палочки, от запаха которых меня мутило до тошноты.

А стоило пожаловаться, так этот снизошедший на землю спутник Кришны посоветовал мне очистить грязь из сердца.

Я плюнула и ушла к себе в спальню, цедя сквозь зубы, что всё, что мне было нужно для хорошего самочувствия, – это очистить квартиру от его присутствия.

Стою и смотрю на голого Лёшу, который, ничуть не стесняясь своего сморщенного стручка, тянется к шкафу взять стакан.

Мученически закатываю глаза. За что мне это всё?

Как же я мечтала иметь нормальную семью, где родители балуют своего ребёнка игрушками и красивыми вещами, ходят с ним играть на детские площадки и летом возят в отпуск.

Знаю, что прошу о многом.

Но хотя бы мама могла быть нормальной. Чтобы рядом с ней я чувствовала себя нужной и защищённой. А не потерянной и брошенной.

Всю жизнь мне казалось, что она старается для других в ущерб моим интересам. Её любовь распространяется на всех, кроме собственного ребёнка.

Ни заботы, ни ласки, ни понимания.

Учась в школе, я была самой лучшей в классе. Я ждала, что мама будет мною гордиться, хвалить за оценки и высокую успеваемость. Но она лишь фыркала и спрашивала, зачем мне это надо. Счастье не в деньгах и знании, а в гармонии души.

Я люблю её несмотря ни на что, но как бы хотелось, чтобы однажды и она полюбила меня. Такой, какая я есть.

Запираю дверь в свою комнату и пишу Зинаиде, что сегодня не смогу выйти. Мои нервы на пределе. Телу нужен отдых. И еда!

Приняв душ и переодевшись в джинсы и футболку, я выхожу на кухню в надежде найти там чечевичный суп. Но вместо ужина застаю голого мужика с пустой тарелкой в руках.

– Это был мой суп? – уточняю настороженно.

– Прости, я не знал. Думал, что оставили для меня.

Парень то и дело вертит бёдрами, чтобы обратить внимание на то, что болтается между ними. Но мне не жаль лишать свои глаза такого пира, поэтому я, морщась, отворачиваюсь.

– А спросить не мог?

– Ты чего такая нервная?

– Где мама?

– Медитирует в своей комнате. Хочешь, я помогу тебе расслабиться, – его губы кривятся в противной усмешке.

Цепенею от шока, когда парень начинает тянуть ко мне свои тонкие, как зубочистки, ручонки.

– Не смей ко мне прикасаться! – повинуясь инстинкту самосохранения, делаю шаг назад.

– Расслабься, красотка. Я сделаю тебе приятно, а ты мне.

– Руки убери!

– Ты же сама пялилась на мой член, – обиженно возмущается. – Вас, баб, не понять, – на его лице вновь появляется гаденькая ухмылка. – Минет – это единственный случай, когда мужчина понимает, что происходит в голове у женщины. Согласна?

Становится так мерзко, что хочется повторно сходить в душ и отмыться. Удары сердца громом отдаются в груди, а в душе бушует вихрь эмоций: отвращение к этому самодуру, гнев, внутренний конфликт, замешательство.

Во мне будто взорвался дремлющий вулкан.

Годами я терпела всю эту шваль. Кришнаиты, свидетели Иеговы, духовные наставники, обычные бомжи, в конце концов. Кого только мать не приводила в дом.

Но никто никогда ещё не пытался приставать ко мне.

А этот парень пересёк границу дозволенного.

На глазах застывают слёзы копившейся годами обиды. Вот бы сжаться в крошечный комочек. Может, если я сама стану меньше, бессмысленная боль в груди тоже уменьшится?

Разворачиваюсь и быстрым шагом иду к выходу.

– Эй, ты куда? – кричит мне вслед чёртов эксгибиционист.