Лилия Хисамова – Развод в 45. Я справлюсь (страница 5)

Разве мне нужен повод, чтобы увидеться с ним? А если спросит, скажу, что проезжала рядом и решила заглянуть.

Поднимаюсь на третий этаж. Стол секретаря пуст. Сверяюсь с часами и вспоминаю, что сейчас время обеда.

Вот дурында.

В любом случае подожду Мишу в его кабинете.

Мои каблуки утопают в мягком ковролине, по мере продвижения по коридору я слышу приглушённые звуки. Останавливаюсь возле двери, заношу руку для стука и замираю, услышав голос за дверью:

— Миш, ты когда свою старуху уже на утилизацию отправишь?

Глава 4. Мир в щепки

— Миш, ты когда свою старуху уже на утилизацию отправишь?

В груди неприятно дрогнуло.

Лёгкий страх, который я прятала в самом дальнем углу подсознания, вдруг вспыхнул яркой вспышкой. Весь мой мир сузился до одной двери.

Женский голос мне знаком. Затаив дыхание, я жду, что ответит мой муж.

Они ведь могут говорить о ком угодно. Супруг часто жаловался на свой ленивый персонал.

Чуть приоткрываю дверь до узкой щёлки. И, затаившись, не тороплюсь обнаруживать себя.

— Ми-и-и-иш, — мурлычет девица вдвое моложе моего супруга, опускаясь на колени перед его ширинкой.

Меня накрывает настоящий мрак. Как в кошмаре.

Перед глазами становится темно, а пульс стучит барабанной дробью в висках.

— Лер, ну потерпи ты ещё пару месяцев, — упрашивает мой дражайший муж, с которым мы рука об руку прожили пятнадцать лет.

Трясущейся рукой я приоткрываю дверь в кабинет ещё шире и замираю.

— Опять ждать! — обиженно вздыхает брюнетка. — Мне за тебя обидно, понимаешь. Женщина ведь подчёркивает статус мужчины. А ты со старухой возишься.

— Нуууу, — мямлит Михаил нечто невнятное, одурманенный ласками девицы.

Боги.

Я хватаюсь за шею.

Всё внутри разрывается. Ощущение, что мне удавкой перевязали горло. Я не могу дышать.

Словно в замедленной съёмке наблюдаю, как девица в короткой чёрной юбочке и неприлично облегающей блузке вновь отстраняется, чтобы спустить Мишины брюки ниже к самым щиколоткам.

— Давай я тебе ребёночка рожу, хочешь? Сына! А она пусть завидует и страдает.

Когда на голую ягодицу моего мужа ложится рука с красным маникюром, что-то внутри меня щёлкает, и я резко, с невероятной силой, толкаю дверь.

Открываю рот, но не могу произнести ни слова. Просто стою и смотрю на страшную сцену.

Как мой муж ладонью прикрывает свой вздыбленный член. А рядом с ним на коленях сидит наглая стерва. Её влажные губы дрожат от ужаса, а глаза широко расширены. Она похожа на испуганную кошку.

Но, видимо, от шока пигалица медленно соображает, потому что ей требуется ещё несколько мгновений, чтобы подняться и пристыженно отойти в сторону.

Да я сама не могу сделать ни шага, ни вдоха.

Произошедшее никак не укладывается в моём представлении мира.

Смотрю на Мишу и вижу родное лицо. Именно это лицо я видела, когда он пятнадцать лет назад брал меня за руку и умолял:

— Диан, выходи за меня? Я люблю тебя, жить не могу и ребёнка твоего приму как своего.

Я тогда часто кивала, рыдая от умиления. Поверить не могла в своё счастье.

А потом это же лицо было со мной в роддоме, когда Настю впервые приложили к моей груди.

— Наша девочка, — погладил её Миша. — Красавица. Люблю вас обеих.

Сжимаю руки в кулаки.

Ярость заполоняет меня медленно, как вода постепенно наполняет стакан, начиная со дна и доставая до краёв. Потом ей больше не остаётся места в стеклянном сосуде, и она начинает вытекать ручьём.

Разворачиваюсь и закрываю за собой дверь.

Только бы не стоять среди этой грязи и мерзости. Иначе я заору так, что стены офиса разлетятся в щепки.

Не могу больше смотреть на мужа. Мне кажется, если я останусь там ещё на одну секунду, то рухну в обморок.

Делаю шаг, потом ещё один и пускаюсь в бег. Преодолеваю лестничные проёмы за считанные секунды. Только выбравшись на улицу, делаю полноценный вдох.

Ещё и ещё.

Дышу часто, как только что финишировавший марафонец.

Лёгкие горят. Кажется, кислород проходит мимо них. Сердце вот-вот вырвется из груди.

Я наклоняюсь к земле, и меня рвёт.

Дорогой бранч, которым я наслаждалась с подругами из своей идеальной жизни, вонючей консистенцией остаётся на земле.

Прокашливаюсь и вытираю ладонью рот.

Горло обжигает кислота.

Народ проходит мимо и с любопытством озирается на меня. Но ни одна живая душа, абсолютно никто, не подходит участливо предложить помощь. Как будто боятся, что я прокажённая.

Оглядываюсь, не зная, куда себя деть.

Нужно двигаться и уйти подальше от этого мерзкого места.

Минуты переходят в часы. Я бесцельно брожу по городу. Мыслей в голове нет. Внутри вдруг становится пусто. Даже боль куда-то исчезает.

Остаётся место только для чёрной пропасти. Я вдруг понимаю, что мне больше ничего не хочется. Ни жить, ни радоваться, ни плакать.

На голубом небе нет ни облачка. Ярко светит солнце. Зато внутри меня полный мрак.

Каким-то чудом под вечер я оказываюсь у нашего дома. Поднимаюсь по лестнице на шестой этаж.

Всё перед глазами как в тумане. Двигаюсь на автомате. Открываю дверь, снимаю обувь. Включаю в коридоре свет и вижу себя в зеркале.

Кто эта уставшая бледная женщина с потёкшей тушью под глазами?

Точно не я.

Ещё утром я была счастливой женой и матерью. А кто я сейчас?

Старуха?

Или как там меня обозвала его любовница?

Мусором на утилизацию?

Кошмар!

Прислоняюсь лбом к холодному зеркалу и закрываю глаза.